История омежки - "Талисмана" или манна небесная

       Аделина… Телефон звонит, он где-то на полу. Протягиваю руку, шарю... Нет, он в джинсах, лежавших на сумке. Когда я приехал из источников, то… Слава! Аромат кофе, пробивающийся через дверь в спальню, основательно меня пробудил.        — Ммм, как хорошо, — переворачиваясь на живот я обоими руками сгрёб подушку под голову, слушая незнакомые звуки из кухни. Сладкая истома разлилась по всему телу, всё ещё не выпуская меня из плена возбуждения. Ночью я постоянно был в руках своего альфы, сколько я спал не помню, но когда просыпался, то наталкивался на Славу и всё начиналось по новой: поцелуи, любовные ласки, неземное удовольствие, мы просто не могли насытиться друг другом. Не удивительно, что вставать совершенно не хотелось и конечности не двигались, причём все. Дверь тихонько отворилась. Кровать не скрипнула, а только немного прогнулась под тяжестью альфы. Как же вкусно пахнет кофе, но этот запах перебивает другой, мой родной и таинственный — запах моего альфы, который не заглушить ничем. Услышав в новом утре что-то знакомое, я всё-таки открыл глаза.       — Ну, здравствуй, любимый, — рука Славы убирала мои волосы с лица. Он поцеловал меня в лоб; от него ещё пахло мятным одеколоном. Побрился, вижу. — Как самочувствие, Евгений?       — Ещё не знаю, — но слышу, что голос мой такой же, как и вчера, говорю чисто, без хрипа и нижних оттенков, дышать легко. В руках и ногах приятно поламывает. Я тихонечко потягиваюсь под одеялом, и тут же меня поглаживают, блин, так приятно.       — Евгений, побереги голос, и да, ромашка кстати, — опять стакан отвара. Да пожалуйста.       — Не горячая?       — Нет, котёночек, тёплая.       — Сладенький ты мой, как бы я хотел остаться с тобой здесь, — Слава легко поцеловал, извлекая из меня стоны, словно звуки из музыкального инструмента. Так умело играет, только тронет или посмотрит, так эротичная музыка из меня и исходит. — Но работа зовёт, а тебе пора в школу собираться.       Утренняя сонливость быстро ретировалась, и возбуждение вновь накрывает меня с головой от бархатного голоса альфы, ласкающего слух моего ещё девственного нутра.       — Боже, Евгений, какой же ты проблемный парень, тебе надо отдохнуть немного, смотри на моих парах не усни, а то поставлю двойку. Всё, мне пора ехать, у меня планёрка. Вот твой телефон и он заряжен. Я на связи, прошу тебя, звони в любое время: приду, приеду, прилечу. Так, скажи мне, что всё у тебя нормально, всё ведь хорошо?       — Да, Слава, всё отлично.        Ты и правда не можешь быть со мной двадцать четыре часа в сутки, да и ребята скоро придут. Под утро птиц во сне видел, таких шумных, надоедливых, понятно, что это Лёша и Сёмка, опять опекать будут. Но змея, приснившаяся мне во сне, которая распугала всех птиц вокруг меня, насколько ядовитым окажется её укус и откуда ждать беды? И когда? Никто не знает, а то, что это будут и это будет больно, я знаю. Сны всегда сбываются, а этот не предвещал ничего хорошего.       — Так, Евгений, слушай меня: сейчас в душ, затем в школу, у тебя высшая математика, мхк, пара лыж...       — Я хочу пойти.       — Евгений, у меня в это время совещание, буду ли я в школе или в департамент уеду, не знаю ещё, но, пожалуйста, везде с собой телефон держи, а то я буду волноваться. А после всего этого, ты не забыл?       — Да, Слава, мне надо ехать в больницу.       Альфа растянулся в улыбке, допил свой кофе, ещё раз поцеловал меня, оставляя привкус кофе с горчинкой на моих губах, похлопал по попке и, резко встав, ушёл. Фууух. Наконец-то. Я выдохнул и расслабился. Начинается вторая неделя моей новой жизни. Да, именно вторая, и именно новой, так как буду считать, что до Славы я не жил, а так, потихоньку отдавал концы, существовал, так и не сумев найти себя в этой жизни. А сейчас? А сейчас безумно счастлив, что у меня есть такой человек, о котором я думаю постоянно. Всё мне в нём нравится, я его просто обожаю, люблю, люблю.       — ЛЮБЛЮ!       Последнее слово эхом пустой комнаты прокричало мне правду. Сбросив одеяло на пол, я свернулся по привычке в комок. И что дальше? Как мы будем жить? Он директор и просил меня вести себя в школе, как учитель и ученик, но долго ли это протянется? Сёма не расскажет, а я смогу не выдать себя? Протопав в ванную, поздоровался с зеркалом. Ого, вот красавец! На лице лихорадочный румянец, глаза блестят, губы припухли, на шее… Это что? Засосы? Это засосы?! Чёртов Слава, когда успел понаставить, я даже не помню ничего. Вот зараза, впрочем… Так, у меня милый засосик слева, и справа, и на ключице тожеее и... Вот оборзел! Да на мне живого места нет!       — Значит в больницу, да Слава? И каким образом я туда пойду?!       Включив кран, ледяной водой я охлаждал горевшие губы, лицо, шею. Вот директор, почувствовал своё и пометил. Я повернулся спиной к зеркалу, там то же самое, возле шеи. Не кипишим, надо одеть водолазку под горлышко и всё нормально будет, никто не увидит, а только я буду рассматривать и наслаждаться ночными подарочками Славы.       