Cities from our Story

Холодный вечерний воздух ударил в лицо Джина, беспокоя синяки и ссадины. Он притормозил на секунду, чтобы насладиться прохладой, но Казуя нетерпеливо потянул его за руку. - Господи, пойдём! – взмолился он, когда Джин не тронулся с места. - Хочешь чтобы я поскорее ушёл? – хмыкнул Аканиши, привлекая Каме к себе и накрывая его губы своими, но тот тут же отвернулся от него. - Да, хочу, исчезни, проваливай! – воскликнул, в конце концов, Казуя, вырываясь и от души отвешивая оплеуху. Джин надул губы, делая вид, что вот-вот заплачет. - Придурок, - выдохнул Каме, возвращаясь в его объятия. Просигналила машина. Джин завертел головой, пытаясь понять, в которой из множества роскошных тачек ждёт его Пи. Припаркованный чуть ли не на самом тротуаре BMW подмигнул фарами и просигналил ещё раз. - Я не могу никуда идти, я жестоко избит. Пусть сам сюда идёт. Казуя фыркнул, тесно прижатый к его груди. - Да я для кого тут надрываюсь?! – рявкнул Ямашита, вылезая из машины и со всей дури хлопая дверью. – Аканиши, домой! Он подошёл к Джину и схватил его за плечо, пытаясь развернуть к себе. Но тот вдруг словно окаменел, и никакая сила не могла бы сдвинуть его с места. - Джин, иди, пожалуйста! – шёпотом просил его Каме, пытаясь оттолкнуть. – Джин, тебе нельзя здесь быть, уходи! - Ещё минуту, - глухо отозвался Аканиши, только крепче обхватывая плечи Казуи и чувствуя его тёплое дыхание на своей шее. Ямашита сплюнул на тротуар и встал рядом, отвернувшись и глядя в небо. - Я бы тебе хоть час дал, хоть два, - негромко сказал он. – Ты у Такидзавы ещё минуту попроси. За эти слова Джин готов был убить лучшего друга, потому что Казуя тут же резко отшатнулся назад, и пришлось отпустить его. У ЯмаПи затрезвонил мобильный. - Да, уже соскучился? – ответил он. Очевидно, из машины звонил Тегоши. - Нет, нельзя. Сиди там и не высовывайся. Сиди, я сказал! Юя! Мать твою!.. Меня сегодня вообще кто-нибудь будет слушать? Дёрнувшись было к машине, Томохиса остановился, пропуская Тего к Каме. Тот застыл в паре шагов. В его по-детски огромных глазах блестели слёзы. - Юя... – Казуя не поднимал головы, нервно сцепляя пальцы в замок. Тегоши хлюпнул носом и, сделав эти два последних шага, обнял Казую, уткнувшись лбом в его плечо. - Юя? – ошарашено спросил Каме, не решаясь обнять его в ответ. - Я бы сейчас как надавал тебе пощёчин! – горько улыбаясь, воскликнул Тего. – Тебе не дозвониться, ни до кого не достучаться. Что, если я сбежал, то я теперь не с вами? Вы решили вычеркнуть меня? Каме неуверенно, заметно дрожащими руками, отстранил от себя Тегоши. - Ты лучший из нас, потому что сбежал, - сказал Казуя и, наконец, посмотрел Юе в глаза. – Господи, как я скучал по тебе! И все скучают. Надо будет обязательно рассказать дома, что у тебя всё хорошо. - По мне, я так понимаю, никто не скучал. И никто меня не любит, включая моего парня и моего лучшего друга, - пробурчал Томохиса, удерживая Джина за ремень джинсов, чтобы тот не разнимал снова обнявшихся «гейш» - бывшую и нынешнюю. Со счастливой улыбкой Каме смотрел на Тегоши, не утруждая себя тем, чтобы утереть собственные слёзы. - Я рад за тебя. И за Томо тоже. Закусив губу, Каме позволил Юе пару минут реветь на своём плече. - Мне надо вернуться. Джин слышал сомнение в голосе Казуи. Сейчас Каме был как никогда близок к тому, чтобы наплевать на всё и сесть в машину к Пи. При мысли о том, что Каме вернётся к Такидзаве и улетит с