I hear glasses breakin' as I sit in my bed

Когда ноябрь еще только начинался, я был грустным как никогда. Я не знал, было ли это из-за того, что на улице становилось холоднее, или из-за того, что занятия стали более ответственными, или даже из-за того, что я так и не влюбился в Даниэля. Хотя я, поверьте, все еще пытался! С тех пор как он вернулся, я пытался всем своим сердцем. Сам он не изменился, он был таким же внимательным и идеальным как раньше, и я действительно пытался поддаться его чарам, потому что знал, что он – все, в чем я нуждался. Я бы хотел любить его. Увидеть огоньки радости в его глазах, когда бы сказал ему эти три слова, которые он так сильно ждал. Но я элементарно не мог сделать этого еще, потому что я не ощущаю этих чувств в своем животе, которые бы заставили меня сходить по нему с ума и кричать на весь мир, что люблю его. Но я не мог, потому что это было бы обманом, а он не заслуживает такого. Он не заслуживает даже быть со мной. Он должен был быть с тем, кто разделил бы его любовь и напоминал бы об этом каждый день. Если бы я был хоть немного более смелым, я бы отпустил его, потому что он заслуживал лучшего. Но на данный момент он был единственным, кто держал меня над поверхностью воды. Потому что у меня такое впечатление, что я утонул в своих собственных чувствах. Потерялся. Между Даниэлем, который никогда не ранил меня и не собирался этого делать, и Гарри, который причинил мне столько боли.. Я все еще чувствую, что влюблен в Гарри. И мне стыдно из-за этого, но что есть, то есть. Я всегда думал, что он – тот человек, с которым я проживу всю жизнь, и сейчас продолжаю так считать. Но раз уж мы развелись, на это были причины и проблемы, которые мы не смогли разрешить, и я боялся, что даже если мы снова сойдемся, прошлое не даст нам быть счастливыми. Так что я погружался в свои несчастья, надеясь, что все станет лучше и мой разум позволит мне побыть одному.

***

Если собирать детей и раньше было сложно, то теперь это превратилось в настоящую пытку. Каждый раз когда я встречался с Гарри лицом к лицу, мне было тяжело видеть его уставший и грустный взгляд, слышать монотонный голос. Я ненавидел пытаться поговорить с ним, пока дети собирались и наблюдают за нами. Я ненавидел смотреть на то, как он улыбался или смеялся, потому что видел, насколько ненастоящим и вынужденным это было. Я ненавидел чувствовать его настойчивый, грустный и полный желания взгляд на себе. Меня тошнило, когда приходилось прощаться, потому что это всегда звучало, как будто я снова отказываю ему. Я был не единственным, кто заметил все эти мелочи, дети тоже чувствовали их. Я не знал, что ответить, когда Кэти спросила у меня: "Что за черт случился во время этой поездки в Париж?" И я правда думал, что заплачу, когда Шейн поинтересовался, почему улыбка его папы не была такой же широкой как раньше. Я думал, что Даниэль тоже заметил изменения в моем поведении. Он знал, что я ездил в Париж с Гарри и детьми, я рассказал ему об этом, но я не мог открыть ему события последней ночи. Но я был уверен, что он догадывался о чем-то, потому что даже несмотря на то, что я пытался следить за собой, но если все-таки поддался своей болящей голове, то все было написано на моем лице. Более того, он уже спрашивал, что случилось со мной, но я просто соврал, и разговор на этом так и закончился, только вот головная боль не прошла.

