Осознание и первые признаки Талисмана
1 марта 2015 г., 19:00
В воздухе нестерпимо сухо и хочется прохлады, я шлёпаю на озеро Нежное. Лето. Жара. За то время, что я пробыл в этом городе, с закрытыми глазами могу найти тропинку, ведущую на песочный пляж. Не доходя до многолюдного лежбища, останавливаюсь у заграждения из камней, взбираюсь на них, и вот уже чувствую влажный ветер с озера.
Сзади слышны разговоры о моём красивом теле. Да? Классное? У меня-то? Смотрю на себя и правда — стройное и такое эмм, симпатичное. Так радостно от этого на душе, что кто-то мне завидует. Ну что, ныряем?
Я ощущаю полёт и вхожу в воду, чистую и прозрачную. Солнечные лучи показывают мне всю прелесть не потревоженного дна озера. Видны чьи-то очки, цепочки, бутылки тоже, куда же без них, много цветных мелких камней. Я плыву, рядом никого, что-то ищу...
Вот они. Я просто беру их в руки и, замечая помутнение дна, выныриваю…
Снова стою на валунах. Мне уже не так жарко, но меня беспокоит другое. В моих руках куча ножей и кинжалов. По бокам они ржавые и корявые, я их просто отбрасываю, даже не рассматривая. Дальше чистая сталь, что сверкает на ярком летнем солнце, но простые, без узоров, я их тоже кидаю на землю, не слыша звона падающего железа. В конце-концов осталось только три искусно украшенных ножа у меня в руках. И только один, по середине, привлекает моё внимание, кинжал с золотой рукояткой, в которой мерцает всеми цветами радуги редкий чёрный опал. Поднимая оружие к солнцу, я любуюсь им, вижу, что оно бесподобно, великолепно! Наконец я нашёл то, что искал…
— Ммм, — боже, как же люблю спааать, — ааау, мм, — перевернувшись на живот, позевывая, я сгреб подушку под голову и стал дальше дремать. Приснится же такое, но всё-таки я выбрал самый красивый, что был круче всех, по середине, супер. Вещий сон, снова. Потом разжую. И да, водичка была классная, мне даже сейчас тепло от июньского дня. Жалко, что сейчас зима. Точно, декабрь насту-пил… Декабрь?!
Я вскочил на кровати… Где я, как я?! Я… я… Я в номере у директора! Ой-ой, поплыли медленно перед глазами эротические кадры, заполняя красноватым оттенком мою мордочку, не забывая и уши. Бляять… я же… он же…
Соскочив с кровати в чём меня родил папаня, прислушался. В номере никого не было, кроме меня и шуршащего Персика. Ой, блин-блин-блин, скорее, где мои, чёрт, трусы, ааа, голова моя, думай, в чём я вчера сюда припёрся-то?! Подпрыгивая на одной ноге, пытаясь одновременно залезть и в трусы и в джинсы, руками я уже хватался за водолазку. Я был в постели с директором! Хоть мы и не дошли до конца, но, боже, стыдно-то как! Мой жилет на деревянной сушке — иди сюда! Заглянув в окно, я увидел только заснеженную автостоянку, схватив Персика, куртку, и свои ботинки, я дар дёру из номера Святослава Ярославовича.
Спасательная дверь седьмого номера напротив, чёрт, ключ-карта… Сёмки нет. Телефон?! Руку в джинсы, он там. Села вчера батарея, точно, только когда? Я не слышал совсем сигнала. Может, когда я пел? Божечки, что я наделал? Я залез в постель к директору! Да не просто залез, я таки прыгнул к нему… на него… Какой кошмар! О боже-боже-боже! Я уже наматывал в маленькой гостиничной комнате десятый круг.
Форточка открыта, всплеск воды, смех людей, всё это заставляет меня отдёрнуть шторы и увидеть зимушку во всей своей красе. Прильнув лицом к стеклу я наблюдал такую картину: бассейн парил, у многих людей на головах были белые купальные природные шапки, снег шёл стеной, падал белым полотном, поэтому разглядеть, кто именно был в бассейне, просто невозможно.
Время? На часах десять. Я проспал завтрак, но, мотая по комнате двадцатый круг, я с хрустом сожрал яблоко, что было на моей тумбочке. Где все? Купаются наверное. А я? А что я? Я дрых с директором в кровати голышом!
— ААА!
Какой кошмар! Так, успокоиться, успокоиться, тихо, тихо. Я сел на кровать и замер. Закрыв глаза и вспомнив то, что было вчера…
Расстегнув на джинсах ремень уже в туалете, наспех включив воду, я шарил у себя в трусах. Член радостно отозвался привычным движениям, и кончить только от воспоминаний рук директора в моём теле мне не составило труда. Что я делаю? Зачем? Я, я… я хотел… Я ведь хотел сам и Слава не спал со мной, а только приласкал немного, но и этого мне хватает, чтобы сойти с ума!
Закрыв воду, ополоснув лицо ледяной водой, я даже в зеркало смотреть на себя не стал, стыдоба-то какая, дожил, сам на альф бросаюсь. Ведь прыгнул, прыгнул, сам залез, да ещё и задницу подставил, чтобы удовольствие получить. И получил ведь! Руки конечно ещё тряслись от дрочки, и беспокойство на моём лице поселилось сегодня, чувствую, надолго.
Водолазка полетела на кровать. Так, где мои плавки, надо идти в бассейн, вот халат, а где…
— Привет.
— ААА!
— Извини, напугал, да?
— Боже, Рой, какого чёрта?!
— Ну, дверь была открыта я и зашёл, — в дверях стоял синеглазый альфа, весь в снегу.
— Блин, дурацкая привычка не закрывать дверь.
— Тебя не было на завтраке, как и Сёмы, поэтому я решил узнать, не уехали ли вы ещё?
— Нет, мы вечером поедем, а завтрак… я проспал.
— Понятно. Тогда, купаться идёшь?
— Да-да, иду, сейчас только переоденусь, — я отвернулся от Роя, ища глазами свои купальные плавки.
— Ты… у тебя нет на спине метки, ты ничей? У тебя нет альфы, да?
Я замер от прикосновений холодных рук на моей голой спине.
.
— Обязательна она должна быть на спине, может у меня она на заднице, — озвучив свои последние мысли, сглотнув, я отошел от Роя. Напялив махровый халат и, повернувшись к нему, добавил: — Ты это, иди, переодевайся.
— Обычно альфы ставят метки в недоступных для омег местах, так понятно, что ты не сам её поставил, а тебе её сделали во время секса, когда во время оргазма ты не чувствуешь боли.
— Рой, перестань, я не хочу слушать это, мне эта тема не интересна…
— Значит ты девственник, если краснеешь только от таких слов, да? — Рой подошел ближе и снег, что таял на его кожаной куртке, капельками упал на моё лицо, когда он схватил меня за плечи.
— Что творишь, отпусти, — я замер, как и в прошлый раз в спортзале, пошевелиться не могу. — Не надо Ро…, — ненавижу сигареты и надо вырываться, но тело стопорит от поцелуя и мозг пытается понять: нравится мне это чувство или нет? Вроде бы и да, мягко и нежно, но что-то не так, что-то не то, нет, не нравится, мне не нравится, ты меня слышишь, уйди, отпусти. — ПУСТИ МЕНЯ!