ним в Токио, у Джина начинала кружиться голова. - Поехали, - скомандовал он. ЯмаПи решительно оторвал Тего от Казуи. Они вернулись в машину. Джин бросился к Каме и заключил его в тесные, наверняка болезненные, объятия. Казуя прижался губами к его губам, но больше Джин не дал ему инициативы, врываясь в его рот языком и чувствуя, как Каме прогибается в его руках от силы этого поцелуя. В голове он считал секунды, сперва пообещав себе, что оторвётся от Казуи через пятнадцать, потом добавил ещё пять, ещё... Выдохнув со стоном в его губы, Каме всё же оттолкнул его. Совсем слабо, но Джин подчинился. - Я верну тебя, Казу, я обещаю, - прошептал он сквозь стиснутые зубы. - Хорошо. Я верю тебе. - Я люблю тебя. - Я люблю тебя, - эхом откликнулся Каме. Джин резко, наверное, слишком резко шагнул назад. Он развернулся и пошёл к машине. Не оборачиваясь, хотя его шея болела от напряжения. Уходил и думал, неужели два года назад он смог улететь в другую страну и не чувствовать этой ноющей боли, не в груди даже, а во всём теле, тянущемся назад, к Казуе. Плюхнувшись на заднее сидение, Джин хлопнул дверью, пытаясь хоть как-то вывести себя из состояния транса, тяжёлым туманом надвинувшегося на него. - Ну, слава Богу, - Томохиса выкрутил руль BMW, выводя её из ряда припаркованных сверкающих красавиц, принадлежащих гостям отеля. – Ты терпимо? Выпить? Покурить? - Травы? – добавил Тегоши, и Пи цыкнул на него. – А что? Он всё равно не захочет. Машина выехала на ослепительно освещённую авеню, легко встраиваясь в поток. Все молчали. Юя негромко вхлипывал. ЯмаПи включил музыку, чтобы этого не слышать. Джин, практически сползший с кожаного сидения на пол, тупо глядел в потолок. В его голове вертелись мысли одна другой страшнее. Как Каме объяснит исчезновение Джина из номера Такки? Когда они улетят из США? Что ждёт Казую в Японии? И что ждёт там Джина? В любом случае, выбора он себе не оставлял. Пришло время исправлять ошибки прошлого. - Мы сперва поедем к Рою и он зашьёт тебе голову, пощупает тебя на предмет травм и так далее. Потом закинем тебя домой. Или не закинем, если Рой будет не против приютить твою побитую тушку. Джин помахал рукой, дав понять, что услышал. Засохшая корка на его голове нестерпимо чесалась, но Аканиши не мог почесаться, потому что боялся, что, если сдерёт её, то истечёт кровью и скончается. - Хотя, вообще, твоя проблема не в дырке в голове, - вдруг заметил Ямашита. – Ты от Каме тупеешь. Тебе начисто сносит крышу, берсерк хренов... Я попрошу Роя, чтобы штопал тебя без наркоза, может, мозги проснутся. - Томо? – вдруг окликнул его Юя. – Останови, пожалуйста. Без вопросов, ЯмаПи крутанул руль вправо, кидая BMW наперерез потоку машин, чтобы, чудом увернувшись от грузовика CocaCola, припарковать автомобиль, чуть ли не размазав целующуюся на тротуаре парочку. - Я отвезу тебя домой, если хочешь. Пока далеко не уехали, - мягко сказал Томохиса, его рука легла на колено Юи. Тот покачал головой. - М-м, нет, я с тобой. Я нормально... Пусть машину поведёт Джин. Пересядь со мной назад. Аканиши вытаращил глаза. Ему в его нынешнем состоянии только машину и вести. У него даже прав с собой не было. И вообще документов. И денег не было. Но, обернувшись к нему, Пи настолько многозначительно посмотрел на него, что Джин сразу вспомнил, что он в этом городе вообще-то авторитет и может разъезжать и без прав, и с пробоиной в черепе, и пьяным, и по встречке, и задом... Прицепив