Любовь и первая попытка
11 марта 2015 г., 21:11
— Жека, давай быстрее, ещё покупаться хочется, давай-давай, — Рыжиков дёргал меня за капюшон курточки, а я завязывал шнуровку берцев, сам же напридумывал плетение, вот теперь маюсь.
— Рыжиков, отстань, — фамилия вообще-то у Сёмки Рубежный, но Рыжиковым я его зову очень редко, когда например он меня бесит, или как в прошлый раз, чтобы привести в чувство. Вот и сейчас он меня заколебал дёргать.
Сдав коньки, мы вышли со стадиона, ну и конечно с нами Рой, а кстати, как у него фамилия? Просто интересно, всё ж лез ко мне, да и ничего кроме того, что он альфа, мы и не знаем.
— Я уже купил подарки, но вас провожу, идёмте, — Рой повёл нас в магазин сувениров.
— Жека, ну что ты не шевелишься, давай-давай, я хочу на память себе что-нибудь купить. На, держи, это твоя пачка, — Сёма подал мне мои заработанные деньги за песню.
— Рой, расскажи о себе, откуда ты? — медленно снимая тяжёлую руку альфы с плеч, пытаюсь перейти на сторону Сёмы, но он и друга загрёб под себя, возвращая меня на место.
— Ну, я из Мегаполиса. Приехал сюда с друзьями просто покупаться, по однодневной путёвке, отец купил. Мы с Борькой в одну секцию в школе ходили, в бокс, с Лари живём на одной лестничной площадке и учимся вместе, как и с Томи. Борьке посоветовали здесь отдохнуть, а у него день рождение, ему скучно, вот он нас и позвал.
— А я думал он на источниках охранником работает? — расстроился Сёмыч.
— Нет, его просто попросили временно, у них тут что-то было, кражи что-ли, ну и поймали кого-то из охранников, а он парень вида серьёзного и накачан, да и вроде знакомый тут за него поручился, массажист, по-моему, в общем он так просто постоял один день на стрёме, да и всё.
— А Жулио? — мне вот интересно, что он скажет про омегу, который трахается сразу с тремя, я это хорошо запомнил. — И чем он болен?
— Жулио? А с чего ты взял, что он болен? По-моему, он вполне здоров, насколько я знаю. С ним я познакомился только в сентябре, когда Лари привёл его на вечеринку. Он его одногруппник, они пара…
— Истинные? — так всё-таки они пара. Остаётся Томи и Рой, какого хрена тогда все трое дерут омежку? Мимолётный острый взгляд синих глаз, и альфа дальше рассказывает про себя и своих друзей.
— Нет, пара на танцах, они с факультета современного танца, а учимся мы в институте культуры и искусств на первом курсе, ну, конечно, кроме Бори: тот работает давно.
— Работает? А кем? — поинтересовался Сёмка.
— Точно не могу сказать. Раньше, в детстве его семья жила бедно, да в принципе, все мы в одном дворе росли, все не из богатых семей, кроме Марка, был там у нас один состоятельный альфа. Вот сколько помню, Борька всегда был драчуном. Отец Марка, у которого была школа боевых искусств в мегаполисе, и взял на обучение Борьку в бокс. Ну, у парня и получилось.
— Конечно получилась, вся голова в шрамах! Ой, — Сёма закрыл себе рот рукой.
— Да нет, в школе нормально было, а шрамы у него из детства, там, где он раньше жил, подробностей не знаю, не рассказывал. Да и вообще, у нас хорошая компания в детстве была: Марк — заводила, Лайнел, что уехал потом, и его брат Габриель, он тоже зависал с нами, правда редко, такой зараза был. Близнецы, Вилсон и Толик. Весело было. Затем Марк уехал в тот же город, что и Лайнел, в Прибрежный, вместе с отцом. Школу продали. Боря с тех пор и не учился больше, а только семью из бедности как-то вытянул. Затем он переехал в другой район. У него ведь есть ещё два младших альфы, бетка - вреднючка, все учатся в школе, подрабатывают, родителей нет, а сейчас чем Боря занимается — не знаю, не говорит. Как только поступил в институт, так и пришлось вертеться, с меня учёбу отец спрашивает по строгому. Что ещё? Лари и Жулио танцуют, они в танцевальном классе, как и Томи, ну, это я уже говорил, а я на факультете музыкального искусства эстрады, джазовый вокал в общем.
— Прикольно, в Прибрежный значит?
— Да, это недалеко отсюда, может часа три езды.
— Точнее будет два, мы из Прибрежного.
— Да?! Вы живёте у озера Нежного?
— Да, я и Сёма и наши учителя тоже. Мы все из Прибрежного, и возможно знаем твоих друзей. Приятное совпадение.
— Слушайте парни, в следующую субботу моему другу, Марку, исполняется восемнадцать лет, я и Борька, да и другие пацаны едем к нему в Прибрежный, давайте встретимся все вместе снова, тем более, как я понял, Боря понравился Семёну, ведь так, омежечка?
— У меня в субботу днём брат приезжает, а вечером я буду свободный, ты как, Жека?
— Конечно да, — а что я мог сказать? Сёме отказать, так один он не пойдёт, а там его судьба. Мы все обменялись телефонами. — Ты только позвони Боре, договорись, — говорю я Рыжикову.
— Борьке звонить бесполезно, он на звонки не отвечает.
— А на эсм — да, — похвастался Семён, но тут же был осажен ниже плинтуса.
— Нет, и на смски тоже, он вообще телефоны не любит, это, наверное, его сестра развлекается, она всегда в курсе всех его дел и часто пишет от его имени по его просьбе, узнать побольше информации об омежке. Да и вообще он не любит болтливых и легкомысленных, — альфа рассмеялся и открыл перед нами дверь в магазин.
— Ладно, парни, занимайтесь покупками, а я на улицу, покурить, там вас подожду.