— Кхе, кхе, прости, что-то мне стало тяжело дышать, я не рассчитал воздуха, ты, кхе, прости ещё раз, мне надо было спросить разрешения у брата поухаживать за тобой. У тебя чёрные глаза? Нет, показалось. Ты мне нравишься и это был просто поцелуй. Я зайду за тобой, подожди меня, кхе.
Рой ушёл. У меня во рту осталось послевкусие сигарет, пойду полоскать.
Итак, я целовался уже с двумя... э нет, Сёмку забыл, аа, этот дурачинка-омежка не в счёт. Взрослые парни целуют меня и даже кто-то ещё и дрочит мне, вот чёрт! Появление Роя выбило у меня из головы всю постыдную ночку с директором. Топая вниз по лестнице, я шарил глазами по закоулочкам, но никого не находил: ни Сёмы, ни Льюиса, ни директора. Пройдя мимо лечебных кабинетов, я остановился на пятачке, но ни в хамаме, нигде не было Славы. Стояла тележка, и в чайнике ещё был лечебный травяной чай.
— Пей сынок, сегодня с шиповником, — протянул мне старый альфа прозрачную кружку. Выпив отвар, захлопнув халат посильнее, я вернулся ко входу в бассейн. Сегодня охранник был другой. Толкнув дверь, я быстро протопал три метра в сланцах, сбросил их и попал опять в рай. Кто-то сказал, что вода в бассейне намного горячее, чем вчера, возможно потому, что на улице снежище, и её подогрели до нормы. Действительно, горячая. Не видно никого из-за этого, пар окутывает всех находящихся в термальном бассейне.
Пробираясь вдоль поручней, искал ну хоть кого-нибудь, и только когда я уже почти дошёл до бушующего водного вулкана, обнаружился неподвижный Сёмка. Я не сразу его увидел, лишь только кучка снега на жопе омеги, говорила о том, что только такой идиот, как мой друг, будет лежать на воде. Вот дурак, простынет же и я его обмакнул в горячую воду.
— А, Жека, привет, — не поворачиваясь ко мне пролепетал друг. Не понял.
— Сёмыч, я вчера…
— Да не надо, я знаю, что ты был у директора, он мне уже всё рассказал, — Сёмка держался за бордюр, смотря в даль второго бассейна.
— ВСЁ рассказал?
— Ну да.
— Всё-всё... рассказал?
— О, Господи, только то, что ты был у него в номере, и всё.
— А где Сла... директор?
— А воон, пашет, видишь?
Я посмотрел туда, куда указывал рукой Сёма. В конце второго бассейна действительно плескаясь в ритме плыл кролем Слава.
— И давно он, вы тут? — устроился и я на бордюре тоже, следя за пловцом, что довольно спортивно махал руками.
— Минут двадцать, я следом за Славой пришёл, когда он меня разбудил и сказал не волноваться, что ты у него посапываешь, а то блин я уже не знал, что делать, куда бежать, кому звонить, например.
— Извини, телефон сдох.
— Ну-да, ну-да. Знаешь, я рад за тебя и за директора, ну, что он не торопит события. Уж не знаю, что у вас там произошло, но точно до конца у вас не дошло, видишь, как сбрасывает утренние гормоны директор, — Сёма нырнул, снеговой холмик с его головы растворился в горячей минеральной воде.
— Что случилось, Сём? — я развернул друга к себе.
— Ничего такого, за исключением того, что Бориса сегодня я не видел, а у Святослава Ярославовича я ещё не спрашивал.
Мы оба уставились на директора, что ни на секунду не останавливался, профессионально рубя воду.
— А Льюис где?
— Аа, этот, да вон они, в углу сидят, у спинных гидромассажеров, присосались друг к дружке.
Развернувшись, я увидел среди других людей очертания знакомых тел: Сёмкиного куратора и юриста — Сергея Александровича, что ворковали между собой.
Рядом с нами вынырнул Рой.
— Привет, мальчики, что скучаем?
Чёрт, я про него забыл совсем, он ведь хотел зайти за мной, да и фиг с ним, всё равно пришёл.
— Да вот, греемся потихоньку, сегодня водичка погорячее, чем вчера, - Сёма ответил тихо, не отрывая глаз от подплывающего директора.
Меня охватила паника, как в глаза смотреть Славе?
— Доброе утро Евгений, Рой. Сегодня вода немного горячая, вам так не кажется?
— Да, точно, — Рой подтвердил мнение всех.
Я стою, ни жив ни мёртв, боюсь поднять глаза на Святослава.
— Евгений, всё хорошо, как ты себя чувствуешь? — рука директора убирает влажные волосы с моего лба, поднимая за подбородок и так и заставляет посмотреть на него… Тот же взгляд, глаза, лицо, тело, боженьки.
— В-всё нормально, — только и могу произнести, кругом люди, а так хочется спросить о многом, в частности…
— Слава, я хотел бы попросить вас отпустить после обеда Женю на каток, это возможно? — обрывает мои мысли Рой.
— На каток мы все пойдём, только после того, как постреляем из арбалетов, а то после катания все мокрые будем, — чётко ответил директор.
— Точно, Женька, а тебе нельзя простывать, у тебя же аст…
— Семён, я тебе не сказал, — перебивает Слава, — но Борис уехал сегодня в Ммегаполис...
— Понятно, — мой друг развернулся и поплыл к выходу. Быстро выскочив из бассейна, он исчез за входными дверями.
Я посмотрел на Славу. Знает ли он Сёмин секрет, или нет? Но директор был встревожен также, как и я. Омега убежал, потому что услышал об отъезде своего альфы?
— Женя, хочешь я тебя подержу на вулкане, пошли, — и не успел я даже опомниться, как меня стащили за руку с барьера и вот мы уже в водовороте пузырей. Рой крепко держит меня за талию, его лицо так близко, мне трудно даже посмотреть на него, всё клокочет и пыхтит, вода бурлит. Немного погодя, Рой, прижавшись ко мне, крикнул: — На пельмени пошли.
Теперь я лежу посередине на гидролежанке, слева Рой, справа Слава, и оба держат меня за руки. Попался, который вообще ни разу не кусался, и что этот Рой ко мне прилип, я понимаю директор, я с ним… Боже. Да и пусть. Пусть держат, мне же лучше. Я расслабился, закрыл глаза и отдался во власть водяного массажа. Потом меня перевернули, хрен с ними, потерплю и так, вновь закрыл глаза, ощущая также крепкое сжатие альфовских рук.
— Разбивалку включили, пошли Женя, — Рой потянул меня в сторону массажёров для плеч, мимо наблюдающих картину разрывания омежки, Льюиса и остолбеневшего юриста.
— Рой, ты извини, но Евгению надо в хамам, подышать, — таак, меня плавно потянули в другу сторону.
— Женя, может ещё покупаешься, я хотел поговорить о вчерашнем выступлении в караоке, — рука Роя потянула меня в другую сторону. Мдаа, кто-нибудь спросит, чего я хочу вообще?
— Рой, нам надо успеть побывать в хамаме, затем на магнитотерапию попасть, и у Жени ещё массаж, — властно потянул меня Слава. Рой резко выпустил мою руку, так что меня отбило к телу директора. Я взглянул наверх. Хорошо, что я маленький, наверное, так как я весь в воде, до подбородка, а у альф грудь торчит из-под воды, им приходится приседать, чтобы полностью погрузиться. Чичас( не исправлять! чичас это чичас, автор так хочет, здесь так и есть - чичас, а не сейчас)) я между двумя самцами, разрывающими меня на части. Директор упрямо смотрел на черноволосого Роя. В принципе, они даже похожи, только Слава немного повыше и постарше, а вот лицо и волосы одинаковы, кроме конечно глаз и губ… губ. Я сглотнул, уставившись на нижнюю часть лица директора. Вчера мы целовались-миловались, дааа…
— Ну что ж, пойдёмте в хамам, сегодня там лесной запах, живительная пихта вроде бы, и эвкалипт, говорят при астме полезно очень.