кепку Томо на зеркало заднего вида и надев наушники, Джин постарался сконцентрировать всё своё внимание на дороге и на том, как и с кем он будет дальше договариваться. Это помогало ему не думать о том, что происходило сейчас на заднем сидении. Ему бы также не бояться выражать свои чувства. Это Юя мог неприкрыто плакать, когда ему было больно, кричать, когда что-то не нравилось, смеяться, когда он был счастлив. Рядом с ним всегда был Томо, чтобы защитить и разделить всё это. Джин вспомнил всегда уместно-приятное выражение лица Каменаши, и совесть больно уколола его в самое сердце. Даже с ним наедине, Каме так редко был искренним до конца, плакал и смеялся, когда ему хочется. Наверное, Джин никогда не был достаточно надёжен. Дорога его освежила. Он открыл окно, впуская шумный и и блестящий Лос-Анджелес в салон. Ветер, яркие огни города, ритмичная музыка – и он мог не видеть в своём воображении, перед глазами вместо мельтешащей дороги, как Томо целует мокрое от слёз лицо Юи и его солёные губы. Он помотал головой, избавляясь от внезапно привидевшихся образов, и решил, что так недолго и в аварию попасть. А ещё больших потрясений его голова сегодня точно не выдержит. И, к тому же, у него просто больше не было времени на несчастные случаи. Он должен был как можно скорее снова поцеловать Казую. И целовать его всегда, когда бы ни захотелось и где бы они ни были. Если Джин признавал, что завидовал лучшему другу, завидовал ли Каме Тегоши? Хотел ли всегда иметь рядом надёжную опору, чувствовать себя защищённым, знать, что его любят, заботятся и беспокоятся? Джин в сердцах ударил ладонью по рулю. Нет, нельзя было больше терять ни минуты. *** Клуб с говорящим названием «69» стал новым пристанищем уставшей за «трудовую» неделю молодой поросли криминального Лос-Анджелеса. Большие и давние люди сюда, конечно, не заглядывали – они давно перебрались в рестораны и отели. Но шебутная молодёжь, едва переросшая любовь к пушкам без глушителя, гудела и развлекалась здесь с вечера пятницы до утра воскресенья. - Смотрите, важный гость, важный гость! – закричала сверкающая девчонка за пультом, указывая на VIP-вход, откуда появился Аканиши. Танцполы, бары, сцена, VIP-ы - всё потонуло в приветственных криках, свисте и аплодисментах. Джин благосклонно покивал направо и налево, помахал рукой и спустился со второго уровня на танцпол, стараясь не зацепить ничьи чулки метровым букетом. Ну, как букетом... Взгляд его предательски метнулся к бару, но усилием воли Джин заставил себя не смотреть на вожделенные бутылки, графины, бокалы, стаканы, м-м... Сначала дела! - Да неужто сам Аканиши?! – раздался ор за его спиной, и в следующий момент Джин словил удар кулаком и, пролетев вперёд пару метров, чудом не упал, уцепившись за шест. От шеста его тут же оторвали, встряхнули, заключили в удушающие объятия и так похлопали по спине, будто намеревались выбить душу. Потребовалось на несколько секунд притвориться трупом, чтобы виновник торжества перестал наминать его рёбра и шагнул назад, широко улыбаясь во все свои не меньше чем сто шестнадцать зубов. Никогда ещё пропахший потом, гарью, куревом, спиртом и тысячами духов и одеколонов воздух не был таким желанным для Джина. - Подонок! Я думал, ты не придёшь! - Рё, стерва! – проорал Джин в ответ. – Мне уже пытались сломать рёбра на этой неделе. - Плохо пытались, - ухмыльнулся именинник и снова распахнул объятия. – Иди, вправлю. Аккуратно