Сёму "расстреляли", это было видно по его лицу. Весь интерес к торговой точке у друга пропал. Блин, да что за облом-то?!
— Сёма, ты не переживай, я не думаю, что Борис такой, всё хорошо будет, надо у директора спросить, он ведь тоже его знает, может он что-то скажет... — но было поздно, тень недоверия просматривалась в глазах Сёмы, смотрящего на меня. Я теряю друга, всё из-за этих альф, одни нервотрёпки вечно. Что за чурбаны, совсем не понимают нас, омег.
Я утянул друга в глубь магазина, чтобы он оказался в мелочах жизни, но никакие сувениры не вызывали эмоций у Сёмы, как это бывало раньше. Я понимаю, он переживает, он влюбился в своего Борю, однозначно влюбился, с первого взгляда, чё уж там говорить. С его-то фотографической памятью, тем более, он Хамелеон, я в этом сам убедился, когда Сёма рядом с альфой преображался, хотя радужного перелива в глазах я у него и не видел, но тогда должен был видеть Борис. Почему же он всё бросил и уехал, неужели просто посмеялся над бедным омежкой? Нет, не должно быть, он мне понравился, и на вечере он совсем не пил, а за Сёмой следил, это точно.
— Сём, смотри какие шляпы, для Нового Года точно подойдут, как мне? — я тормошил Сёмку, пытаясь хоть как-то рассмешить друга, поднять ему настроение, он мне совсем не нравился в своём забытье при рассматривании воздушных шаров с логотипом источников.
— Да Женя, синяя шляпа, белое перо, тебе идёт!
— Слава! Ты пришёл! Ой, что это у тебя? — на подбородке у альфы был кровоподтёк.
— Подскользнулся при входе, ничего страшного, — Слава платком придерживал свежий синяк.
— А, Слава-Слава, иди сюда, — я оттащил директора в сторону и уже рассказывал о проблеме насущной, что стоит уже несколько минут и тупо перебирает шарики.
— Я понял, Евгений, всё будет хорошо, иди привези товарную тележку, а то мне ваши закупки на себе нести неохота, — мой альфа убрал носовой платок и подошёл к Сёме, показав свой телефон. Сёма отвернулся от него. Тогда Слава уже под нос ему подсунул мобилу. Сёмыч вцепился в руку директора, а потом быстро прыгнул ему на шею, чмокнул моего альфу в небритую щёку, отобрал у меня тележку и удрал в глубь магазина. Это произошло всё так быстро, вот метеор блин! Тааак, мне интересно, и чего Слава такого волшебного Сёмке показал, что того сдуло из временных объятий депрессии.
Слава повернулся ко мне, руки за спиной, улыбка на лице, там же щетинка небольшая, хитрый взгляд альфы, а меня сейчас разорвёт от любопытства.
— Что ты ему сказал?
— Третий лишний.
— Я то?
— Ну да.
— И когда я это лишним Сёме стал? — нифига себе! — Говори, что ему показал?!
— Нет.
— Ты, что сегодня отобрал у меня огромного Балу, на котором я мог бы как на кресле сидеть, ещё и не хочешь сказать, что Сёме показал?
Потирая место бывших усов, альфа всё же вытащил из кармана телефон и всё ещё думая, протянул мне. Ого, мобилочка, с мою руку, и что? Как включать-то? Я повертел кругом, никаких кнопок нет, давай тыкать по корпусу... Ага, метод тыка действует. Тут пароль?
— Слава! Тут пароль!
— Угадаешь — прочитаешь, не угадаешь — не прочитаешь! Побыстрее, Сёма уже затоварился почти.
И правда, рыжий, конопатый, противный мальчишка, что нацепил на свои волосы кучу тонких цветных резинок, носился от прилавка к прилавку, натаскивая в тележку всякого барахла, процесс траты денег его папочки шёл полным ходом.
— Так пароль, пароль, па-роль… роль… Ко-тё-но-чек… Аа, точно! Ты Слава глупый, вот!
Удивление альфы, но я уже прыгнул за прилавок магазина, куда может протиснуться только маленький омежка. "Я приехал, все документы передал отцу, Мстислава не было, как всегда. Просьба, присмотри за рыжим. Я устал, иду спать. Завтра буду в школе, не знаю успею ли на пары, но прошу, береги наших истинных омег." Фуу, отлегло, так значит он всё-таки его… "Береги наших истинных омег?!" Значит всё-таки я его истинный омега? Так, а когда отправлено? Время? Я копался в сотовом Славы...
— Может ты мне вернёшь телефон?
От внезапного голоса альфы я вздрогнул и спрятал телефон за спину.
— Угадаешь в какой руке — верну, не угадаешь — себе оставлю.
Прилавок отодвинули в сторону.
— Ну?
— А кто такой Мстислав?
— Тебе незачем знать, и лучше тебе его пока вообще не знать, — телефон отобрали, но что я хотел увидеть, то увидел, и даже больше.
— Пойти тоже что-нибудь купить себе?
— Да-да, иди, покупай, что хочешь, я оплачу.
— Слава, а сколько путёвка стоит и кто платил? — надо хоть узнать за чей я счёт съездил отдохнуть, и сколько вообще я должен и кому?
— Нисколько, я тебе её подарил, котёночек, так что иди и закупайся, деньги нужны?
— Нет, — я показал свою пачку банкнот и счастливый удрал к Сёме, но вернулся обратно за новой тележкой, и вновь улыбаясь своему альфочке укатил к другу.
Магазин был большой, в том плане, что там было всё, что хочешь. Наверное, правильнее его было назвать тысячу мелочей. Сёма набрал много чего интересного: кружки, магнитики, тарелки, свистки, ручки, и многое другое, конечно, с логотипом лечебного курорта. Потом в ход пошли игрушки, такие как мой мини-Тедди, различные брелки, а прищепки-то зачем? Набор предметов, именуемых прищепки, я вертел в руках и недоуменно смотрел на Сёмыча. Вот чё творит, с катушек съехал, что ли?