— Айй, — меня дёрнули вновь и потащили, поставив вперёд и рассказывая, чем полезно дышать при заболеваниях верхних дыхательных путей, в воде придерживая за мелкое тело, немного подталкивая, и не давая возможности обернуться назад, увидеть, а где мой директор?
Холодные сланцы, снег миллионами иголок впивается в оголённое горячее тело. Шлёпая быстро, я всё же замечаю, что Слава и Льюис Вениаминович и Сергей Александрович - все выходят из воды за нами.
Вот так дружненько мы и пришли в турецкую баньку под названием хамам. Действительно, запах пара был другой, было жарко и нихрена не видно, но народу было много, если судить по оставленным сланцам у двери.
Так что ополоснув сидения, я сел где было свободно и тут же был зажат в тиски альф. Противостояние продолжалось. Что делать? Сказать Рою, что я Славе не брат? Тогда кто? Просто студент? Всё так запутано, голова кругом.
— Евгений, дыши глубже, пожалуйста, — что-то тон моего альфы мне не нравится, а вот то, как он перебирает мне волосы у шеи, даже очень и очень… По спине крадётся рука и останавливается на пояснице, блин, директор, что ты делаешь? Я взглянул на Славу, а руки его... лежали на коленях. Рооой, зараза, поворачиваюсь к альфе, какого чёрта? А у того и правда в глазах бесенята и улыбается так хитро. Я отдёрнул его руку и к альфе своему поближе, поближе да, что обнял меня и чмокнул в висок. Да вот так, я твой, а не этого фулиганишки синеглазого. Напротив сидели вроде Льюис со своим молодчиком, плохо видно, только слышны глубокие вздохи и выдохи людей. Куда блин Сёмка удрал?
И так я сижу уже минут десять и дышу, пот уже градом катится по моему телу, и такое знакомое чувство меня посещает, давно не было, а вот погляди, в бане и припёрло. Засипел, ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу, тереблю Славку и на ушко, дескать вот, спазмик ползёт, ещё минутку и буду задыхаться. Альфа спокойно встал и меня опять же потащил за руку, как будто я дитя малое, но так приятно почему-то от этой заботы. Ну и что? Где я получу своё народное средство в полном объёме? Эмм? Хлопаю на директора глазками и начинаю кашлять. Меня мягко подтолкнули на пятачке в душ за узенькой ширмой. Включив тёплую воду, стали лечить… а я таю от эффективности прописанного врачом лекарства. Между короткими поцелуйчиками успеваю покашлять и опять губы альфы нежно ласкают меня, иногда покусывают, хочется вскрикнуть, но нельзя, кругом копошится народ. Руки альфы играют на моей спине с потоками воды, только не шею, только не шею, только…
— Слааа-вааа...
— Что такое? Лучше стало, если говорить начал?
— Нет-нет, ещё душит, — куда? Мы только начали, а он бежать собрался, нет, ещё немножечко бы…
— Ты, мелкий шалунишка, любишь ты проблемы с утра создавать?
— К-какие… проблемыыы… ахх! — шёпот директора в ухо и меня уже передёргивает волной удовольствия от его поглаживаний по тому месту, где уже и так всё на стрёме и медленно мою руку кладут на другой холм, что раза в три больше, чем у меня.
— Вот эти, котёночек, вот именно эти, — игриво смотрит на меня Слава, вода стекает по его волосам и капает мне на лицо, а я жмурюсь от удовольствия, когда руки альфы прижимают меня за задницу к себе. И именно к его величавому холму, где член альфы выглядывает уже из плавок, спрашивая, есть чем поживиться? Я хихикаю от своих мыслей и альфа останавливается, отодвигает меня и спрашивает: - Лучше?
— Лучше-то лучше, только как мы будем выходить… с этим? — я немного отдёрнул ширму, вроде никто не ломился в наше временное убежище.
— Ну, Евгений, решаем проблемы по мере их поступления, — рука альфа оттянула мои плавочки и начала играть с членом. Капельки воды попадающие на моё тело обострили восприятие альфовской ласки, хочется стонать, но альфа закрывает мне рот своими губами, прижимаясь посильнее и властно беря мой язычок в плен. Голова закружилась от всего того, что делает директор, вот так всё и сразу и везде. Конечно, я быстро кончил, вода сливала мои выделения под наши ноги.
— Молочко, муррр, котёночек доволен?
Вот я этого Святослава Ярославовича вообще не понимаю, как будто в нём два человека живут. То он сдержанный, поучает всегда, то нежит меня, как… как… любовника? Может ли такое быть? И как всегда, не подумав, я выпаливаю:
— Я нравлюсь тебе, да, как омега?
— Да, нравишься.
— И это не просто лечение, ведь это…
— Это любовные ласки, Евгений, тебе ведь хорошо?
— Да, мне хорошо, но мы будем трахаться, да?
— Фу, Евгений, что за воспитание, заниматься любовью. Это называется заниматься любовью, ну или сексом на худой конец. Хотя нет, всё-таки заниматься любовью, Евгений, с тобой только так.
— И когда? — и вновь карие с искорками глаза заставляют меня задавать самые непристойные вопросы, находясь в шуме водоворота местного душа.
— Скоро, Евгений, скоро, давай не будем торопить события, тебе надо окрепнуть, подождём, что скажет твой лечащий врач.
Я быстро выглянул за ширму, все заняты своими делами: кто в финской бане сидит, кто в джакузи, кто на ручейке топчется, в купели плескается, фиг с ними. Я закрыл капитально ширму, никому до нас нет никакого дела, отлично.
— Хорошо-то хорошо, — я переминался с ноги на ногу. — Только вот это надо поторопить, да? — я погладил по альфовской выпуклости дрожащими руками. Ещё утром я не знал куда себя деть, изнывая от своей беспечности, а сейчас уверенно прижимался к альфе, который мне снова доставлял удовольствие, которое раньше я не чувствовал совсем. Получать — да, но и отдавать тоже надо, а то так не честно ведь. Макушку мою целовали, крепко прижимали, но ведь надо Славе тоже спустить, иначе как он выйдет отсюда?
Мои руки стягивали вниз плавки директора, а он, наверное, только этого и ждал, раз не стал ничего говорить и останавливать меня. Мокрое бельё с альфы снимать тяжело, но всё же мне это наконец удалось, я обхватил руками его член. Послышался молчаливый стон альфы, понимаю, что приятно, и от этого у меня ещё храбрости прибавилось, и дальше работаю уже двумя руками. Двигая по чужому стволу с выступившими венками, неумело соскальзываю на головке, но от этого директор только сильнее толкается ко мне в ладошки.