подойдя боком, Джин позволил обнять себя ещё раз. Больше его костями греметь не стали, слава Богу. - Ты мудак, ты опоздал больше, чем стриптизёрши! – продолжал ругаться Рё, отпустив Джина и сунув ему в руки пузатую бутыль непрозрачного стекла. – Твоя трезвость оскорбляет это место и именинника. Поэтому, либо ты надираешься в ближайшие полчаса, либо я прострелю тебе башку и скажу, что так и было. Аканиши вздохнул и послушно отхлебнул из бутылки. И выпучил глаза. - Пьём абсент бидонами? – прохрипел он, чувствуя, как живой огонь прокатился по его пищеводу и взорвался в желудке. - Вёдрами! – хохотнул Рё. – Не переживай, чуток разбавлено. Пойдём, скажешь умное и веское слово со сцены. Да кинь ты этот веник, что ты к нему прижался? Девчонка что ли послала? Джин только покрепче прижал к себе злосчастный букет, следуя за именинником сквозь толпу качающихся в ритм (или не очень) нетрезвых людей, в которых он смутно угадывал знакомые лица. На сцене уже замеченная им девочка-диджей торопливо проверяла микрофоны. - Где Пи? – обернулся к нему Рё и, когда Джин пожал плечами, понимающе оскалился. - Ясно, уже где-то жарит свою зефирку, у-ух! Жаркие ночи ЭлЭй! А ты сегодня как? По бабам? В словаре Рё словом «баба» обозначалось всё: а) живое, б) пригодное для траха. И Джин покивал, чтобы не настораживать его раньше времени, и, напрочь игнорируя лестницу, полез на сцену. Не без помощи Рё, подпихивающего его задницу. Тот не стал строить из себя Джейсона Стэтхема и поднялся по ступенькам, стараясь только не смотреть вниз, потому что от ерша слегка мутило. Девочка подскочила к нему и протянула микрофоны. В её взгляде читалась готовность держать микрофон вместо Рё, сколько бы ни длилась его речь, но тот великодушным жестом отослал её обратно за пульт. Джин, у которого одна рука была занята веником, а другая – бутылкой, держать микрофон никак не мог и только надеялся, что руки Рё пока ещё не очень сильно трясутся, чтобы ему не пришлось ласточкой нырять за микрофоном. А сам именинник издал звук, средний между открывающейся бутылкой газировки и зевающим крокодилом. Музыка затихла, всё внимание было приковано к сцене. - Кхе-кхе, я надеюсь все пока помнят, кто тут главный?.. Пра-авильно, вот этот парень! – неожиданно заявил Рё, кивая в сторону «первого лица» Лос-Анджелеса. – Он почтил своим приходом этот Содом. Восстал сюда прямо из Ада, судя по ниткам, торчащим из его затылка. И, тем не менее, несмотря на два выбитых зуба, он выпьет штрафную, толкнёт речь в мою честь и подарит мне подарок. Про выбитые зубы Рё, конечно, погорячился. Один зуб, правда, пару дней пошатывался, но расставаться с челюстью передумал. Другое дело, что напиваться до своего обычного «праздничного» состояния Джин пока не собирался. А, судя по первому глотку, пойло в его бутыли было ядрёное. И это впервые в жизни удручало. Но ничего страшного, в этом городе почти все серьёзные дела совершались по пьяной лавочке. Поэтому, Джин глубоко вдохнул и приложился к бутылке. Много пить он не стал. Никто бы не заставил его хлебать «чуток разбавленный» абсент. Сквозь непрозрачное стекло бутылки вряд ли кто-нибудь заметит, что он сделал едва ли пару глотков, а всё остальное время старательно двигал кадыком, булькал спиртом в горлышке и, в конце концов, оторвался от бутыли с громким криком, вызвав ответный рёв зала. Джин утёр губы рукавом, крайне довольный своим представлением. На танцполе многие последовали