— Мне надо.
— Сём, зачем?
— Я хочу подарить своей няньке, она на прошлой неделе ворчала, что все прищепки сломались.
Аа, понятно. Я иногда забываю из какой он семьи и что наши родители отличаются друг от друга. Зачем игрушек-то столько много? Говорить я уже не мог, а только руками показывал Сёме — куда?
— Наш класс на неделе едет с выставкой в детский дом, хочу туда отвезти. Всё? Допрос окончен?
Да, вот теперь понятно. Детский дом, а я и не знал совсем, что он есть в Прибрежном. Сёма был серьёзен в выборе игрушек, ну и я сделал тоже самое. И когда мы были у кассы, мне показалось директор и не был удивлён, что наши тележки были полны. Шляпы с перьями и накидками мы, конечно, купили, да и так по мелочи. Мне попались баллончики с разноцветной пенкой, и я не мог удержаться. Потом купил себе кружку с видом на бассейн, где я купался, подумав немного, взял ещё такую же, пусть будут две. Купил тот чёртов крем, что так советовал Бернард, купил шампунь, плакат, солонку, даже туалетную бумагу, почему нет? Всё же не на себе тащить, а ещё разные хлопковые футболки, новый шарфик и перчатки, когда дело дошло до побрякушек, я вспомнил своих кожемяк — и прилавок с железными булавками и клёпками опустел. Много чего классного я им купил, не жалея денег. Ещё мне понравились свечи в виде морских чудовищ, что тоже оказались там же, где и все остальные мои покупки. И, честно говоря, я радовался всему, что нёс сейчас Слава в пакетах, ведь я заплатил за это сам, а я так давно не делал покупки, ну, кроме боксеров и кофе для директора. Но ведь это было не для меня? Ещё неделю назад, я ни за что бы не поверил, что буду всё это покупать, что буду думать о будущем и не только о себе, а ещё и о нём. О том, кто несёт сейчас мои покупки, о моём альфе.
На улице не было Роя, ну и ладно. Слава унёс все наши пакеты сразу в машину и положил в багажник. Он был молчалив, так же как и я, нам хватало болтовни Семки.
— Ну что, студенты, вам стало лучше от похода в магазин?
А мы стояли под обильным снегопадом и были счастливы. Я, потому что Слава рядом и мне так спокойно. Сема — что он кому-то нужен и в этом тоже помог убедиться ему директор. Мы просто стояли и молчали; на улице темнело.
— Женя, Сёма, у нас есть ещё два часа, хотели бы вы ещё прыгнуть в горячий бассейн? — и мы прижались к альфе как два брошенных собачонка, молчаливо говоря спасибо. Он понял это и обнял тоже, похлопав приятно по спинам.
— Ну мальчики, греться, скоро домой, давайте быстрее, — и мы подрапали обратно в номер. Раскидав всю одежду, прыгнули смеясь в ещё влажные плавки и снова спустились вниз, где в баре уже сидели учителя и Сергей Александрович.
— Льюис Вениаминович, я…
— Молчи, Оторва, молчи, — Льюис встал и хотел уйти, как всегда задрав высоко свой нос, но его дёрнул на коленки к себе Сергей Александрович и так смачно засосал, не стесняясь нас, студентов. По-моему он был нетрезвый, этот юристик, но это никого не волновало, и покрасневший Льюис Вениаминович сдался, отвечая жаркому поцелую своего альфы. У Сёмки глаза на лоб полезли, и я ему шепнул, что потом всё расскажу. Директор молча наблюдал и опять его руки за спиной. И всё же, вырвавшись из рук Сергея Александровича, Льюис, захлопнув потуже своё махровый халат, встал и такой довольный пошёл в сторону бассейна. За ним почапал и офигевший Сёмыч, потом я…
— Спасибо тебе, Женя, ты сам знаешь за что, но прошу, не говори никому пока, даже Сёме, — Сергей Александрович поймал меня за руку.
Я кивнул. Не моя тайна, но я её раскрыл, и здесь я точно третий лишний. Хорошо, я понял и пообещал Сергею, что никому не скажу. Альфа ушёл, остались мы одни с директором.
— Ну что, Евгений, купаться?
— Да, идём.
— Как ты себя чувствуешь?
— Превосходно, — и это была правда, после всего произошедшего я был на седьмом небе. Взяв за руку своего альфу, я потянул его в сторону термального бассейна. Охранник был другой, сняв халаты, мы все своей маленькой компанией зашли в воду.
В бассейне было красиво, кругом была цветная подсветка: синяя, затем загоралась красная, зелёная, сиреневая. Вода бурлила, горячий пар и волшебный снег, блин как в сказке шепчет и намекает на интимность отношений. Народу немного, скорее всего все собираются уезжать, а мы вот решили ещё раз почувствовать на себе лечебную силу источника. И снова меня пробирает насквозь от горячих водяных лап, а может от знакомых рук, что сзади обнимают меня, прижимают к себе. Целуют мои плечи, снова заразительно смеётся от моих неуклюжих движений в минералке альфа, который тянет к себе и гладит по влажным волосам, сгребая тонкий слой пушистого снега с моих волос. Как здорово! Прижимаясь к Славе, я получаю свой очередной поцелуй, такой дразнящий, нежный, к чему-то обязывающий, и снова улыбка на самом дорогом для меня лице, и я уже руками снимаю с чёрной чёлки подтаявший снежок, кладя его в водицу и он там тает. Мой альфа прижал меня спиной к поручням, откуда мне в спину била струйка, приятно щекотя, и я в капкане рук, и глаз, и губ, таких манящих, родных и обжигающих. Я просто поддаюсь альфе и принимаю всё, что мне дают: любовь, тепло, и нежность. Так хорошо, запах моего альфы пленит, плевать на всех, кругом в трёх метрах не видно никого, и только цветные плавные вспышки озаряют лицо директора.
