you are always +295

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Haikyuu!!

Основные персонажи:
Тобио Кагеяма, Шоё Хината
Пэйринг:
Кагеяма/Хината
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Флафф, Повседневность, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
Кинк
Размер:
Драббл, 12 страниц, 7 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«спасибо. » от пепельный_
Описание:
драбблы по Кагеяма/Хината

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
май гилти плежа
пейринг, делающий из меня флуффную феечку
какой стыд

волна

28 декабря 2014, 20:09
Так волна накрывает берег — мягко и бережно, приносит с собой все эти мелкие камни и ракушки. Просто в один момент они с Хинатой обедают вместе, а в другой — Кагеяма осознаёт довольно неприятную вещь.

Хината, откровенно говоря, — не самое лучшее, что с ним случалось.

Они сидят на траве возле школы, солнце печёт в голову так, что её и не поднимешь толком — забей и таращись себе в колени. Кагеяма жуёт сочное сладкое яблоко, хмурится, когда сок попадает на подбородок, и вытирает его тыльной стороной ладони. От жары становится откровенно нехорошо, футболка липнет к спине, только изредка всколыхнётся прохладный воздух, коснётся взмокшего горячего затылка, и тогда, да, классно.

Хината вертит в руках апельсин, поднимает его вверх так, чтобы заслонить солнце, и он выделяется на безоблачном небе насыщенным оранжевым пятном с желтоватой расплывчатой кромкой. Хината выглядит счастливым и безмятежным, и, может быть, Кагеяма ему даже завидует.

Просто это тревожное ощущение — будто он что-то не схватывает, не догоняет — упрямо не отпускает его уже больше недели.

Хината неторопливо и сосредоточенно чистит апельсин, дерёт толстую шкуру ногтями, хотя она с трудом поддаётся. Он едва язык от усердия не высовывает, увлечённый, притихший, дурацкий.
Так волна накрывает берег — с тихим шелестом, лёгким плавным движением. Просто в один момент их колени сталкиваются, и Хината поворачивается к Кагеяме. А потом толкает его коленом ещё раз — и улыбается ещё так. Сволочь.

Кагеяма всерьёз опасается, что у него остановится сердце.

Кровь приливает к лицу, и, чёрт, надо признать, что это не от жары. Хината так близко, у него желтоватые после апельсина ногти и пальцы, и край шорт задрался — ещё бы чуть-чуть и Кагеяма смог бы увидеть его трусы.

Какое интересное и в крайней степени неприятное открытие.

— Будешь? — Хината даже ответа не дожидается — пихает Кагеяме под нос апельсиновую дольку.

Хочется сказать что-то типа "иди ты" — и уйти самому. Потому что у Хинаты тут такое упрямое выражение лица, и ещё эти решительно нахмуренные брови, что, кажется, откажись Кагеяма, в него этот дурацкий апельсин силой запихают.

Хочется сказать что-то в духе "на хрен мне не сдался твой апельсин", а потом добавить "ты мне нравишься".

Кагеяма только пожимает плечами. Хината довольно улыбается.

Язык обжигает кислым, и Кагеяма морщится, но ест. У него липкие губы и руки, а ещё он думает о Хинате какие-то безнадёжно больные вещи. Что тот сейчас пахнет цитрусом, сильно и ярко, и целоваться с ним, наверное, тоже будет кисло.

Хината — со всеми этими странными загонами и стопятидесятипроцентной громкостью — почему-то нравится ему так, что даже стыдно.

— Я могу приносить тебе апельсины в школу, — говорит Кагеяма, и Хината радостно ухает, а потом кивает, а потом и вовсе прислоняется виском к его плечу, и это так тепло, и приятно, и здорово, что Кагеяма только и может таращиться как придурок на его лицо, чуть блестящие губы и покрасневший на солнце кончик носа.

Чьи-то голоса, долетающие до них со стадиона, смазываются и становятся похожими на шум волн; Хината выдыхает Кагеяме куда-то то ли в подмышку, то ли в грудь.

Безнадёжно.