его примеру, залпом опустошая бутылки. Поставив свою бутыль на пол, Джин отобрал у Рё свой микрофон и щёлкнул в него языком, привлекая всеобщее внимание. - Пьяные твари, вы ещё помните, какого хера мы здесь собрались?! – заорал он так, что в баре задрожали бокалы. – Отличный парень, неподражаемый собутыльник и просто мой друг Нишикидо Рё сегодня турнулся на год старше!!! Очередные овации сотрясли клуб. Где-то у бара Тегоши поперхнулся Лонг-Айлендом и едва не полетел с колен тоже разоравшегося Пи. Аканиши поднял руку, призывая к тишине: - На подарок мы скидывались вместе с Ямашитой, но я опоздал, и подарок был у меня, и поэтому я один и отдуваюсь тут, когда кое-кто уже в баре жарит зефирку... В общем, вот. Джин протянул Рё тот самый, нежно оберегаемый тускло-зелёный пучок в цветастой обёртке. Именинник повертел его в руках, понюхал, осторожно потряс и, кажется, даже немного протрезвел. - Бомбы нет, порохом не пахнет, - пробормотал Нишикидо, и обескуражено воззрился на Джина. – Ты притащился сюда из самого пекла с зашитыми мозгами, чтобы подарить мне хренов веник?! Я тебе что, девочка?! Пи, а ну поди сюда и объяснись! Рё от души огрел Джина псевдо-букетом, на котором даже цветов не было. - Стой, это же не просто веник! - О да, это пучок чудесной высушенной конопли, я тебя понял. Мы с тобой обязательно его вместе раскурим. - Да ты загляни в букет! – Джин увернулся от очередного удара. Рё перевернул букет, хорошенько потряс его и поднял с пола выпавшую оттуда открытку. С необъятного зелёного поля ему белозубо улыбались и показывали «peace» загорелые ребята в рабочих робах. В руках у работников были корзины, наполненные похожими на детские ладошки листьями. - “From Columbia with Love” – прочитал вслух Рё. – Джин... - Мы с Пи дарим тебе эту плантацию! – провозгласил Джин. – Шикарная плантация каннабиса, одна из самых плодоносных в Колумбии. И теперь она твоя! Выронив веник, Рё смотрел на открытку восторженными глазами. - Дай обниму-у-у! Джин снова оказался в убийственных объятиях. Его внутренности чувствовали себя, как клерки в метро в час-пик. Рё тискал его, как плюшевого зайца, а из его рта вырывались лишь невнятные жалостливые писки. Залу этот цирк с конями очень нравился. Пи и Тего, мерзавцы, сложили руками над своими головами ванильное сердечко. *** Где-то полчаса спустя, уже изрядно пьяные Джин и Рё валялись в мягких креслах и дымили косячками. На танцполе тёрлись парочки, обеспечивая имениннику персональную культурную программу. К его вящему разочарованию, Тегоши и Ямашита шоу не устраивали, качались себе в обнимку под тяжёлые биты медленной музыки, прижавшись лбами, глядя друг другу в глаза и улыбаясь так, что у Джина челюсти сводило от сладости. - Лицо попроще сделай. И как Пи тебя терпит? – одёрнул его Рё. – Я слышу, как скрипят твои зубы. - Уйди в туман, - мрачно посоветовал Джин, затягиваясь. – Рё? Когда в глазах именинника сквозь мутную пелену проблеснул рассудок, Джин прямо заявил: - Я хочу Токио. - Чего?! Свистни бар-хера, пусть мне намешает того же, чем ты налакался. - Ты не догнал сути, укурок, - Джин снисходительно похлопал Рё по плечу. – Я не пью коктейли. Я хочу реальный Токио. Большой и светящийся. Как Лос-Анджелес, только Токио. - Хорошо тебя накрыло, - Рё выхватил его косяк, видимо, надеясь, добиться такого же эффекта. – Фу, да он такой же, почему тебя прижало, а меня нет? Джин изобразил плечами волну. Прижала его