— Как жаль, что нам нужно уезжать, котёночек, я бы хотел остаться с тобой здесь навсегда.
— Да, я тоже.
— Женя. Я люблю тебя, — лицо директора серьёзно, он ждёт ответа от меня.
— Я-я… и я люблю. Ведь я твой, да?
— Да, котёночек, ты мой, любимый омега.
— П-правда?
— Да Женя, ты мой и только мой, — директор держал моё лицо за подбородок и всматривался в мои глаза, а я не прячу их, нет, теперь не прячу, ведь если я его, то всё прекрасно, всё просто здорово.
— Поцелуй меня, — шепчу ему и карие глаза, что смотрят на меня, горят любовью. Я чувствую прильнувшие уста директора, так хорошо, мне так хорошо, хочу ещё, и получаю сладкого добавки, боже, растаю я как снег сейчас…
— Мм, ээ, простите, Святослав Ярославович, нам скоро возвращаться домой, может всё-таки поплаваем немного? — Сёма, Льюис, Серёжа — все около нас. Смущение накрыло меня, но все ведь видели уже?
— Да, конечно, давайте всё вновь пройдём и по полной программе, — ещё раз чмокнув меня под общий хохот, директор развернулся и поплыл со мной на вулкан.
Пельмени, гидромассажёры, бассейн с прохладной водой, где я пытался догнать директора, да что там говорить, мы с Сёмой оба пытались, но всё напрасно, альфа быстро плавает, как и Серёга. Но всё же повеселились мы классно, забрызгивая иногда блондинистого Льюиса, ну, конечно, специально. Нет, а что он там стоит? В общем, Сёмкин куратор нас догнал и по очереди утопил, но не надолго, особенно помучил от души меня. Я не в обиде. Всё шутка, мне кажется он меня простил, и хорошо, не хочется возвращаться домой с чьей-то обидой на душе.
Опять по той же схеме: хамам, душ, без секса правда, джакузи, инфракрасная, и в финскую баню забежали, но жарко там. Ромашка, будь она не ладна, но пили её все омеги, потому что альфы наши ушлёпали с веником в русскую баню. Потом мы с Сёмой соревновались: кто быстрее соберёт берёзовых листьев с тела директора. Конечно, Льюис со своего Серёги все захамил себе, да мне и не надо, мне и одного листочка хватит, со своего любимого, на память.
Какое замечательное слово — купель, но, блин, как же страшно туда лезть. Слава окунался после бани в ледяную купель, маня пальчиком к себе. Нееет... нет говорю. Какие всё-таки властные глаза у директора, блин, но если я там окачурюсь, сам будешь виноват. Лесенка скользкая, но я залез, и ногой потрогал воду.
— Слава, ты хочешь, чтобы я мороженкой там стал?
— Мороженкой? Ну тогда я немного полижу тебя…
— ААА, пусти меня, боже как холодно, отпусти меня, дай я вы-ле-зу, бррр, нет, боже, никогда... Больше никогда!
Я выскочил из купели под хохот Славы да и всех остальных. Вот никогда больше не полезу туда, да ни в жизнь!
Слава вылез из купели и всё ещё смеясь, стал растирать меня, озябшего, махровым полотенцем, а потом закутал и подтянул к себе, так что мои пятки опять висели в воздухе, как всегда. Мой нос поцеловали. Потом ещё. Смех компашки прекратился. А меня поцеловали по настоящему, держа всё ещё завёрнутого в большое полотенце. Я не вижу всех наших, что позади меня, только могу слышать вздохи Сёмы. Это любовь, и не важно, кто он и кто я. И не важно, что там сидит и, наверное, смотрит на меня Льюис Вениаминович, которому я не очень нравлюсь, но с ним его альфа, и он счастлив. И уж совсем неважно, что рядом друг Семыч, я даже рад, что он может разделить моё счастье сейчас, хоть кто-то, хоть кто–нибудь пусть посмотрит, что я очень, очень счастлив, получая очередную порцию поцелуев любимого альфы.
— Евгений, мне всегда было интересно, сколько у тебя серёжек в ушах? Одна, две, три, четыре... — мурлыкал Слава мне в шейку между счётом. Как же ласкает слух его голос, хочу чтобы меня всегда так обнимали, хочу вечно так висеть: пятки в воздухе, стоя на носочках, а голова запрокинута.
— Их семь, это моё любимое число.
— До сдачи номеров пятнадцать минут, давайте побыстрее считайте, а то нас выгонят с позором из этого отеля. — Льюиииис, какое же всё-таки противное имя.
Поднявшись с деревянных скамей, допив ромашку, все быстрым шагом поднялись к себе в номера. Времени в обрез. Сваливая всё в кучу, я даже ополоснуться после щелочной минеральной воды не успел, на что директор, стоя в двери, ответил, что потом дома всё сделаю.
Конечно, мы были самые последние, кто сдал свои номера. Последние, кто прогревал на стоянке свои машины перед отъездом. Сёма успел сфоткать меня и Славу у входа в отель, в обнимку с медведем. Моим Тедди. Общий хохот опять накрыл всех, только Сергей Александрович не понимал в чём дело и сконфуженный сел за руль, а Сёма, желая мне удачи и загадочно подмигивая, пересел в машину к Льюису, так как они живут в одном районе и его завезут домой. Их машина уехала.
Мы со Славой были последние, кто уезжал со стоянки. Ещё раз обернувшись на отель, за крышами которого поднимался редкий пар от горячей воды, исчезающий в вечерней темноте, скорее всего мы подумали про одно и тоже: мы нашли друг друга именно здесь. Альфа вновь поцеловал меня, а я так привык к этому, что участвовал в этом процессе, пусть неумело, но, восхищаясь опытностью альфы, я просто наслаждался и радовался, как влюблённый дурачок-омежка, лопаясь от счастья.