Руками директор упирался в стенку, так что вода на меня практически не попадала, а только его голова и плечи были мишенью напористого душа, струи которого стекали по его спине. Я делал своё дело и это мне безумно нравилось, уже и забыл, что пять минут назад задыхался, что два часа назад бегал как дурак, сгорая от стыда, что ночью делал практически то же самое, но только теперь понимаю, что творю. Вижу, слышу и чувствую, что мои старания приносят плоды, что Слава скоро кончит. И когда я посильнее приложился к члену, то специально полизал у него на груди торчащий сосок, так захотел и всё. Получая в свои руки значительную долю горячей спермы, я счастлив, что мог доставил удовольствие Славе. Он ещё недолго вздрагивал, выпуская семя, но уже поднял голову вверх и вода стала омывать мои ладони, вымывая всё, что было там, мне даже стало немного жаль, но запах самца сильно ударил мне в нос, отчего я возбудился вновь.
— Оторва, мы с тобой от сюда наверное никогда не уйдём, — прохрипел альфа.
— Ай, — мои плавки стянули пониже и горячий рот альфы так быстро заработал, облизывая мой кончик, что я только воздух ртом стал хватать: — Нет… аа… подо-ж… Ссл...
Помимо рта, два альфовских пальца вновь ласкали мой задний проход, но дискомфорта не было, только наслаждение. Конечно я кончил за секунды, прямо на лицо альфы и стал опадать вниз. Конечно меня поймали и удержали. Конечно меня прополоскали… блять холодной водой, но это уже меня не колышет, живое чувство Славиных мокрых волос в руках ещё не прошло, шелковистых прядок, что заставляли толкаться ему в рот… какой кошмар, мне отсосали, блин, я щас сдохну…
Но сдохнуть не удалось, потому как звук отъезжающей ширмы и взгляд озабоченного альфы, что давал мне сегодня пить ромашку с шиповником, медленно вывел меня из ступора и вновь помидорка поселилась у меня на лице. Да ладно, чё уж там, итак понятно чем мы тут занимались.
Слава вышел из душа и меня потянул за руку.
— Я в купель, а ты в инфракрасную баню дуй, на пятнадцать минут, и скажи..
— Да, да, помню. Муж?
— Вот именно, Евгений, вот именно! — подняв указательный палец вверх, альфа ушёл в ледяную купель. Фуууух, вот это… Я залез в стеклянный закуток и устроившись посередине стал ждать Славу. Радио вновь что-то шептало, но у меня свои тараканы в голове, что копошатся бездумно, не давая мне сконцентрироваться, боже, он идёт. И вновь ледяная свежесть и пахнет моим альфой.
Сидим. Слава посвистывает в такт песенке, на меня не смотрит. Да и я тоже сижу, а думать ну никак не могу, я ещё там в душе…
— Ты очень чувствительный, это хорошо, — меня чмокнули в губки.
— Аа?
— Ещё раз, пока никто не видит, — меня чмокнули снова и я растянулся в улыбке от приятной внезапности. Альфа посмотрел и сделал то же самое. Я хохотнул. Директор тоже. Я заржал и Слава тоже засмеялся. Вот два идиота, подрочили друг другу и сидим, ржём в инфракрасной бане, вместо того, чтобы расслабиться и получать какие-то там проникающие под кожу лучи, к чёрту их, мы уже сегодня по проникали. Ну, не совсем, но почти.
Время тикает в углу на электронных часах, тепло, каждый думает о своём и молчит. Наблюдаю за людьми, за туристами, то есть. Никто не спешит, каждый чем-то занят. Опять на пятачке много детей и они такие смешные, выходят из хамама все красные, тяжело им там бедненьким, но родители ополаскивают их под прохладным душем и мелким это нравится, а потом они почему-то все идут на ручеёк, закалять свои ножки и ходить по круглым небольшим камням. Вот радости-то. Заботливые родители, наивные малыши, каждый приехал сюда с какой-то целью. А у меня какая? Эх, Сёма, если бы не ты и твоя фотка, может и не было всего этого. Где ты, Сёма? Я взглянул на директора. Попробую расспросить его о Борисе, но Слава только кивнул головой показывая куда-то. Что?
Льюис и его альфа, что тоже хотят зайти сюда, и когда наше время истекло, директор вышел, а я... нет. Сергей Александрович зашёл первым, постелив полотенце на деревянные лавки, позвал Льюиса и вот мы уже втроём сидим в инфракрасной бане, а директор за дверьми, в своей любимой позе, стоит и ждёт меня, я понимаю, но я должен сделать кое-что.
— Льюис Вениаминович, простите меня, за то, что я вас оскорблял на вечере, то что я был в нетрезвом состоянии не снимает с меня вины, но я вновь прощу прощения, я был не прав.
Тишина. Через прозрачные двери взгляд Льюиса направлен на Славу. Зеленоглазый омега наконец громко выдохнул и произнёс:
— Ты ещё молод, Женя, поэтому мы тебя прощаем, иди, Святослав Ярославович волнуется, ступай.
Блииин, как гора с плеч. Простые слова, и кажется что они сказаны искренне, поэтому настроение поднимается выше отметки солнечно в моей омежьей жизни.
Запах колючего барбариса резко раздражал мой нос, ну когда же я буду думать, прежде чем что-то говорить, но уже поздно, так как я уже шепнул им — поздравляю с прибавлением, и выскочил за дверь. Вот дурак, ну кто меня опять за язык дёргал? А может, это моё предназначение в жизни? Но опять же, не все хотят, что бы кто-то это знал, это я понял по лицу рассерженного Сёмкиного куратора, причём покрасневшего от злости. Ну вот, опять придётся просить прощение, что я за идиот такой. Недоумение читалось на лице у Сергея Александровича, затем осознание, понимание того, что я сказал, и обращение к Льюису, что сверлил меня убивающим взглядом. Но что сделано, то сделано, и директор вновь тащит меня куда-то, приятно сжимая руку. А мне? А мне стало почему-то хорошо, и по пути я уже принюхивался к другим омегам.
В баре мне заказали шарик земляничного мороженого, ну, попробуем, не знаю, понравится ли, но препятствовать решению своего альфы я не стал. Затем клубничный коктейль, но пока директор всё это оформлял, я обернулся на сладкий запах, что источал взрослый омега, сидевший со своим альфой и маленьким сынком сзади меня. Скорее всего омежкой, хорошеньким таким, на меня похожим, глаза большущие, и весь рот в мороженом, такой смешной.
Сладко, я не знаю, что это за запах, но не повторяя вновь своей ошибки, я на ушко спросил омегу с кудрявыми волосами, но прося заранее прощение за своё любопытство, а действительно ли он ожидает малыша? Незнакомец рассмеялся и сказал при всех родных, что да, действительно, так и есть. Тогда, я уже обежал их и с другой стороны спросил у альфы на ушко, я вспомнил, какой запах источает беременный омега.
— Ваш муж пахнет…
— Малыш, откуда ты знаешь?!
Даа! Всё-таки это правда, нифига себе, я могу, я могу…
— Евгений, коктейль, — Славка меня зовёт, точно, молочный напиток. Я возвратился обратно за свой столик и уже не слышал, что обсуждала молодая семья за моей спиной.
— Пора идти, время, — директор встал.
— Эмм, куда? — вылизывая ложку от мороженого, я удивлённо уставился на альфу.
— На массаж, любимый, на массаж.
О как, значит любимый, и быстро же я стал для него любимым, а сердце светится лучами счастья, прям распирает от сказанных директором слов, да ещё каких и кому? Мне? Задохлику?