далеко не травка, и Рё это прекрасно понимал. - Значит, это правда? Каменаши был в Лос-Анджелесе и по второму разу окрутил твою ведомую задницу. У тебя из-за него на затылке вышита Звезда Давида? - А-а?! – подавился самокруткой Джин и кинулся ощупывать голову, но так и не смог ничего понять в этих швах. – И ты врёшь, что тебя не прижало? - Рой – хренов еврей и масон, чтоб ты знал! – убеждённо припечатал Нишикидо. – У него такие бабки в оффшоре, какие мы с тобой вместе за всю жизнь не пропили и на баб не спустили. - Если он увёл у тебя бабу, это ещё не значит, что он мировое зло, - вступился за напарника Джин, за что был лишён бутылки. – Не сбивай меня с мысли, я сам упаду, окей? Я хочу Токио! - Ты хочешь Токио. - Я! Хочу! Токио! – как капризный ребёнок повторил Джин. - Ага. Отлично. А я хочу Осаку. И чтобы моя баба была фея. Круто. Помечтали. Ещё по одной? Конечно, Джин ожидал такого ответа. Никто из японцев, сбежавших два года назад вместе с ним, на историческую родину не торопился. Разве что в крепко заколоченном дубовом ящике. Но Аканиши не собирался сдаваться. - Я подарю тебе Осаку. - Иди, просохни. - Нет, честно. Я не знаю, какого черта Такидзава прицепился к этой Осаке, но мне не надо. Сажай там свою кансайскую траву и там же кури, если хочешь. Смысла в его словах не прибавилось, Джин это знал. Но что-то видимо изменилось в тоне его голоса, что заставило Рё посмотреть на него куда заинтересованнее. - Ладно, договорились. Раз уж ты сегодня подрабатываешь исполнителем моих желаний. Но у моего желания была ещё вторая часть. Мне мало одной Осаки, я хочу фею. Джин подумал, что всё-таки надо было начать этот разговор чуть пораньше, пока виновник торжества ещё хоть немного соображал. - Рё, баб с крыльями не бывает. Теперь уже Нишикидо смотрел на него, как на ненормального. - Кто тебе сказал, что я хочу бабу с крыльями, идиот? Я хочу фею. Фею, ты понимаешь меня? Или мне попросить принцессу, чтобы до тебя дошло? И тут до Джина действительно дошло, чего от него требует за свою поддержку Рё. - Уэда Татсуя! – ахнул Джин, не понимая, почему не догадался сразу, что ещё мог забыть Нишикидо Рё в Японии. – Ну, я не знаю насчёт этого даже. Купи ему цветов, спой серенаду под окном. Драгоценности вообще безотказно действуют. Что я могу сделать? - Да, действительно, ты со своей-то красоткой справиться не можешь, - хмыкнул Рё. – Я не прошу тебя работать купидоном. Я хочу, чтобы путь моим цветам и серенадам был по максимуму спокоен. Наверняка он уже нашёл себе хахаля, а то и не одного, и не двух. - Хочешь, чтобы я их всех перестрелял? – кисло уточнил Джин. - А это уж твоя забота, что с ними делать. Просто устрой всё так, чтобы их не было, когда ты подвинешь Такидзаву и будешь раздавать пряники тем, кто шёл за тобой до конца. - Уэда и Осака, это всё, что тебе надо, чтобы пойти за мной до конца? - Вполне, - Рё протянул ему руку и Джин с удовольствием её пожал. За прошедшую неделю он сделал немало. Договоренность с Нишикидо Рё стала одной из последних сделок и, пожалуй, самой дорогостоящей. С каждым новым человеком, присоединяющимся к нему, с каждым наркодельцом, «оружейником», авторитетом, в Джине всё крепче становилась уверенность, что он сможет это сделать. Захватить власть в Японии и сесть на место Такидзавы – когда-то он и подумать об этом не мог, а теперь это вдруг становилось реальностью... Джин ударил себя по колену. Он делал это ради Каме прежде всего.