Машина тронулась. На заднем сидении лежали мой Тедди и Персик, а я развалился на переднем. Под задницей был подогрев, в душе тоже, и я стал клевать носом буквально с первых метров на заснеженной трассе. Посмотрев в окно, я увидел вьюгу, которая кружилась в своём волшебном платье на пустых полях, что мы проезжали. Глаза закрылись и сквозь наступившую дремоту я услышал сладкое: "Поспи, котёночек". Я ещё слышу монотонный шум мотора, вспоминаю сладкую землянику и свой сон. Из всех кинжалов, я выбрал именно тебя, мой Слава, самый красивый, самый желанный, самый дорогой и надёжный альфа. И тот массажист, что сказал приятное о моём теле, я это тоже видел во сне. Опять всё сбылось, я знал, что так и будет, а то, что будет в будущем, не хочу знать. Пока ещё возможно чувствовать это счастье, я до последней капли буду впитывать всем моим телом, душой, твою любовь, альфа. Сейчас я живу, а то, что будет потом… Судьба. Я приму её. Но потом. Зато я буду знать, что значит такое — любить…
***
— Евгений… — Ммм… — Евгений, мы приехали. — Мм, Слава? — палец альфы скользил по моей щеке и взяв меня за подбородок, легонько прикоснувшись к моим губам, вновь сказал, что мы уже дома. — Да-да, мы долго ехали? — Три часа, сегодня на трассе были пробки: фуры не могли забраться при въезде в город, но мы проскользнули, слава Богу. — Слава, что мне делать? — я не знаю, куда я сейчас пойду, к нему или к себе. Директор отстегнулся, вздохнул так глубоко, что меня это насторожило. — Мой Женечка, сейчас ты домой... к себе. — К себе, а… — Тебе нужно принять душ, обязательно после щелочной воды и смыть всю минералку с помощью своего противоаллергического геля, у меня к сожалению нет такого. — Вот как, я понял. Забрав все сумки из машины, мы ждали лифт, что приехал за нами немедленно и уже поднимал на десятый этаж. — Слава, смотри, кто-то переезжает. Здорово, у нас будут новые соседи, — в коридоре стояла новая корпусная мебель в упаковке, диван, в разобранном виде и многое другое, но нам рассматривать было некогда. — Да, действительно, интересно, кто это мог быть? — альфа занёс все мои вещи в квартиру, и повернулся уходить. — Я думаю привычка не закрывать дверь за собой у тебя ещё не прошла? — Нет, не прошла, — я так ждал, что он развернётся, что обнимет, поцелует меня, что унесёт меня кровать и там… Слава ушёл. Привычка, привычка, он придёт, должен прийти. Всё мокрое бельё я унёс в ванную, да и сам там и остался. Мятный гель приятно заскользил по телу, я размазывал и втирал его во все свои клеточки возбуждённого омеги, я трясся от будущего, ну, сегодняшнего будущего, мы так и не дошли ведь до конца, а я хочу почувствовать его член в себе, я готов, настолько готов, что как дурак улыбаюсь и пою под струями воды, смывающей охлаждающую пену. Я пою, пою, у меня такой голос и всё благодаря лишь только сладким поцелуям директора, боже! Как это замечательно: нормальность говорить, дышать и петь! Звуки, что сейчас издаёт мой организм, это песня счастья, её можно слышать тогда, как говорят, когда поёт твоя душа, а она поёт, да ещё как! Шампунь, бальзам, песня, и я просто в раю. Набросив полотенце на бёдра я прошлёпал по пустой комнате, остановился по середине. Всё так же, но я другой. В комнате не то, что бы темно, мне видны стены, заваленный подоконник с рисунками, которые аккуратно сложил прошлый раз директор. Рядом художественные материалы. Второй подоконник пуст и я прошёл в прихожую и отнёс Персика обратно в его домик. Сонный, вывалившийся из банки хомяк пролез в свою норку и уснул. Я снова стоял и смотрел на голые стены моей квартиры, которые озарялись каким-то непонятным свечением, выше моего дома ведь не было рядом других зданий. Нет штор на окнах, зачем? Направо в такой же полутёмной комнате - не застеленная кровать. Налево - молчаливая кухня, что сейчас была мне не противна. И пусть папа делал её по своему усмотрению, на свой вкус и лад, но после того, как на ней покомандовал директор она стала мне немного ближе и не так отталкивала. Тёплый ламинат под ногами, тишина моей квартиры, тихое тиканье часов на стене, шум на кухне у соседа, приятный запах, холодные капельки с волос, что иногда падают на подсохшее тело. Я жду. Он обещал. — Ну что, студент, ужин готов, — Cлава стоял напротив меня с подносом, а что на нём, не рассмотреть, закрыто салфеткой. — Может всё-таки свет включим? — Нет, не хочу. Слава. — Да? — Ты останешься у меня? — А ты хочешь? — Да, хочу. Ты можешь поставить поднос на кухню? — я понимаю, чего так сильно хочу, поэтому и прошу. Нет, не есть. Директор унёс на кухню еду, но меня мучает совсем друге. Голод омеги-девственника, а альфа, что так безумно пахнет, близко. Не передать словами, когда к тебе прижимается любимый всем телом и только остаётся сделать, что вскинуть голову, где тебя поймают и жарко поцелуют. Втянув впалый живот от приятной внезапности, уронив полотенце под ноги, я только могу трепетать, принимая ласку горячих ладоней, губ, что дразнят, мучают, терзают. Директор подхватывает меня на руки и уверенно идёт в спальню, где также загадочно мерцает полутень, стоит одна большая кровать и больше ничего, лишь голый я и альфа, что скидывает свою одежду. Настойчивые поцелуи Славы, он ласкает