Вспомнив про подарочки я нашёл в ванной пакет с шампунем и всякой своей дребеденью, где лежал маленький берёзовый листик с дыркой. Достав его, я унёс его в спальню, где в кровати под матрасом, валялся мой старый дневник. Туда я и заложил листик, пусть сохранится на память о поездке на горячие источники.       В школьную сумку я запихнул подарок для Лёшки, и ещё всякой фигни для своих друзей с музыкальной группы. Железо для альф-кожемяк тяжёлым грузом легло на дно моего школьного рюкзака, донесу как-нибудь.       На кухне стоял приготовленный завтрак: проблемная овсянка, бутерброд с сыром, чай с лимоном. Рядом записка.       «Всё съешь, позвонишь мне, скажу, где утренний сюрприз найти. Персика своего покорми».       Съел, куда деваться, ну не выколупывать же мясо из каши, лень как-то по утру, а сюрприз хочу. Хомяка покормил. Славе не позвонил, а смс отправил.       Ответ пришёл: "поискать там, где пусто".       Ну и где же у меня пусто? Да у меня везде эхом отдаёт, кроме кухни… А где у меня на кухне пусто? В холодильнике!       — Ммм, Славушка, какой ты хороший, — бормотал я себе под нос, запихивая ягоду за ягодой себе в рот. — Спасибки тебе за вкуснятину, какой фокусник, и где ты отрыл её зимой? — нахваливая директора, наслаждался я земляникой.       На столе стояла коробочка с витаминами. Я посмотрел, точно они. Мне Бернард тоже говорил вроде, что пилюльки надо пить. Взял одну, но на упаковке говорилось, что они для альф. Положил обратно, вдруг что-нибудь не так ещё пойдёт, мне и так своей астмы хватает. Съев всю земляничную прелесть, я стал собираться в школу.       Уроки конечно я не сделал, да и когда? В пятницу меня выдернули на регистрацию, потом я дома болел, потом Сёма меня на источники собирал, Слава по всем баням таскал, а я как кукла неживая. Надо собраться с мыслями и подумать, как дальше жить. Однозначно всё изменилось, мне ведь уже восемнадцатый год идёт, а я, словно ещё маленькое дитя, жду сказки. Боже, ведь правда, омега, что ждёт чуда из сказки. Я вновь бубнил себе под нос, собираясь в школу. Книги в библиотеку, тетради, да фиг с ними, с уроками, учителя компетентные люди, всё простят и поймут. К Миронюшке в библиотеку сбегаю, тот поможет. Ну, а что? Я же ему помогал? Так, за квартиру надо заплатить, новый месяц начался. Где мои новые футболки? Вот они. Одев синюю, поверх водолазку, я понял, что кроме джинс у меня ничего нет, в смысле тёплых зимних штанов нет. Сегодня же лыжи и я буду заниматься физкультурой, но в джинсах? Блин, замёрзну наверное, шо делать? Я ведь не планировал, что всё так будет, и что на лыжах я буду шпарить. Я порылся в сумке, достал кошелёк, посчитал все свои сбережения, что остались от поездки. Хватает. Заплачу за своё жилище и надо купить немного зимней одежды, я ведь сейчас буду на лыжах гонять и на коньках хочу тоже… Опять загадываю наперёд. А правильно ли? А надо ли? Правильно и надо, это всего лишь только вещи и больше ничего, вот сегодня и пойду и куплю, потому что это я, это моя жизнь и я так хочу и всё, вот!       Мини-Тедди я прицепил к ключам от квартиры, чтобы всегда он был со мной. Долбаная шнуровка, но видок кожаных дорогих ботинок того стоит. Ну что, пора в школу. Только я открыл дверь, как в квартиру чуть не ввалились румяные Лёшка и Сёмка. Неожиданным тонким ароматом накрыло меня. Это от Лёши, он ведь беременный.       — Жека, здорово, ты чё…       — Женя, это ты?!       — А кто ещё? Что за конвой опять с утра?       — Женя, ты какой-то.. не такой.       — Это я не такой, ты на себя посмотри! Алёшка, что ты с собой сделал? — у друга из-под шапки торчали короткие волосы.       — Аа, это, нууу, Брайен виноват…       — Конечно Брайен, кто же ещё, у тебя щас всё время альфа виноват будет, — Сёмыч сдёрнул шапку с Лёшки и я увидел остриженные каштановые волосы, чуть ниже ушей, с боку светлая прядка. Ничего от косички и не осталось. Омеге шла стрижка, он стал ещё привлекательнее, оголилась шея, что была чиста от печатей альфы, не то, что, блин, у меня.       — Лёха, как стрижка называется и где подстригался? — Сёма отдав шапку сокурснику, запихивал нас в лифт.       — Маргарита Львовна сказала, что это двойное мужское каре. Она возила меня туда, где всех подстригают…       — В парикмахерскую, — уточняю я.       — Да-да, в парикмахерскую, там меня и подстригли. Потом сфоткали. Маргарита Львовна меняет мой паспорт.       — Классно, тебе идёт. А Брайен-то чем виноват? — Сёма выталкивал нас из лифта к выходу из подъезда.       — А что? Он обещал, что я выйду за него, но фамилию менять не буду! Как был Матиольский, так и останусь. Д-должно же что-то ос-с-таться от меня прежнего…       — Лёш, ты успокойся, — омега, когда нервничал, то всегда начинал заикаться, это я ещё при первом нашем знакомстве понял.       — А он, а он, он сказал, что сегодня пойдёт в загс и переделает все документы на свою фамилию, а я не хочу! Вот у твоего директора какая красивая фамилия — Князев…       — Сёмыч, ты рассказал? — я остановил друзей пред выходом на улицу.       — Ну, мы друзья же, — с улыбкой произнёс Сёмка. И этот туда же, обстриженный заика, тоже лыбится.       — Вот только хоть слово скажете сейчас, прибью, — натянув шапку посильнее, я вытолкал прилипчивых омег из подъезда и вышел сам под исполнение протяжной песни "Народное средство". Да пусть знают, мне надо с кем-то радостями в жизни делиться, а то я от своего счастья лопну.       — ГАВВВ, ГАВВВ, ГАВВВ...       — ААА!!! — заорали мы, когда собака дворника бросилась на нас. И нет, чтобы отгонять её, так мы все трое в кучу сплелись. Вот она, трусливая омежья сущность!       — Джек! На место! — прохрипел старый альфа, а над нами заржал, вот смешно ему! Фуу, нет, что за животное, сдохну, наверное, точно. Овчарка ушла, рыча и оглядываясь временами на нас, показывая жёлтые редкие зубы.       — Вот дура, напугала! — прокричал Сёмыч и наконец-то мы все отцепились.       Собака повернулась, посмотрела вновь на нас ещё раз и убежала за своим хозяином, который убирал снег с дорожки ведущей к дому.       Алёша поднял свою кожаную папку, отряхнул от снега и прошептал, оглядываясь на овчарку:       — В школу?       Мы не ответили, а, хохоча над испуганным Лёшкой, двинули на учёбу.       — Так почему ты всё-таки волосы обстриг, Лёш?       — Нуу, Брайен всегда говорит, что ему нравятся мои волосы, а мне они уже надоели, мешают, слишком длинные стали. Маргарита Львовна приехала и предложила свою идею на счёт моего нового образа, а накануне Брайен мне мораль читал, что все омеги должны быть под фамилией мужа. А я не хочу! У-у меня ведь из прошлого ничего не осталось, только одно, моя фамилия и имя. Он сказал своё окончательное решение, а я, я назло Брайену вчера сделал стрижку.       — И чё, Брайен тебя ещё таким не видел, что ли? Вот вам с Марго влетит! — Сёмыч пинал по дороге пушистый снежок.       — Не видел, он всю ночь в своей мастерской был, домой не приезжал, — омега горестно вздохнул.       — Да ладно, не переживай, он тебя любит и с волосами и без волос, да и малыш скоро у вас появится, а стрижка тебе очень идёт, — поддержал я Лёшу. Меняется тема, меняется и настроение. При воспоминании особого положения молодого омеги, появился стеснительный румянец на лице друга, мы обняли Лёшу за плечи, радуясь за него. У нас-то всё неопределённо пока, что у меня, что у Сёмы. Последний ждёт своего альфу-мулата, как я понял, который сегодня должен явиться. Ждёт, но на удивление ни слова об этом.       В школе всё было тихо, даже прям подозрительно как-то. Посмотрев расписание и не увидев в нём ничего нового, святой троицей мы отправились на второй этаж учебного заведения к Антону Александровичу на лекции. Математика учит точности мысли, подчинению логике доказательства, понятию строго обоснованной истины, а всё это формирует личность, пожалуй, больше, чем музыка.       Уроки мне давались легко, я никогда не зубрил, просто решал всё, даже не задумываясь над заданиями. Сёма, со своей особенностью хамелеона, видел и запоминал все формулы с одного раза и действовал, как я понял, методом быстрого подбора, он тоже не заморачивался на счёт математики. Лёша. А что можно сказать про Лёшу. Хочу всё знать, это про него. Вот у меня сегодня рюкзак тяжёлый от подарков для друзей с музыкальной группы, а у него такой рюкзак постоянно от книг из библиотеки. Он их читал, нет, правильнее будет сказать глотал, даже можно сказать, что он родился со способностью скорочтения. Если что-то не понимал, то он все книги перевернёт, но найдёт нужный ответ. Упрямый омега и его Брайен тоже такой же. Парочка, блин.       Лёша в школу искусств поступил, когда набор студентов уже прошёл, в конце сентября, тоже как и я дичился всех. Альфы сразу запали на новенького омежку, но у того уже был покровитель в лице Брайена. Много слухов ходило около этого невинного на первый взгляд цветочка. Однако омега оказался не так-то прост. Тяга к учёбе у него была такой сильной, что он часто сбегал от своего альфы и пофиг на всех, в хорошем течном периоде приходил в школу. Сколько было драк из-за него, потом всё улеглось. Вся школа знает сейчас, что он неприкосновенный омега, да и по курсу он на первом месте. Маргарита однажды мне рассказывала, что у него никого из родных нет, и своих родителей он даже в лицо не видел, и есть ли они вообще и кто они? Никто не знает. А я вот своего папашу в лицо хорошо знаю, но от этого мне не легче.       За эти три месяца я сдружился именно с этими омегами. Сначала болтливый Сёмыч, что приставал ко мне, пока я не понял по какую душу он меня терзает, а когда понял, то отшил. Но за это время мы так привязались друг к дружке, ну Сёмыч и приклеился ко мне, как банный лист. Может потому, что я по большей части молчал, а ему хотелось с кем-то поговорить. Перекинувшись на новый омежий объект, он так от меня и не отстал, беря надо мной шефство.       