Возвращаясь обратно к лечебным кабинетам по коридору я вновь принюхивался к запахам, и находил то, что искал, молодых омег, их было не так уж и много, но иногда я всё-таки ощущал от проходивших милых юношей что-то приятное, такое трепетное, нежное. А может, это моя фантазия? Хи-хи, неважно… любииимый, ох.
Из кабинета вышел дядька. Представим маленького, пухленького, розовенького ангелочка, с кудрявой золотой головой. А теперь это увеличим в несколько раз, нарисуем еще такого же цвета кудрявую бороду, и получим образ, ммм, на бейджике — Рости-слава...
— По времени? — приятный низкий голос.
— Конечно, — Слава вручает меня этому амбалу в прямом смысле слова и исчезает за закрывающейся дверью.
— ИТАК!
Ой! Ёб-п-р-с-т, напугал как! Что ж орать-то так?
— На моём операционном столе молодой представитель омежьих, прошу, располагайтесь!
Как в театре, блин. Я залез на массажный стол, предварительно сбросив халат и лёг на живот.
— ИТАК!
Да что ж такое-то?!
— Прежде чем мы приступим к общему классическому массажу, хотелось бы узнать имя прекрасного Молодого Принца с такими изумительными глазами?
Наверное мы со Славой ошиблись дверью, это я не к массажисту попал, а к актёру, на репетицию, точно.
— Женя, и я не прекрасный принц.
— КАКОЕ ИМЯ! Евгеений! Это просто замечательно! Ты самый настоящий Маленький Принц!
Капец, может мне уйти от этого чудика? Но голову нежно опустили на кушетку.
— Какую музыку предпочитаешь? — уже потише.
Странный вопрос. Эмм.
— Поп-рок, люблю техно, альтернативу, металлик слушаю, когда, ну, настроение не очень…
— Всё это не подходит для массажа, может саксофон, флейта или... арфа?
— Аа, ну давайте арфу, можно Hilary Stagg, — люблю этого умного мужика, что достиг своей мечты, но блин, жаль что таланты умирают. Музыка заиграла, и я закрыл глаза от приятных прикосновений тёплых рук массажиста.
— Сейчас, Маленький принц, я хочу от тебя полное расслабление, повиновение, слушай только мой голос.
Ну я и расслабился, в общем раскис на «операционном столе» Ростислава. Имя какое-то, прямо как у директора, похоже.
Несмотря на габариты дядьки, руки у него были такие невесомые, так нежно гладили мою кожу спины, потом растирали предплечья, и опять снизу вверх, только не шея, только не шея…
— Так, Маленький Принц, я же сказал расслабиться, я не буду трогать твою эрогенную зону, всё, больше не буду. Вот так, давай, - руки массажиста опять стали перебирать моё дохленькое тельце. — Давно мне не попадался такой экземплярчик, очень давно. Такой маленький, миленький, хорошенький, — руки дядьки легко массажировали спину, не затрагивая потаённого места.
— Вы это про меня?
— Конечно про тебя, Маленький Принц, ты само совершенство. У тебя всё что нужно любому альфе: небольшой рост, пропорциональное тело, узкая талия и маленькая упругая попка, красивые глаза, ну и конечно царский запах. Если при этом ты ещё будешь умненький и сообразительный, то тебе, как спутнику, цены нет, в жизни с альфой ты будешь счастлив, тебя будут безумно любить. На моём операционном столе много вас побывало, и не всем, поверь, я говорил такие комплименты, — Ростислав порхал руками над моей поясницей, верхней частью бёдер, одновременно и потирая, разминая, вибрируя, мне кажется он мог бы и одной рукой меня укатать в пласт, чес-слово.
— Всё что вы ска-за-ли, это не ко мне, я просто мел-кий омежка... фууух.
— ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ!
Да ёж-ты-блин! Громкоголосый какой!
— Какой глупый Маленький Принц. Ты сокровище, каких ещё надо поискать! Я по белому завидую твоему будущему альфе. Переворачивайся на спину, осторожно, — на живот тут же попало масло, совершенно без запаха, сколько бы я не принюхивался.
— Это противоаллергенное, всё хорошо, расслабься, слушай меня, что я тебе расскажу. Ты помнишь из уроков истории в школе, когда была биологическая война? Так в то время никто не знал, что будет существовать наш мир, мир омег и альф, ну и бет конечно.
Я почти не чувствовал массажных движений его рук, что колдовали над моим животом. Музыка заставляла закрывать глаза и просачиваться куда-то. Альфа продолжал говорить.
— Ещё до войны рождались гермафродиты, но человечеству было достаточно двух видов людей: мужчин и женщин, поэтому дети, рождённые с женскими и мужскими органами одновременно, не привлекали учёных, их просто делали одного пола, чаще всего по желанию родителей, удаляя те или иные не нужные, по их мнению, органы. Но Мать-природу не обманешь, ведь не зря же участились случаи рождения этих самых гермафродитов. После войны многие мужчины стали бесплодны, как и женщины. Мир был на грани вымирания, и тут природа, во время такой чудовищной катастрофы, преподносит в дар человечеству — омег, вид организмов, обладающих признаками мужского и женского пола с некоторыми особенностями, так, что отнести их к мужчинам или женщинам было нельзя. Омеги это омеги.
Я с интересом рассматривал голубоглазого альфу, что-то знакомое было в нём, может такие же искорки в глазах, как у директора?
— Очень многие мужчины, что занимались спортом, имели крепкое здоровье, были не обусловлены генетическими, наследственными или хроническими заболеваниями смогли перевоплотиться в так тебе хорошо знакомых альф. В принципе, в нас ничего не изменилось, мы как были мужчинами, так и ими и остались, но природа и тут вмешалась, сделав нас, очень чуткими, и падкими до течных омег, что выделяют летучие течные феромоны и управляют нейроэндокринными поведенческими реакциями нашего организма. И всё это связано с процессом размножения, мой Маленький Принц.
Массажируя уже грудную клетку, альфа улыбался, ну точно ангелочек, пятьдесят, хрен знает какого, размера. Уже горячие руки врача перешли на мои ноги, а вот тут, я не знаю…
— Ха-ха-ха, нет, я не могу, я не могу, я щекот-ки боюсь, — я пытался вырвать ногу из цепких лап массажиста, но тот поймал мою пятку и начал опять её мять, рассказывая историю нашего мира, да знаю я её на зубок, — ха-ха-ха, не надо, ой не на-до, щекотно-о-о…
— Тем временем, когда люди разобрались со всем этим новоявлением, все альфы и текущие омеги, скажем простыми словами — перееблись, то есть уже успели познать все прелести секса. Появилось первое потомство, всё завертелось с быстротой дневного света, — спокойным тоном рассказывал Ростислав.
— Ой не надо, ой, я сей-час умру от щекот-ки, — ну я правда хотел вырваться, но никак не получалось, небесного цвета глаза массажиста заставляли меня терпеть его манипуляции с моей второй ногой и я чуть не сдох, это точно. Когда он меня отпустил, я тут же уронил голову на кушетку, глубоко выдохнув, боже, больше никогда не пойду на массаж!
— На вершине пирамиды нашего мира стоите вы — маленькие, упрямые, вредные омежки, хотя и не всегда бываете такими, всё в этом мире не совершенно. Биологическая война ещё в наши дни отдаётся эхом наследственности, порой и не знаешь что ожидать от обычного рабочего дня, как например сегодня. У меня на моей массажной кушетке находится такой замечательный Талисманчик.
— Талисманчик? — где-то это я уже слышал.