моё тело всё ниже, ниже и пальцы вновь цепляют волосы директора, накручивая их, сжимая в кулаках и падая куда-то в пропасть от удовольствий, что дарит взрослый альфа. А я стону, ну не могу я всё терпеть в себе, мы дома и кроме нас здесь никого, и стены голые вторят мне эхом наслаждения. Как хорошо, мне нравится, ещё, возьми его ещё, и, словно слыша мои мысли, язык директора ласкает член между моих раскинутых ног. Мне не сомкнуть их и не хочу. Кружа, надавливая, проникая, его пальцы ласкают моё тело изнутри, касаясь сокровенного, желанного, чего-то тайного. И мне не стыдно так лежать, нет, пусть делает, что хочет, всё это нравится мне очень, все эти ласки языком, губами и приятное растягивание моей попы, я понимаю, так надо, и чувствую, что палец во мне уже не один, не два, а… — Женя, любимый, повернись на живот, прошу. Я повернулся, но остался стоять на коленях, в позе, что меня поставили, дааа… Горячее тело самца, его член, что скользит между моих ягодиц, его характерные движения сексуального танца, его сильная хватка за бёдра, всё нравится, всё... Мне больно, от сильных рук его, и я терзаю свою подушку, крича в неё от последующих внезапных ласк альфы, что целует и ласкает языком мой анус, так дерзко, нагло... Божеее, так ласково и нежно… — Женя, прошу, впусти меня, нет больше сил… О чём он просит, не понимаю, я весь перед тобой, делай что хочешь, и я сильнее прогибаюсь от ласк любимого, внезапно замираю от понятого… его пальцы исчезли, даа, хочу другое, давай, я постараюсь расслабиться… это… Это так… боль-но… это… нет, пока нельзя… — ААА, больно, мне больно, не надо, НЕТ! ЭТО МОЁ ТЕЛО, Я НЕ ХОЧУ! Еле дышу... Что было это? Я сжался на кровати весь в комок. Слава, что было это? Мне так больно, во всём теле миллиарды иголок, я не могу дышать… Ээ, Слава? СЛАВА?! Директор сполз с кровати и задыхался, реально задыхался, боже! — Слава, Слава, что с тобой?! Слава, я… я… В темноте комнаты я плохо вижу лицо директора, но всё же слышно, как хватает судорожно воздух альфа, как кашляет, и вновь с силой втягивает воздух, отталкивает меня от себя... Не понимаю, что происходит, ведь всё было хорошо… — … не плачь... прости... Он просит прощения, не понимаю, за что? — Слава, Слава, я не понимаю, что случилось, — слёзы сами текут, я вижу что ему плохо, но ничего не могу сделать… — Женя… не плачь... я поторопился… и вот результат, — Слава дышал через раз. Он лежал на полу, на спине, всё ещё шумно дышал, но уже не отталкивал, а перебирал ласково мои волосы. Поторопился? Результат? Не понимаю. Альфа осторожно поднялся с пола, сел на кровать. — Иди ко мне, малыш. Я прильнул к директору, всё ещё дрожа от произошедшего. — Всё хорошо, котёночек, я понял, и я… рад, Женя, — жар от его поцелуев в моей груди вновь возрождался. — Ты такой красивый, мой мальчик, иди ко мне, — альфа уложил меня на постель, и прилёг рядом. Мы всё ещё возбуждены, это слышно по нашему дыханию. Я не понимаю, что, что произошло… — Тише, всё хорошо, но похоже с соединением нам придётся повременить, давай дождёмся твоей течки и тогда мы сможем стать с тобой одним целым. Ты же не боишься меня? Нет, я быстро помотал головой, не боюсь. — Вот и хорошо, а сейчас продолжим, на чём остановились, только пойдём другим путём, мой милый, сладкий котёночек! — я завизжал от щекотки альфы, а потом застонал от поцелуев. Всё действительно вновь повторилось и на этот раз я кончил так быстро, насколько мог. Я лежал на своём альфе, оперевшись вновь на его вздымающуюся грудь; и всё ещё капало у меня с конца на живот альфы. Его пальцы выскользнули из меня, как ни странно, сегодня не было никакого геля, но всё же смазка присутствовала, возможно моя? Не хочу задавать сейчас эти вопросы, я насладился лаской директора в полной мере, ну почти в полной, хочу и ему сделать тоже приятное, пока окончательно не уснул. — М-можно мне тоже… ну, немного поласкать тебя? — Ты хочешь? — Я хочу попробовать, ведь тебе надо кончить, — и уже не спрашивая дальнейших разрешений, я сполз ниже по альфовскому телу на четвереньках, и перед взором предстал он, орган альфы. Я не так чтобы его вижу, я его просто чувствую, запах слышу и как бы мне тут это, приспособиться… — Евгений, может не надо, я могу и сам. Ну нет, ты вон чё тут мне делаешь, а я просто полижу немного, ну как мороженку, что ли. Кончик языка коснулся члена директора, и он дрогнул, директор, в смысле, да и его член тоже. Не противно, а то что Слава весь подтянулся, придаёт мне уверенности в том, что я делаю всё правильно, вот так, вдоль и язычком… — Женя, Женя, осторожно, не… надо… — Надо, надо, — я облизал всю головку члена альфы. Блииин, у меня такой игрушки, большой и нервно дёргающейся, мощной и вкусной, мнямм, никогда не было! — Боже, Евгений перестань, делай рукой, я не мммо…гу… — Терпи, директор, скоро кончишь, — я стал двигать языком вдоль стоящего пещеристого тела, так же как и Слава мне делал. Руки тряслись, слюна сочилась изо рта, запах и вкус, всё так для меня необычно, что я просто съесть готов это торчащее блюдо предо мной. Это слишком для меня, всё в мой рот не влезет и я решил что буду ласкать только выпуклую головку члена директора, а в остальном помогут мои руки. И, действительно, через несколько