Сегодня лекция для скульпторов тоже, присутствуют и фотографы, с танцевальной группы есть омежки. Я лежал на своём рюкзаке и рассматривал всех в аудитории. Было не шумно, а просто монотонно так, мои мысли заглушал гул студентов, болтающих о том, о сём, а я был ещё на источниках, приятно перебирая в голове последствия поездки. Одним глазом наблюдал за Сёмычем, он объяснялся со своим фотографом. Лёша читал книгу, как всегда. Обычная пред лекционная обстановка и, когда профессор зашёл, все замолчали и приготовились слушать. Обращая внимание на студентов, я видел новые парочки из омег и альф, причём с разных факультетов, стояла тишина, всё прямо так и надо, значит, знакомство на неделе вылилось для всех в приятное времяпровождение на выходных. Ну что, директор, стратег, всех передружил.       Антон Александрович позвал старост со списком, кто присутствует, чтобы отметить в журнале. С первого ряда вышел Батон. Он что, староста у скульпторов? А я и не знал. Да честно говоря и не интересует этот парень меня. Я рассматривал альфу с медными волосами, который делал свою работу старосты, осматривая аудиторию. Мне даже подмигнул. Вот дурак, что это он? Придурок, да и только. Я отвернулся от него, но тут Сёмыч вытянул из-под моей головы рюкзак, вернее попытался…       — Ты чё там кирпичи притащил, что ли? — шептал мне Сёмка, вытаскивая мои тетрадки и ручки.       Ой, а я и забыл совсем. Обернувшись назад и увидев своих кожемяк, я стал вытаскивать подарки для своих друзей. Благо мы сидели на предпоследнем ряду и Антон Александрович не очень обращал внимание на студентов, увлёкшись объяснением новой темы.       Барабанщику я купил напульсники, кожаные браслеты с шипами, классные такие, себе тоже бы приобрёл, да на моих руках они висят, и проворачиваются. У Вовки сразу ручка выпала и он перестал писать, когда увидел напульсники. Руками он показывал, типа это мне? Да тебе, тебе, кому же ещё. Руки барабанщика всегда на виду, а шипы с рядами заклёпок стального цвета на чёрной коже смотрелись в унисон с его косухой, которую он даже на лекциях не снимал. Гитаристу я подарил суперский ремень, на альфе такого масштаба ремень металлиста тоже будет стильно смотреться. Подарок Роме понравился, потому как по всей аудитории пронеслось громкое "бляяять", когда альфа развернул упаковку. Другому альфе, что дружит с бас-гитарой я подарил цепи, зная его слабость к этим украшениям. Ему тоже понравилось, и студенты вновь всколыхнулись от знакомого матерка.       Тут наконец поверх своих очков профессор заметил оживление в нашей стороне, но все трое альф дружно улыбались ему, сидя за маленькими партами с прямой, вытянутой спиной. Я хихикнул и получил замечание, как и Лёша и Сёмыч, которые наблюдали за происходящим.       Миша играл на синтезаторе, как и я, но по большей части был нашим вторым вокалистом, он получил от меня копилку в виде мини-казаков, с металлическим наконечником. Я их купил в самый последний момент, вспомнив о высоком омежке, у которого была мания везде и всегда ходить в коротких сапогах с цепями. Сувенир я подал в пакете, при разглядывании которого по всей аудитории прошёл свист и вновь Антон Александрович обернулся в нашу сторону. А мы что? А у нас лекция, мы слушаем, посадка прямая, просто действительно рюкзак тяжёлый, надо раскошеливаться.       Ещё альфа, что в основном исполнял мои песни — тоже, кстати, Мишка, но этого мы звали - Миха, чтобы не путать с омежкой, сидел на первом ряду, вместе с Томом и Тимом. Я купил ему футболку с любимой музыкальной группой, да ещё кучу булавок и заклёпок, серёжек разных, нашивок на джинсы, они в магазинчике дешёвые были, а Миха любит украшать свою одежду железом, от этого он круче и тяжелее, угрожающе, что ли выглядит. Это он так говорит, но на самом деле тело лидирующего в нашей группе вокалиста худое, а голос сильный, тяжёлый, с хрипотцой, и сразу не поймёшь, что ему принадлежит.       Миша и Миха, они чередуют свой бас и тенор, спелись в последнее время не только как участники нашей группы, но и как парочка, мы уже догадываться стали. В музыке это видно, чувствуется синхронность. Итак, долговязый Миха просто молча взял пакет и слинял с урока, чтобы не шуршать.       — Ему тоже понравилось, удрал, щас пока все заклёпки не перещупает, обратно не вернётся, — прошептал Семыч.       На дне рюкзака лежал подарок для Лёши — флэшка в виде металлического браслета с гравировкой. Я защёлкнул подарок на руке рядом сидящего омеги, внимательно слушающего лекцию.       — Ой, что это?       — Флэш-накопитель, тридцать два гига, тебе туда библиотеку сбросить можно, зачитаешься.       — Библиотеку? — явно Лёша не понимал, о чём я говорю.       — Сёмыч? — я просил помощи у болтливого омеги.       — Лёшка, я потом тебе всё объясню, тебе понравится, поверь, а теперь давайте уже будем матрицы учить, решать, что ли, — Сёмыч подсунул всем тетради.       Опустошив свой рюкзак, думать не хотелось совсем. Я писал, но засыпал. Может всё потому, что был плотный завтрак? Не знаю. Я рассматривал альф, сидящих в зале, взгляд опять остановился на Батоне. А как его вообще зовут? Имени его я даже не знал, он идиот, но имя? Взгляд перевёл на близнецов. Черноволосые опять припёрлись в одинаковом. Все что-то пишут, а мне лень…       — Ай, чёрт, больно же! — я потирал ушибленный локоть и сверлил Сёмыча обиженным взглядом.       — Не храпи на уроке! — шипел Сёмыч.       — Что? — не понял я.       — Не храпи говорю, — Сёмыч постучал авторучкой по моей закрытой тетради.       — Я что, уснул?       — Женя, ты не выспался из-за директора? — Лёша хитро улыбался. Его ясные сапфировые глаза прожигали меня на сквозь, а запах одурманивал… так пахнет… неж-но…       — Ай!       — Жека, ты чё офигел, что ли! Не храпи на лекции, хорош спать, — я потирал вновь ушибленный локоть, но глаза всё-равно закрывались и голова такая тяжёлая стала почему-то...       — Извините за опоздание, можно пройти?       Я не верил своим ушам и глазам! Жулио?!       — Да-да, проходите, я в курсе новых студентов, директор предупредил меня, — Антон Александрович поискал глазами где свободно и указал место у окна.       Омега с шелковистыми чёрными волосами до пояса привлекал всеобщее внимание. Рядом с Жулио был Лари и тот, блондинчик, Томи вроде. И что это их сюда всех припёрло? Вновь прибывшие уселись, по аудитории прокатился шепоток. Лекция продолжилась, мы с Сёмой пожимали плечами, чёрт его знает почему накануне Нового Года у нас в школе появились они, очень странно.       По окончании урока меня схапали и расцеловали кожемяки. Альфы мои. Блин, я и их уже тоже своими зову.       — Женя, слушай, мне нравится, — Вовка крутил кистями рук в разные стороны, показывая напульсники Ромке.       — Бляять, дай посмотреть…       — Да иди ты, у тебя вон свой подарок есть, убери грабли, это мне Женечка привёз, а, кстати, куда-то ездил, что ли, откуда взял? — Ромка всё же стянул кожаные браслеты с барабанщика и примерял на свои запястья, а Вовчик трепал его новый ремень. В аудиторию вбежал с пакетом Миха и подхватил меня на руки.       — Женька, это чё такое вообще, где взял? Это же мне?       — Да тебе, тебе, отпусти ты его, — орал Сёмыч, волнуясь за меня.       — Понравились?       — Ещё бы, заклёпки с алмазами, ты прикинь как я в эту пятницу сверкать буду! Да я ими всю свою куртку облеплю, — альфа спустил меня на пол. Блин, сжал, так что рёбра затрещали. Я поморщился, больно.       — Ээ, в пятницу? - что уже на этой неделе выступления что ли?! Мы ж толком-то и не репетировали, какого хрена?       — Да, да в пятницу, правда ведь, парни?        Все альфы подтвердили, и подошедший Миша тоже.       — Мишута, глянь, ну-ка зацени! — Миха уже обращался к своему любимчику, что скромно стоял рядом, рассматривая мечи в ушах своего альфы.       — Неплохо, неплохо, — ответил омега на восхищение Михи. Миша был тихий, спокойный, пока его никто не трогал, однако быстро воспламенялся, если его задевали из-за его роста или внешности. Гори труба, никто не хотел связываться с психом, как говорили вокруг, а нам он нравился. Мы к нему в душу не лезли и он к нам тоже, так что сработались на репетициях, ну, а потом и Миха его приручил потихоньку, по росту подходили друг к другу, там уж совсем нам посвободнее дышать стало. А пели они классно, завидно даже.       — Спасибо Женя за подарки, куда гонял?       — Да на источники ездили с Сёмкой, так, побарахтались немного, а сувениры вам, типа под Новый Год.       Все уставились на шумевших альф-гитаристов, что делили между собой цепочки. Было ржачно на них смотреть, на этих детин, они как на базаре торговались. Ромка выпрашивал короткую витую цепь у Баси, а тот жидил.       — Пошёл на хуй, бери вот эту и всё, охирел, что ли, тебе и ремень и цепочку, иди и пососи…       — Ну привет, Женя.       Все разом повернулись в сторону подошедших незнакомцев.       — Привет, Жулио, — я поздоровался.       — Всем привет! — подхватил Сёмыч, — а чё это вы к нам понаехали?       Жулио не обратил внимание на вопрос, вальяжно тряхнул головой, убирая свои раскошные волосы назад, отвечать Сёме он и не собирался, лишь только гипнотизирующе смотрел на меня. Пересохло во рту всё, блин.       — Знакомьтесь парни, это Жулио, это Лари и Томи, — показывал я поочерёдно на новеньких, — мы в субботу на источниках познакомились.       Все наши сказали хай, альфы пожимали друг-другу руки, да и омеги тоже. В кутерьме знакомства у меня завибрировал телефон в джинсах. Контакт номер один — «ДИРЕКТОР». Первый раз он мне звонит, надо ответить, может что-то важное. Пришлось улизнуть в коридор, где было потише и поменьше народа.       — Да, Слава?       — Евгений, ты Жулио уже видел?       — Да, только что со своими друзьями познакомил. Почему они в нашей школе?       — Послушай меня, они будут учиться у нас с этого дня, все трое зачислены в танцевальный класс и это не по моей воле, тут Маргарита Львовна распорядилась. Я вечером всё тебе объясню, а сейчас прошу только одного: общайся с ними поменьше, а так же Лёшу и Семёна предупреди, — прозвенел звонок. — У меня лекция сейчас, но ты всё понял?       — Ага, понял, мы же через урок встретимся?       — Да-да, всё будет хорошо, верь мне, и будь осторожен, телефон с собой всегда держи. Как самочувствие?       — Нормально, только спать сильно хочу…       — Ну оно и понятно, ночку помнишь? — я покраснел от голоса альфы в мобильном сотике. — Это хорошо, это замечательно, котёночек. Всё, марш на математику.       Директор отключился. Интересно, Жулио будет учиться у нас? Почему омега переехал из мегаполиса к нам в Прибрежный, да ещё и с двумя своими друзьями-альфами, что трахают его оба? А Рой? Он тоже с ними? И почему я спать хочу и это замечательно? Ничего не понимаю.       — Евгений, проходите на лекцию, и будьте пожалуйста внимательны на второй паре, — Антон Александрович завёл меня в аудиторию.       Со второй лекционной минуты я опять клевал носом и даже прибытие Жулио и то не будоражило мои мозги, вот хотелось спать и всё. Сёма учился и за себя и за меня, просто наблюдая за всем вокруг, за мной в том числе. Глаза потихоньку закрывались и закрывались…       Как всё-таки я люблю воду, погружаться в неё, нырять и плыть, плыть, сколько хватит мне воздуха, а потом всплываешь так быстро, насколько позволяет твоя оставшаяся сила… Воздух, наконец-то! Лето — пора каникул и все дети на пляже, их родители, весёлый звонкий смех, но почему я отдельно от всех, на мостике, что в тени разросшейся ольхи. Старое дерево стало таким раскидистым, я вижу только черноту в воде… и что-то в ней живёт и наблюдает. Гадкая змея, твои глаза я вижу, черна как ночь и выползаешь. Я не могу и двинуться, стою, как к мостику примёрз, не подвинуть ногу, а ты обвиваешь и больно так кусаешь…       — ... не спи, урок идёт, — Лёша тряс меня за плечо.       — Мм? Что? — я опять задремал, блииин. Потерев глаза кулаками, я зевнул и тупо уставился на доску, которая вся была исписана мелом, потом перевёл взгляд на знакомую троицу. Все слушали лекцию, что-то писали, а моя башка клонилась к парте. Еле досидев до звонка, я вышел со всеми в коридор. Сёмыч потащил меня к кофе-автомату, запихнул в меня вонючую гадость, и мы попёрли дальше на четвёртый этаж в кабинет МХК.       — Оторва, зайди пожалуйста в мой кабинет, там тебя Святослав Ярославович ждёт, — Льюис Вениаминович поймал меня на третьем этаже, придерживая за руку, окутывая знакомым барбарисом.       — Ладно, — я опустил глаза в пол, что-то мне немножко стыдновато. Источники это одно, а в школе он для меня учитель и всё знает про мои шуры-муры с директором. Льюис ушёл и я тоже направился к тому, кто меня ждал.       Вот она, дверь куратора, где частенько соприкасаются телом Льюис и Серёжа. Кабинет как кабинет, за всё время я бывал тут несколько раз, когда Сёмыча искал. Кругом картины, некоторые ещё в проработке, многие были уже закончены. У окна стоял мой альфа. Барбарис померк, на горизонте маячил шинус розовый, заставляя меня нервничать, сильнее трепетать крыльями носа и шумно вдыхать воздух доминантного альфы. Опять оно, возбуждение, чёрт, а что я в течку буду делать, вообще с альфы не слезу, что ли? Ой, что-то я уже всего боюсь.       — Ну что ты, что ты, Женя, иди сюда, — директор подошёл ко мне и обнял. Я наконец-то выдохнул, расслабился в знакомы руках, если можно так сказать.       — Я на счёт Жулио. В договоре, что я подписал, пункт был один. Право принимать студентов, теперь уже скоро в академию искусств, остаётся за твоей тётей, как и отчислять.       — Ты знал об этом?       — Да Женя, знал.       — А меня отчислить хотел.       — Ты был наглым омежкой.       — Я просто есть хотел, а ты готовишь очень вкусно, — подлизывался я. — Академия искусств?       — Да, сегодня на планёрке обсуждали, что переход из одного вида образовательного учреждения в другое нужно сделать перед Новым Годом, приказ свыше.       — Мм, понятно, кипа бумаги, — Слава гладил меня по спине, такое знакомое и приятное чувство.       — С Жулио будь осторожен, омега очень заносчив, и с ним его два телохранителя, так скажем. Пока я не могу тебе всего сказать, ты же знаешь тётка твоя не любит сплетен, только факты ей подавай. А факты таковы, что эти студенты, как сказала Маргарита Львовна — самородки. Будь поближе к свои друзьям, хоть они и на другом факультете, но всё равно. С альфами с музыкального болтай и их омегами, хорошо?       — Аах, ладно… Что ты делаешь? — директор быстро стянул с меня водолазку и стал припадать нежно губами к шее.       — Дальше слушай. После обеда, пойдёшь в бухгалтерию и попросишь материальную помощь. Ты когда нибудь просил или знал вообще о ней? — футболку просто подняли, оставив её за головой.       — ММм, ах, нет, не знал, Слава, ой, не просииил, — альфа ласкал языком мои соски, спускаясь ниже, опаляя горячим дыханием живот, вызывая взлёт миллиона мелких бабочек. Пока Слава расстёгивал мои джинсы, хриплым голосом говорил дальше.       — Старые беты тебе откажут, однозначно, а ты всё равно напиши заявление, и обратись к Сергею, зайди к нему в кабинет, пусть зарегистрирует его. Перед лыжами пускай и Алёша и Семён сходят туда же и сделают тоже самое.       — Мне дадут деньги? — я еле проговорил последние слова, так как директор языком нежно ласкал уже мой пух, спускаясь ниже.       — Нет, но должны, так что попытайся, а я посмотрю, дойдут ли ваши заявления до меня. Всё понял?       — Дааа…       — Хороший мальчик, наслаждайся, — я вцепился в Славину голову. Слишком быстро, слишком круто, говорить не могу, ничего не могу, только стоять и быстро-быстро дышать от неземных ласк альфы...       Меня разбудил знакомый звук, мой телефон, он вращался от вибрации на рядом стоявшем столе, исполняя мелодию будильника. Ничего не понимая я встал с мягкой кушетки, что была в каморке куратора. На пол упал Славин пиджак. Я что, спал? Я уснул, когда кончил? Время, сколько время? Блииин, звонок с третьего урока, это точно. Повесив пиджак на стул, схватив рюкзак, я побежал на четвёртый этаж. В коридорах уже было много народу.       Из аудитории МХК выпали все наши.       — Итак, молодой омега, прогуливаешь? — окружили меня Сёмыч и Лёша, что дёргал свою причёску, не привык ещё к ней, видимо.       — Ты, Женя, спал, да? У тебя вид такой сонный, — в добавок к его словам я так зевнул, что заржали все.       — По ночам спать надо, по ночааам, пошли есть, жрать ужасно хочется, — Сёмыч погрёб в столовую. А мы? А мы тоже. Мне стало немного легче, глаза смотрели, уши слушали, тело отдохнуло, в общем, моё драгоценное самочувствие улучшилось в разы. И есть действительно ужасно хочется.       В столовой опять сюрприз. Произошло расширение, интересно, интересно. Теперь весь зал был поделён на ряды столов, но между ними были небольшие перегородки, на которых висели картины, скорее всего наших студентов с художественного. Помимо этого, появились свободные ниши, для человек может десяти… а нет, вон там, ближе к кассе, сидят один, два… Семь человек за одним столом. По моему это были раньше комнаты для хранения продуктов, кладовки что ли, а теперь их тоже объединили в общую площадь столовой. Места стало значительно больше и уютнее. Слава, всё для студентов, как и обещал, да?       — Прикольно, — говорю я парням.       — Ага, мне тоже нравится, особенно цветы и картины на перегородках, так по домашнему, — озирался вокруг Лёша.       — Так, не крутитесь, берём подносы и обедать, времени мало, кому-то ещё надо зайти в бухгалтерию…       Ой точно, а я и забыл. Так, а Сёмыч откуда знает? Так Славка и рассказал, блин, кругом одни шпионы.       Все взяли себе самое любимое. Удивлял рыжий омежка, по придуманной мною фамилии Рыжиков. Его поднос был почти пуст, хотя ассортимент салатов был велик. Так, и в чём дело? Точно, в его альфе. Ведь уже прошло три урока, надежда встретить мулатика таяла, как таяло и настроение моего друга. Помочь ему я ничем не могу, разве что Славу спросить, но зная Сёмыча, он уже наверняка всю информацию вытряс из Славы, а зная директора, тот лишней и не даст. Да, ситуация.       Сёмыч удрал вперёд всех и забил хорошее местечко, никем не занятое, скрытое от посторонних глаз. Не успели мы присесть, как к нам присоединились Жулио, Томи и Лари.       — И здравствуйте снова, мальчики, — поздоровался Ларио, — академическая столовая хорошая и еда тоже приличная, да, Жулио?       — Не знаю ещё, попробуем, скажем, — Жулио опять располагался за столом по своему: чуть поодаль, идеальная осанка, не спеша пригубил, молча дал знак свои альфам есть. Возможно это только я заметил, или нет? Лёша ел с аппетитом, Сёмыч ковырялся в салате, потом забросил и стал пить свой напиток. Все молчали.       — Приятно снова встретиться, наш перевод вызвал у вас удивление? Мы танцоры, а ваша школа очень известна своими профессиональными хореографами. Ваш директор, рассмотрев наше резюме по интернету, без всяких лишних слов приняла в академию, школа искусств скоро ведь так будет называться? Статус поменяется, это нам тоже на руку.       Я не чувствовал что ел, пока говорил Лари, когда речь его закончилась, острым перцем резануло мне по языку, а Жулио лишь только чуть улыбнулся, наблюдая за мной и поглощая свою пищу дальше.       Разговор за столом не клеился. Все молча обедали под шум общей столовой.       — Юные омеги могут показать нам школу, рассказать о расположении кабинетов, мы сегодня здесь первый день и тыкаемся как слепые котята, возможно при вашем сопровождении мы быстрее адаптируемся к новой учебной жизни, — просил Томи, крутя зубочистку в длинных пальцах.       — Хорошо, пошли, а у тебя, — мне ткнули знакомым перстом почти в нос. — Дело в бухгалтерии.       Да помню я, и покинув столовую ушёл в северное крыло школы, писать какое-то там блин заявление, а мне хотелось побыть ещё с новичками. Всё ж интересна мне настоящая мотивация перехода этих парней в нашу школу.       Беты в бухгалтерии конечно мне отказали в просьбе, но я всё-таки накорябал своё мини-сочинение выдать мне материальную помощь, якобы положенной один раз в полгода, и оставил моё творение у подмигнувшего мне Сергея. Что происходит вообще? Телефон звонит.       Контакт номер один — «ДИРЕКТОР». Опять? Больше с ним никуда не пойду, а то присосётся опять. Я вздрогнул от сладких воспоминаний, но не пойду, а поговорить, поговорю.       — Да?       — Евгений, всё хорошо?       — Да.       — Как самочувствие?       — Дышу, вот из бухгалтерии иду, как ты и мне говорил, мне отказали, но я всё написал, — куда бы уйти, студентов много, шумно... Вот, учительский сломанный туалет, там ремонт, я туда и нырну.       — Пообедал?       — Да. Это ты там всё перестроил? — новая дверь бесшумно отворилась, оглянувшись, я незаметно нырнул в ремонтируемое помещение и замер.       — Нет, я же с тобой на источниках был, но по твоему хотению, помнишь…       Директор стоял у окна и держал телефон в руке. Я отключил свой сотовый и поспешно засунул его в карман.       — Оу, как поспал?       — Так, не подходи…       — Так всё же, как поспал, котёночек? — Слава остановился, заметив, как я пячусь назад, к выходу.       — С-спасибо, хорошо. Это... я пообедал, в бухгалтерию сходил, можно мне на урок к тебе?       — Как ты пойдёшь ко мне на урок, если я здесь, мм? Иди сюда, кис-кис...       — Сла-ва, кто-то говорил, что в школе мы ученик и директор?       — А мы и есть ученик и директор, для всех, а наедине — любовники, да ведь, сладкий омежка?       — Аах, — я не успел удрать, меня схватили и прижали к стенке. Опять я стою на носочках, но делаю я это сам, тянусь к нему, и получаю сладкий поцелуй любящего альфы. Слава, он любит меня, маленького больного омежку, ведь я хороший, пусть он только любит меня, а я ему отдам всё что у меня есть: моё сердце, веру, душу и свою жизнь.       — Как Жулио, не надоедал тебе?       — Нет, только в столовой попросил нас показать школу, но ты позвонил и вот я здесь, а Сёму и Лёшу я не предупредил. Я не понимаю, почему мы должны опасаться его, что в нём такого, что он может сделать нам? Мы знакомы только всего два дня и вроде ничего ему плохого не делали?       — Сколько вопросов. Так ты обедал вместе с ним?       — Да, а что?       — А кто ещё был с тобой? Алексей Матиольский был?       — Да и Лёша и Сёмыч, сегодня у нас четыре совместные пары, а потом у нас физкультура, а они к Льюису в художественный…       — Пошли, надо найти Алексея.       — А что случилось-то? — дверь снова бесшумно отворилась, и я уже семенил за директором на четвёртый этаж.       Слава был молчалив и оглядев всю аудиторию, не найдя Лёшу, вышел в коридор, ну и я за ним.       — Где они могут быть? — директор нервничал.       — Ну Сёмыч обычно всех сначала водит в свою художественную студию…       — Так, бегом, его срочно надо найти, у нас есть пять минут до звонка! — Слава уже бежал, бежал и я.       — Семён, где Алексей Матиольский? — директор остановился в дверном проёме художественной студии.       — Святослав Ярославович, его Льюис к себе в кабинет повёл, ему плохо…       Не дослушав объяснение, Слава побежал туда, где только недавно мы творили что хотели, а теперь и я заволновался за Лёшу. Подбежал Сёмыч, оставив новых студентов одних.       — Жека, что происходит?       — Я не знаю, а что с Лёшей произошло?       — Ему вдруг стало плохо и Вениаминович повёл его к себе, а что вообще случилось-то?       — Семыч, я и сам не знаю.       Мы почти добежали до кабинета, а от туда директор на руках выносил бледного Лёшку.       — Евгений и Семён, МХК не будет, сообщите всем, пусть идут к своим кураторам на кафедры, а вы в библиотеку к Мирону, забыл отчество…       — Мирону Сергеичу, — хором напомнили мы директору.       — Да, к Мирону Сергеевичу идите, через час я буду.       — Что с Лёшкой? — я слышал, как омега стонал, находясь на руках у Славы, держась за живот.       — С ним всё нормально будет, я надеюсь. Будьте у Мирона Сергеевича, пожалуйста, — директор ушёл, унося омегу с каштановой растрёпаной головой на плече.       Через несколько минут, обсуждая случившееся, мы прильнули к окну, услышав вой скорой помощи. Слава в белой рубашке, без пальто и пиджака, укладывал нашего друга в скорую, а затем и сам сел. Машина уехала. Вместе с нами смотрели в окно и другие студенты, потом Льюис всех растолкал, сказав нам дуть в библиотеку. Ну что, раз сказал, так надо идти. Будем ждать Славу и его объяснений.       Сёма был мрачнее тучи, задумчиво молчал, но я чувствовал, что он хотел что-то сказать.       — Пошли, Жека, к Миронюшке, надо поговорить...