Ростислав молчал, улыбался и профессионально массажировал мне ноги, поднимаясь всё выше и выше.
— Маленький принц, какая у тебя занятная родинка под губой, у кого такая же есть? У отца или у папы?
Я молчал. Мне не хотелось вспоминать о давно забытом родителе, что просто бросил меня пятнадцатилетнего пацана на произвол судьбы, мне больно об этом думать. И совсем я не похож на папашку, наверное, пошёл в отца, которого ни разу не видел. Все мои немногочисленные воспоминания с родителем, связаны с его популярностью, его окружающими альфами, которых он часто менял. Пел и играл на гитаре папа конечно лучше всех, но со временем я понял, что не в этом семейное счастье, которого у меня в принципе никогда и не было. Я всё время был один.
Ростислав что-то ещё говорил, когда разминал мои кисти рук, что-то хорошее, я это вижу по его глазам, но порхание его пальчиков по моей коже, приятный низкий голос, музыка, постепенно делают своё дело и чувствую я, что отъезжаю, просто вырубаюсь. Все эти процедуры меня в летаргический сон отправят, точно. Противиться сил нет, и просто закрыв глаза, я слушал рыдающую арфу.
— Омеги стоят на страже мира на земле. Любая новая биологическая война и неизвестно куда, в какую сторону вы разовьётесь, в женскую или мужскую... Но не всё так просто, Евгений... Рад, что наконец познакомился с тобой...
Где-то на последних словах массажиста я почувствовал приятное прикосновение тепла, это фланелевая ткань, я знаю её на ощупь... и последнее, что помню... я уже...
***
— Просыпайся, котёночек, — меня приятно гладили по голове знакомые руки. Потянувшись и выпав из тёплой простынки, открыв глаза, не мог понять, а где я? — Ты задремал у Ростислава, я перенёс тебя на магнитный коврик, и во время лечебного сеанса ты спал и храпел, ровно двадцать минут, отдохнул? — Ммм, Слава, отдай мой одеяло, и я не храплю, — тяну обратно фланелевую простынь. — Ну нет, нам пора на обед, а то ты завтрак уже проспал, — тянут снова моё временное укрытие. — Точно, еда, Слава, я так есть хочу, я бы сейчас съел быка, — вытянув все свои конечности, я вновь закутался в мягкую ткань, и только голову оставил снаружи, наблюдая за действиями директора, который встал и сгрёб меня вместе с пелёнкой. — Сам пойдёшь или понести тебя? — Сам, сам, отпусти, — одевая свой халат, у меня не двигалось вообще ничего. После массажа, да ещё этой, как я понял, магнитотерапии, что проходила в полутёмной комнате, я уже день с ночью попутал. Но жрать всё ж нестерпимо хотелось, и обратно в номера мы возвращались быстро, по пути договариваясь долго не красить волосы и глаза, а быстро собраться на обед. Понятно, хорошо, попробую.***
— Сёмыч, ну что ты, ну повернись. Рыжиков! Если ты сейчас не повернёшься ко мне, я так и буду тебя звать до конца нашей с тобой дружбы, что кончится через три… два… од…, — друг вынырнул из-под гостиничного покрывала и не смотрел на меня. Он плакал, понятно. Мне так стало его жалко, что мои глаза тоже стали влажными и вот-вот слезу пустят. Такого Сёму я не то что сто лет не видел, я его таким вообще не видел никогда. Блин, и у Славы ничего не спросил. — Сема, он тебе номер телефона дал, адрес или ещё чего? Что-нибудь сказал? Не молчи, скажи мне. Сёма повесил голову ниже коленок, протягивая мне свой телефон. Так, и что? Посмотрим… исходящие… Мулатик… ПЯТЬДЕСЯТ ДВА ВЫЗОВА?! — И он тебе ни разу не ответил? Может ты неправильно номер записал? — Он сам забивал, мы проверяли, — слёзы всё же покапали. Интересно-интересно, друг говорил, что у него речь нарушена, может ему по телефону разговаривать трудно, а может он стесняется этого? Сделаем вот что... *Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!* — Сёма, эй, тебе смска пришла, от Мулатика. Он пишет, что нормально... — Ты что ему смс послал? — слёзы счастья размазаны по веснушчатому лицу. — Ну да, и он ответил. Я спросил, как доеха… эй, руки оторвёшь! — но Сёма уже не слышал ничего, и только его ловкие пальчики набирали быстро текст на телефоне. Неподвижный омега. *Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!* Подпрыгивающий омега. Радостный омега. Дубль два: печатающий, неподвижный, подпрыгивающий от сигнала пришедшего смс: *Я ЛЮБЮ ТЕБЯ!* Ускоряем процесс: *Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!*, *Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!*, *Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!*... Всё, это надолго. Пойду в тубзик и одеваться, Слава просил не задерживаться, но всё же посмотреть на себя надо, за весь день первый раз всё ж. Сейчас не стыдно, не знаю, сейчас просто какое умиротворение чувствую, покровительство альфы, но всё это мне очень нравится. Я безумно счастлив, и за дурачинку Сёмку тоже и за учителя и юриста, что скорее всего опять в номере разборки ведут, а может решают, как ребёночка назвать. Я хихикал в туалете, когда справлял нужду, мыл руки, пел, что помнил, красил на чёлке маленькую прядку в синий цвет, карандашик на месте, я вроде бы его терял, неваааажно, иногда можно и опоздать, бубнил я себе под нос подводя глаза. Хлоп-хлоп по щекам, порозовели, крем на губы и на руки тоже можно, а теперь и в столо… — Жека. Подрали быстрее на обед, — чё происходит?! Счастливое чучело залетело ко мне в тубзик, обоссало весь унитаз, смыло, и вылетело обратно. Сема натягивал на себя одежду, да он просто залетал в неё, нырял. — В столовой терминал стоит, пошли быстрее у меня все деньги на телефоне кончились, я отвечать больше не могу Борьке. — Господи ты боже мой, я уж думал что-то случилось. — Жекаа, иди ко мне я тебя поцелую, уммм… — Не-не-не, не надо, Сёмка перестань… — Спасибо-спасибо-спасибо, как я сам не догадался, что надо смс послать?! Женище, друг! — Ай, отпусти ты меня, раздавишь! — … я вам не помешал? Так. Я приду сегодня в номер и на лбу напишу: закрывай идиот дверь! Опять Слава поймал нас, прижавшимися к друг дружке, но на этот раз он просто улыбался. Мы не остались в долгу, тоже растянули улыбки во весь рот от внезапности появления директора, и вывалились все из номера. Даа, вот такая история с этими эсэмэсками. Порой доходит действительно до глупого, вроде бы и нужная вещь, но все функции телефона мы не применяем, только процентов десять от силы, но видимо и этих десяти хватило, чтобы сделать моего друга самым счастливым омегой на Земле. Ну, может быть почти самым счастливым, после меня. В столовой нас встретил Рой, он был с другой компанией, и уже уходил, но, увидев нас, сказал, что подождёт, посмотрит пока сувениры для своих друзей. Льюис и Сергей Александрович сели на сторону директора. Зелёные радиоактивные лучи глаз куратора Сёмки прожигали меня насквозь, деваться было некуда. Он ел, вкушал так скажем пищу, медленно пережёвывал и снова молча меня сверлил глазами, типа: я тебя удушу! Но даже перед смертью, полагалось одно единственное желание, а оно у меня всегда одно — поесть мясо. Поднос вкусной еды и наплевать на всех, это моё время, и салфетки тоже, чтобы утереть мне длинные слюни… Всё, надо лопать! Нет ничего прекрасней милейшей обстановки: рядом любимый, друзья, вкусная еда и трёп между делом. Такая дружелюбная атмосфера, Славочка и этот Серёженька пьют коньячок, рассуждая о сюрпризных моментов в жизни, об учениках, и только мы с Сёмой уплетаем в обе щёки. Наевшись до отвала, рядом с собой друга я уже не застал. Он быстро закидал всё что было в его тарелках и видимо удрал базарить по телефону, ну переписываться со своим, как он говорит, истинным. Анекдот, да и только. Развлекательный комплекс для отдыхающих был за баром-караоке, надо только спуститься за высокую горку-аттракцион, что была закрыта во время зимнего сезона. Прежде чем пройти в тир, сначала все прошли мимо кривых зеркал, и я смог увидеть наконец улыбку и редкостный смех Льюиса Вениаминовича, который игнорировал моё присутствие. В некоторых зеркалах меня вообще не было видно, не дорос. Голова только распухала и всё, или наоборот. Над директором поржали все. Беременный Льюис остался играть со своим альфой в настольный теннис, Сёма ушёл гонять на виртуальном мотоцикле, Рой зашёл с нами в тир. Слава отдал наши ключ-карты для регистрации и каждому предлагалась выстрелить по десять стрел. Да я в жизни арбалет не держал, как его брать-то?! — Так-так, малыш, давай я помогу, вот, вниз, ступаем на арбалет ногой, натягиваем струну двумя руками, по середине, и резко на себя, понятно? — работник тира показывал как и что делать. — Да, понятно, только я до стойки не достаю, — смотрю на Славу, что присел на рядом стоявшее кресло, блин, пострелять хочется. — Это не страшно, у нас для тебя есть чурбачок, вот, давай вставай, и я дальше буду обучать, — работник тира вытащил короткий, деревяный брус, и теперь я стоял на нём. Мне действительно стало удобно, всё видно. Меня развернули, правильно поставили, показали, как надо заряжать стрелу, как и за что держать руками, затем снять с предохранителя, навести на мушку и… пафф! Ага, понятно, вот в жизни не стрелял, ну попробуем, значит смотреть через эту синенькую мушку и попасть в мишень, лааадно… — Что-то не стреляет… — Предохранитель сними, — работник приятно улыбался, по отцовски меня наставлял и вновь поставил руки куда следует, — целься, малыш. Целиться… смотреть через мушку на мишень… спустить стрелу… Шииииить! — Я выстрелил! Слава, я выстрелил! У меня получилось! — тяжёлый арбалет, зараза, спрыгивая с подставки, я поставил оружие на пол и опять работник тира мне помог зарядить. — Мушка и мишень, и… мишень... Такой приятный звук летящей стрелы. — Я попал? — Да, попал в яблочко, малыш, так держать! — помощник подал мне стрелу, перезарядив моё оружие. Так, красненьким у срелы вниз, в желобок, жёлтыми лопастями вверх. Предохранитель, мушка и... выстрел… — Я опять попал? А где, где вы видите что я попал? — я обращался к работнику тира, что ставил мой арбалет на пол. — Вот смотри, малыш, — на компике мне показали, что все три стрелы были в самом центре мишени. — Как здорово, Слава, я опять попал! Рой, я попал в самый центр, слышишь? — нет, он не слышал, он стрелял рядом в наушниках из пистолета по банкам, не знаю метко или нет, но меня больше интересовали свои достижения в стрельбе. — Так, у меня ещё семь стрел, давайте дальше. А дальше я уже заряжал арбалет сам, ставил на стойку, стрелял, и снова две стрелы оказались рядом со остальными. Радости не было предела! — Слава, Слава, я меткий, я снова попал и опять в яблочко, — мой альфа на удивление был спокоен, развалившись в рядом стоящем кресле, вытянув свои длинные ноги и, наверное, он дремал после обеда, мне так показалось, но он ответил мне. — Да Евгений, ты меткий и могу поспорить, что все стрелы, что у тебя есть, попадут туда же, — глаза его были также закрыты, произнёс он тихим ровным голосом. Я блин тут весь на эмоциях, у меня тут такое оружие, как там его — арбалет, я тут везде всюду попадаю, а он спит? — Ну я бы на вашем месте не утверждал, возможно следующие стрелы могут улететеь вообще в неизвестном направлении, хотя признаю, пять стрел подряд в яблочко, причём чуть-ли не друг в дружку, поражаешь малыш, — последние слова работника тира явно были адресованы мне. Ну Слава, давай порадуйся за меня, я же для тебя так стараюсь, а ты… Отдыхающий альфа, по имени Святослав, вздохнул, открыл глаза, протёр их, встал и подошёл к стойке, встал напротив работника тира. — Я готов поспорить, на что угодно, да хоть бы вооон на того медведя, — все посмотрели на стенд подарков, где красовался настояший Тедди, почти с меня ростом, — что этот омега попадёт в яблочко с любого расстояния и из любого оружия. Ну так что? Хотите поспорить? Я отдам ему свои стрелы и вы увидите, что все двадцать выстрелов будут с одинаковыи результатом — десять очков. — А давайте поспорим, и если ваш малыш действительно так силён в стрельбе, то я подарю вам две игрушки, так и быть! Слава, блин, а вдруг я не смогу, но живые глаза большого медведя так притягивали, у меня такой игрушки никогда не было. Так, надо собраться, надо собраться, всё вспомнить, всю последовательность и заработать себе медвежушку. Все мои оставшиеся пять стрел подружились с остальными на мишени, отчего помощник утвердительно качал головой, а Слава блин дремал в кресле. Со мной уже стоял Рой, у него был другой арбалет, но он не стрелял, а стал наблюдать за мной. Следующие десять стрел все попали в яблочко и на последней мишень просто отва-ли-лась. Упс, я не виноват, так получилось, компик показывал все попадания в десятку. Мне подали коричневого медведя с красным бантом, и я попёр его к Славе. А он так же сидел с закрытыми глазами, но протягивал вперёд свои руки, требуя отдать игрушку. — Аа, разве приз не мне? — я что-то не понял? — Евгений, — мой альфа встал, засунул игрушку под мышку, — мягкие игрушки — пылесборники, а тебе нельзя, ты помнишь? Как же так? Я… я… Это ведь я стрелял и попал, а он просто спал, ну, подумаешь: поспорил и выиграл, всё дело-то я сделал и я старался, а медведя ему? — Дайте мне пожалуйста ещё вон того маленького медвежонка, что с синим бантиком, — Слава взял из рук работника тира мини-Тедди, на брелке, размером чуть меньше моей ладошки, и протянул мне. — Молодец! А теперь пошли на каток. Нифига себе! Я так старался, почти профи стал, а он мне пародию на медведя вручил. Обидно. В прокате коньков больших размеров не оказалось и директор остался не удел. Вот тебе, бее! Синеглазый Рой подал мне руку и я поехал кататься. Сначала медленно, но почувствовав в себе уверенность, что всё нормально и я могу стоять на льду, то поехал