секунд, член заметно затвердел и выпустил содержимый секрет мне на лицо. Я конечно успел отодвинуться, но всё равно попало, так как я руками ещё водил по всё ещё выпускающему потоки спермы члену Славы. Фууух, вот такой работой я ещё не в жизнь не занимался… — Боже… Женя… отпусти ты наконец. Ой! Я разжал то, что держал, но всё же почувствовал на конце небольшое набухание. Это физиологический узел альфы? — Маленький разбойник! — Ааай, ай, ой, ха-ха-ха! — меня зацеловали, меня щекотали, — Слааа-ваааа! Не надо, не надо! — ой я не выдержу, боже! — Мои руки, они все… — Женечка, спасибо, у нас с тобой всё будет хорошо, только надо немного потерпеть, ты мне веришь? — Верю, но я не могу терпеть. — Это недолго, течка скоро будет и я возьму тебя, даже если ты мне скажешь нет. — Слава, я не скажу тебе нет, я и сейчас готов отдаться тебе, но наверное я ещё не подготовлен к этому. А у тебя ого-го какой, поэтому терпеть я не могу. — Не можешь? — у альфы непонимающий взгляд. — У меня руки все в альфовском семени, а я жуть как хочу… есть, ты ведь там что-то принёс, а? — Женя, я с тобой с ума сойду, боже, шлёпай в душ, ополаскивайся, я тебе разогрею, иди котёночек, — мне звонко вдарили по заднице и я удрал. Вообще, последние два дня из воды не вылажу, волосы уже до плеч стали. Я стал смывать сперму альфы, но она была везде на моём теле, поэтому я всё-таки залез под душ и быстренько ополоснулся. Вытеревшись, я нашёл в шкафчике чистые трусы, напялив так же быстренько их на себя, выкатил освежившийся и счастливый на кухню, а там горел свет и пахло безумно вкусно. — Ах. — Да-да, полуночники мы с тобой, как сказала бы моя бабушка… — У тебя есть бабушка? — Ээ, есть, старенькая, да, только не бабушка она мне, а прабабушка. — Вот как, а у меня никого нет, ну, только Тётя Марго и папа, — который скорее всего не помнит, наверное, как я выгляжу. Я вспомнил ещё и Бернарда и Брайена, что были моими ещё пока не близко знакомыми родственниками. — Ты скучаешь? — Я? Нет, что ты, мы не в очень хороших отношениях. Так, давай мне, что там у тебя, я ведь знаю, что моё любимое, я просто чуюю! — Малыш, и куда в тебя только влезает?! На стол предо мной поставили мясной запечённый рулет с тушёными овощами, как в первый день нашего с ним знакомства. — Слааав, ты когда это успел приготовить? — а сам уже обжигаюсь о горячий кусочек рулета, вилкой поддевая тушёные брокколи и запихиваю всё в рот. — В прошлый раз я приготовил два рулета, думал, что соседей будет больше, лишний рулет я заморозил, но ты оказался только один здесь проживающий, на этом этаже, а теперь, вот странно, ещё соседи будут. — Почему странно? — нанизав на вилку кучу стручковой фасоли я отправил её за очередным куском мяса, — дай перчик, мм, пожалуйста, — я протянул руку за розовой баночкой, что подал мне мой альфа. — Похоже я знаю, кто будут твои соседи, и это не особо меня радует. — Мда, Слава, ты ешь, а то ведь я приголублю всё, я так хочу... — Знаешь, почему я тебя котёночек называю? Та просто похож на голодного кота, маленького такого котишку, что потерял свою мамку, молоко уже не сосёшь, а зубы у тебя прорезались и ты впервые пробуешь мясо. Даже страшно с тобой рядом находиться! — Слава отрезал себе кусочек рулета и положил овощей. — Да? Страшно? Я что правда похож на бездомного кота? Это ты скорее похож на него! Посмотри, у тебя какой синяк на подбородке, даже припухло, – чёртова мелкая кукуруза, вообще не хочет залезать на вилку, но всё же за очередной порцией мяса и она отправилась следом, и уже подметая всё на своей тарелке я с полуголодным видом замахнулся ещё на кусочек мяса, но только без овощей, можно ведь, да? — Конечно, — мм, мой альфочка понимает меня без слов, а то, что у меня такой аппетит, он в этом сам виноват. Чёрти чем занимаемся уже второй день, у меня адреналинчик из крови вообще не выходит, дышу я прекрасно, и мой голос... — Слава, у меня ведь изменился голос, да? — У тебя самый очаровательный голос омеги, а теперь давай спать, завтра на работу. И да. В школе я для тебя — директор! Не забудь. Это нужно, пока… эм, пока всё не утрясётся, в общем прошу пока о наших амурных делах не болтать, ты понял, студент Оторва? — Да, сэр! Я понял, всё понял, как скажешь. А Сёме? — Этому можно, ты и так знаешь, что от Семёна бесполезно что-то скрывать, он как детектив, всё знает наперёд. Но прошу, будь осторожен и телефон всегда держи при себе, хорошо? — Ладно. Это что же? Томатный? — Томатный, томатный, пей, — альфа убрал всю посуду, помыл быстренько и забрав у меня пустой стакан, тоже его ополоснул. — Славааа, капец, я сейчас здесь усну. — Неет, мой хороший, зубки, свои маленькие, хорошенькие, белые зубки почистить надо. — А я уже не могу, — вот не поверите, сил не то, что зубы чистить, глаз поднять и то сил нет, — ААай! — Не кричи, сейчас будет тебе подушечка, кроватка и сон, — директор унёс меня в ванную, сунул мне щётку. Кое-как я почистил зубы, и залез обратно на директора, получая по дороге сладкие чмоки в висок... я уже засыпал… Ещё в голове отпечаталось, что простыни, наволочка на моей единственной подушке были чистые, пахли свежестью, отчего я совсем потерял реальность происходящего, приятно улыбаясь в неизвестность, но своё родное: "Спи котёночек". И что ещё важнее: "Я буду рядом" — я… получил…«Дневник альфы»