***

Однажды, отвезя детей, я вернулся от Гарри с пустым сердцем и слезами на глазах. Перед тем как подняться наверх по лестнице и присоединиться к Даниэлю, я задержался ненадолго, чтобы успокоиться. Я пытался убрать из памяти тихий голос, которым Гарри встретил меня, темные круги на его лице, ставшие только больше с прошлого раза, или то, как тряслись его руки, когда я передавал ему вещи детей и наши пальцы столкнулись. Уронив одну слезинку, я вылез из машины и с рядом взобрался по лестнице в свою квартиру. Оказавшись внутри, я был удивлен тишине вокруг меня. Обычно, когда приходил домой, я слышал звук включенного телевизора, радио, поющего в душе или разговаривающего по телефону Даниэля. До меня не доносился привычный аромат из кухни, который бы оповестил меня, что парень готовил ужин. Сегодня ничего не было. Только тишина и простой запах ванильных свечей Кэти, которые она заставила меня купить, потому что вычитала где-то, что они "придадут жизни этой квартире". Я быстро направился на кухню, где был включен свет. Я остановился на пороге кухни, увидя сидящего на высоком стуле Даниэля, который смотрел прямо перед собой и выглядел хрупким. – Даниэль? – позвал я обеспокоенным голосом. Парень поднял взгляд и, увидев меня, грустная улыбка появилась на его лице. Я не понимал, что происходило. Я зашел глубже в комнату, медленно оглядывая его, пытаясь понять, что случилось, когда краем глаза заметил кое-что. Последние пару месяцев Даниэль практически поселился здесь, его вещи постепенно накапливались в доме. Хотя я не думал, что они бы заполнили целых два чемодана. Потому что да, именно их я и заметил сейчас, его вещи, его сумки. Он уезжал. Я снова обернулся на парня, в горле образовался ком. В его глазах стояли слезы. Он уезжал от меня. – Ты.. Куда ты собираешься? – задал я идиотский вопрос. Я точно знал, куда он собирался и что проходило, я просто не хотел, чтобы все это происходило на самом деле. Этот вопрос, казалось, окончательно добил молодого мужчину, который выпустил глубокий и тяжелый вздох. – Ты бросаешь меня, так? – мой голос был тихим, но уверенным. Даниэль едва заметно кивнул, и я заметил первую слезу, скатывающуюся по его щеке. Слез в моих глазах тоже становилось больше. – Я знаю, что в Париже произошло что-то важное, даже хотя ты и отказываешься говорить мне, что именно. Все, что я знаю, это то, что с тех пор как ты вернулся, я больше не делаю тебя счастливым, – он замолк в этот момент, потому что слезы не дали ему продолжить. Он остановился на несколько долгих секунд, перед тем как продолжил: – Я тоже несчастлив, Луи, и я пытаюсь все наладить.. Но я прекрасно знаю, что это невозможно, потому что ты не любишь меня. И никогда не полюбишь, – я попытался возразить, сказать, что это неправда, что я бы мог сделать это, потому что пытался, потому что хотел этого. Но он прервал меня, покачал головой, и, когда он осторожно взял мою руку в свою и покачал ими, слезы начали капать из моих глаз. – Ты никогда не полюбишь меня, Луи. Я знаю, я убедился в этом. К тому же, ты все еще любишь Гарри, и, должен признать, сначала это причиняло мне боль, и.. я был зол. Но я пришел к выводу, что Гарри был и будет человеком твоей жизни. Мне нет смысла состязаться с ним, – он снова остановился, и я поднял взгляд на него и увидел, что кроме слез, он мягко улыбался, а его рука все также держала мою. – Ну, и хотя я расстроен в данный момент, потому что я.. я люблю тебя, Луи.. Я знаю, что тоже найду настоящую любовь. Я понял, что ты не тот человек, и я также не тот человек для тебя, – он потряс мою руку в последний раз и поднялся, надевая на себя куртку и подходя к своим вещам. Я наблюдал за ним и чувствовал себя опустошенным. Я наблюдал за тем, как он взял свои чемоданы в руки и направился в сторону выхода. Перед тем как выйти из кухни, он повернулся ко мне и прошептал ненавистное "прощай". Не знаю почему, но это заставило меня отреагировать, я встал и бросился к нему, прижимаясь к спине парня и шепча просьбу не бросать меня снова и снова, повторяя, что я нуждался в нем. Брюнет обернулся и оказался лицом ко мне, он аккуратно потрепал мою мокрую щеку и опустил свои губы на мои. На этом все и закончилось, был только этот целомудренный, полный любви поцелуй, именно такой, который больше похож на прощание. Он слегка отодвинулся, чтобы взглянуть в мои глаза и нежно прошептать: – Не я тебе нужен, малыш, а Гарри. Он в последний раз посмотрел на мое лицо с небольшой улыбкой, перед тем как подхватил свои сумки и оставил меня, даже не обернувшись. Когда услышал, как входная дверь закрылась за ним, я позволил себе скатиться на пол и наконец заплакать так, как я хотел. Я чувствовал себя потерянным и очень одиноким.