побыстрее, рассекая зимний воздух. Рой ехал со мной рядом, потом мы с ним поехали на перегонки, потом нечаянно врезались в сугроб, так как народу на катке было много, и очень многие не так быстро катались как мы, то мы кого-то сбивали, то нас. Рой поднял меня и мы снова заскользили, догоняя друг друга, играя в ляпки с другими омегами и альфами. Рядом катались степенно Льюис и Сергей, Сёма был рядом с директором, за стадионом, он натянул шарф до ушей и всё не выпускал телефон из рук. Слава стоял нахмуренный. Вот так тебе, отобрал у меня мишеньку, вот теперь и стой там. Но в какой-то момент я оглянулся, директора не было, да и Сёмы тоже. Очередной раз падая в рыхлый, выпавший сегодня снег, подняться больше не мог, устал. Гже же Слава? — Женя, ты любишь кататься на коньках? — привалившись ко мне, Рой сдувал с моего лица снег. — Люблю, я в детсве много катался с пацанами, а потом… а потом бросил, так что, настальгия как вроде. — Что ты ещё любишь, кроме как кататься на коньках, есть мясо и петь? — Уу, ты Рой внимательный, даже не знаю что сказать, я как-то над этим не задумывался. — Женя, можно я тебя поцелую? — и не дожидаясь моего согласия, Рой сжал мои руки в локтях, мне не встать и уже ничего не сказать, так как его губы впились в мои. На этот раз вкуса табака я не почувствовал, но всё равно я не хочу с ним целоваться, это не похоже на то, что у нас с директором, это не такое чистое и светлое, мне не нравится, и язык его гуляющий у меня во рту тоже, совсем не нравится… — ЭТО МОЁ ТЕЛО. С КЕМ ХОЧУ, С ТЕМ ДЕЛЮ… — Евгений, вставай со снега, простудишься, пошли, покатаемся ещё немного, — ой, Славче, а я и не заметил, как ты подъехал. А где Рой, который только что меня целовал? Я обернулся. Рой кашлял, сильно так. Может опять воздуха не рассчитал? Я ехал за Славой, держась за его руку в перчатке. Вот это моё, душа на месте... Так, а что это я? Я же на Славу в обиде, торммозииим. — Медведь! — Нельзя. — Хочу Тедди! — Пылесборник! — У меня никогда не было… — У меня тоже! — … и у тебя никогда не было большой мягкой игрушки? Слава снял свою чёрную шапку, стряхнул с неё снег, одел обратно. — Да, не было. — Жекааа! Дуй сюда, быстрее! — Сёма чесал к нам на лёд, иногда приземляясь на задницу. — Так, Святослав Ярославович, мы с Женькой побежали в магазин, нам надо купить срочно сувениров на память, а то ведь скоро уезжаем. Жека, пошли. — Иди Сёма, я сейчас, переобуюсь только. — Давай быстрее, а то там всё раскупят, я взял деньги, сегодня же отъезд! — Сёма растаял так же, как и появился. Итак, на кону — Тедди. Я вытащил из курточки мини–мишку. Посмотрел на него. Эх. Стократное уменьшение. Хорошо, пусть медведь-гигант будет у него, я уступлю, и это будет мой козырь, буду держать его в рукаве. — Тогда возьми его себе. Ну, я пошёл, а то меня Сёма ждёт. — Подожди. — Что? — Можно я поцелую тебя? А что он меня спрашивает, раньше не спрашивал, но головой киваю, можно, угу, я ведь такое дело люблю. И на всех пофиг, всё равно кругом один лишь снег, всё белым-бело, и мы запорошены этой холодной пылью. Всё так кружится от сладости альфовского поцелуя, его пряного вкуса, его раздражающего и возбуждающего языка. Можно постонать, всё равно на катке шумно, весело, все отдыхающие счастливы, и похоже зеленоглазый омега, что вновь прожигает меня своими прожекторами тоже счастлив, потому что его альфа с ним, а ещё... малыш. А я? Счастлив, однозначно, потому что мой любимый тоже рядом...«Дневник альфы»
- Ты всё видел?! - Да, я всё видел! - Ты понял, что это не твоё? - Ты ему не старший брат, ты просто такой же альфа, как и я, ты тоже хочешь заполучить его способности. - Нет, Рой, я помогаю выбраться из могилы парню, что стоял уже одной ногой в ней, и я люблю его, он мой истинный, мой омега! - Ха-ха-ха! Не смеши меня, альфа, - Рой обьезжал меня на коньках вокруг, то в одну сторону, то в другую. Понятно, нервничает, но и меня он тоже напрягает. Каков наглец, целовать моего котёночка! - Я говорю правду, я люблю Евгения и я женюсь на нём, а ты уезжай к своему Жулио и добивайся его. - Жулио? Жулио?! Да мне он на хуй не нужен, у него уже есть два трахаря, я был третьим, мне осточертели все его выходки! – Рой вновь кружил вокруг меня. - А знаешь, ты чувак не промах, привязать так к себе мальчишку-Талисмана. Это трудно, когда он девственник, он ведь ещё ни под кем не лежал. И знаешь, что? Хоть ты и старше, но я тоже альфа и своё не намерен упускать… - Это не твоё, а моё! - А вот это мы ещё посмотрим! * Сука! Вот такой разговор произошёл у нас на катке с Роем, когда Женя уехал к Семёну. Я специально поцеловал Евгения, чтобы этот Рой наконец-то отстал от него, а он ещё скалится. Ничего, мы скоро уедем, надеюсь больше никогда его не вижу. * В номер зашёл брат - Ростислав. Принёс землянику. На вопрос, где он её берёт - ответил: - СЕКРЕТ! Ладно, дневник, допишу позже, есть что ещё доверить бумаге, хочу ещё поговорить с братом, когда я ещё с ним увижусь, он ведь тоже здесь на временной работе, как и я на своей, по расследованию.***
* Брат поздравил меня, Женя ему понравился. Сказал, что тело омеги хоть и маленькое, но выносливое, крепкое, все мышцы в идеальной форме, ушибов у него никогда не было, как и течки тоже. Ну я это и от Бернарда помню. Ещё он раскрыл все духовные каналы, не массажировал только голову, нельзя. Да, я знаю, мозжечок итак на пределе, чёткость и отточенность произвольных движений я сегодня видел в тире сам. Ускорить процесс созревания физиологической течки можно с помощью разрабатывания течных желез, но постепенно, не пугая и не травмируя омегу. - А честно говоря, тот день, которого ты так ждёшь, всё будет как в сказке. Возможно, только возможно, течка у Маленького Принца начнётся не в пятницу, а вечером в четверг, но это только догадки. На это должно что-то серьёзно повлиять, стресс какой-то, но обычно Талисманы перед своей первой течкой спят как сурки. Едят и спят, чтобы потом, ну ты понимаешь? * Да, я снова понимаю тебя брат, чтобы потом насладиться альфой в полной мере. Так что мне Ростислав посоветовал пить мужские витамины и поберечь Женю от других рук. Да именно рук, а не глаз, Талисманы должны быть всегда на виду, иначе в одиночестве сила его просто задушит, но касаться его давать другим - нельзя, опасно. * Женя сам не понимает, что он такое, но он ни в чём не виноват, и я не хотел бы раскрывать эту тайну, что и сказал Ростиславу. На что он ответил, что дело семейное, и что правда - светлее солнца. Хорошо, я подумаю над этим. * Надо идти помогать омежкам, зная характер Жениного друга, в магазине после них ничего не останется. P.S. История с медведем - это просто игра. У него были такие глаза, как и у Жени, поэтому я и захотел оставить Тедди себе, не думал, что мой омега так надуется. P.P.S. Пылесборник!