* Соседи? Интересно, может, просто совпадение? * Мы справимся, самое главное, что он любит меня, а всё остальное только дело времени и техники. Не получилось, я знал, что ничего не выйдет, но как же я мог отказать моему котёночку, что смотрит на меня такими глазами. Он ведь уже взрослый, и ещё никогда не знал альфы, боже, я рад, что всё так получилось. Я попытался его взять, но сила Талисмана не подпустила, и до пятницы никого к нему не подпустит, это точно. Евгений начинает чувствовать потребность в альфе, вечером даже от своего любимого блюда отказался. Душило капитально, уж точно. Просыпается его омежий организм, медленно, но просыпается, спасибо Ростиславу, и его золотым рукам. Я думаю, что всё будет удачно. Были конечно нежелательные элементы, в виде красавчика Роя, но исчезли с горизонта. Получил в глаз и смотался, кишка тонка на меня руку поднимать, отслужил бы сначала с моё. * Перед кем Евгений ещё тормозит? Перед близнецами, Тимом и Томом, и ещё тот, третий, что с головой не дружит. Эти парни сильны духом альфы, они гнетут моего омежку, надо будет обратить внимание завтра, да и смотреть в оба глаза до пятницы. Контроль, постоянный контроль. Его друзья-альфы с музыкального? Нет, у тех вроде есть постоянные партнёры, но, кто знает, на такого сладкого омежку и у них может крышу снести. У меня же снесло. * Вот ведь, подарок судьбы. У всех омеги, как омеги, а мне таинственный Талисманчик попался. Пиздец, какой хорошенький, он и сам даже не подозревает, какой он на самом деле. Погоди, Женя, вот вступит в полную силу твоя течная физиология, и альфы к тебе прилипнут, только раскидывай их по разные стороны, чем я и буду заниматься эту неделю. Блять, и спрятать-то его нельзя, спугнёшь, Талисман на виду должен находиться, в знакомой территории. Смотреть можно, а трогать нельзя! Это бабка, её проделки, говорит одно, а делает другое. Плоха стала, отец написал, что не доживёт до Нового Года. Крепись бабуля, хочу показать тебе ещё своего любимчика, что ты мне напророчила. Он, конечно, смешной, красит волосы, в ушах серёжки, но он мой, единственный любимый истинный омега. Я его просто обожаю и готов целовать каждую минуту! А какой у него голосок, как он поёт, если бы ты только слышала голос Евгения. Мне бы только дожить до священного дня, только бы его удержать, и всё будет, как ты сказала. * Помимо всего моего любовного, завтра очередные переговоры о будущей выставке художников в детском доме. Это привлечёт телевидение туда, и нам польза: увидят талантливых молодых художников; и воспитанникам детского дома тоже большая польза. На носу что? Правильно, новый Год, малышам нужны подарки, а их кто дарит? Правильно, спонсоры. СМИ сыграют огромную роль в этой предновогодней выставке, которую наверняка покажут по местному телевидению... А у Жени даже и телика нет. Компьютера нет. Да у него ничего нет, кроме оборудованной по последней моде кухни, на что он тоже забил. Видимо всё-таки с родителями не сложилось капитально у мальчика. Он переживает, это видно, бедняжка, справимся, я буду рядом и подскажу, что делать надо. А насчёт телевизора, да и в принципе всего остального, надо подумать, завтра и начнём. * Что ещё написать тебе, мой дневник? На этой неделе и выступления музыкантов на катерном заводе, когда только не знаю, дату пока не согласовали. Что делать, будем выступать, договор подписан и ради питания студентов придётся отдуваться всем, да и опять же - телевидение, а это много значит. * Завтра жду Бориса, должен успеть; лыжи третьей парой, последней; у меня совещание и физкультуру некому вести, а отменять нельзя. Маргарита Львовна всегда в курсе всех школьных событий, ну кроме моих сердечных, конечно, хотя, кто её знает, умная бета. Хоть я и подписал договор о замене её на посту директора, но мы то знаем, что это по старой дружбе, ради своего отца я согласился, и кто бы знал, что именно в этом городе я найду своё счастье?! Борис молчит, что думает альфа, что на уме его, не знаю, но пока пусть поработает здесь, отец его отпустит, итак уже четыре года на него пашет, из которых два был его телохронителем. Тем более здесь теперь тоже его омежка. Я вообще не представляю, как они найдут общий язык, из Бори и слова не вытянешь, сколько он классов закончил, не помню, но это будет что-то с чем-то. Любовь этому название, только Любовь, больше ничем не объяснить притяжение этих двоих, истинная парочка и всё тут. Бедный Сёма, малыш скучает без своей большой африканской игрушки. Скоро, скоро приедет твой Борис и уже не расстанетесь вы с ним никогда. * Мстислава не было, понятно. Он всё в поисках. Пусть. А Женя, который суёт свой нос в чужые телефоны! Я ведь знаю его натуру Талисмана, он её показал во всей своей красе в тире, а с телефоном справиться? Да ему раз плюнуть, хоть какой пароль поставь, на бессознательном прочитает! Ладно, надо идти к нему, спит как сурок, точно Ростислав сказал, свернётся калачиком и сопит, сладко так. Котёночек, не сурок, приголубь - замурлыкает, точно. P.S. А ласки твои, Женечка, такие милые, что хочется съесть тебя целиком, да не по зубам ещё. Терпения мне, терпения бедному альфе.
