История омежки - "Талисмана" или манна небесная

      Библиотека была в южном крыле школы на третьем этаже, минуя танцевальную кафедру. В обязанности библиотекаря входила подготовка устных презентаций по различным видам искусства, чем, в принципе, сейчас и занимался Мирон Сергеевич. Сегодня он расставлял в одной половине зала книги с фотографиями композиторов, а в другой — картины знаменитых художников. Тематика выступления скорее всего была связанна с волшебством наступающего Нового Года, судя по зимним репродукциям в книгах.       В помещении было не много студентов. Все разбрелись по своим кафедрам. Увидев нас, беременный омега, а он точно в положении, так как это была не библиотека, а лично для меня кондитерская фабрика, поспешил навстречу нам. Посмотрев на его рабочее место, я увидел у Мирона Сергеевича кучку шоколадных конфет и остывший чай. Заработался значит.       — Женя, Сёмён, здравствуйте, проходите мальчики. Что, книги сдать?       — Да, можно мне, — я вытащил две старые книжки из рюкзака.       — Ну что, нашёл ответ на интересующий тебя вопрос?       — Пока нет, но всё же я не думаю, что род Моцартов окончился на Вольфганге. Мнения авторов этих двух книг разделились, источники разные, есть зацепки, да и были внебрачные связи. Найдёте мне ещё что-нибудь про Моцарта, я хочу ещё почитать? — я получил положительный кивок в ответ.       — А можно мы посидим в маленьком читальном зале? — там не так шумно и можно окошко приоткрыть, свежего воздуха запустить. Я теперь уже не знаю, что для меня хуже: мороз или ванильный настрой омеги.       — А почему вы не на уроках?       — С Матиольским стало плохо, его Святослав Ярославович увёз в больницу, поэтому урока не будет, — отвечал Сёмыч, сдавая свою литературу.       — С Лёшей? Жаль. Вот как никогда нам нужен медицинский кабинет. У такой большой школы и даже врача нет, всякое может случиться! Давайте сюда, — Мирон Сергеевич забрал наши книжки, разрешив пройти в тайное укрытие.       Маленький читальный зал, удалённый от любопытных глаз, состоял из одного большого круглого стола и нескольких удобных старых кресел, на которые можно было залезть вместе с ногами и погрузиться в чтение любимых книг. На стеллажах, от пола до потолка, по мнению бывшего библиотекаря, были ценные книги, которые именно здесь и нужно было хранить, подальше от читателей-невежд: очень старые и единственные в своём роде экземпляры, другие были очень дорогие, а так же присутствовало наличие большого количества словарей и справочников, мифической и сказочной литературы. Это было излюбленное место Лёшки. Оно было отделено от большого зала высокими дверями, украшенными разноцветной мозаикой и плотной, тёмно-вишнёвой портьерой. Я просто брал книги и домой, а Лёша часто здесь оставался, зачитывался, получал по телефону втык и летел к своему Брайену. Мирон Сергеевич не всех сюда пускал, а только избранных, в числе которых был Алексей Матиольский. Скорее всего за его любопытный характер новый библиотекарь ему благоволил, ну и нам тоже.       Приоткрыв чуточку окно, отдёргивая шторы из такой же ткани, как и около дверей, я почувствовал себя намного лучше. В кармане защекотало от вибрации телефона.       — Да, Слава… да, у Мирона Сергеевича… Всё нормально, а что с Лёшей? Токсикоз?… Ну я хотел, можно мне? Ладно. Пока.       — Чё твой звонил? Что с Лёшкой? — Сёмыч бросил свой рюкзак на кресло.       — Говорит, что всё нормально. Его тошнило, давление сильно упало, сказали токсикоз, поэтому пока останется в больнице, — рюкзак на тоже кресло.       — Понятно. Слушай, ты ничего не заметил? — Сёмыч подошёл к окну.       — Что ты имеешь в виду? — я тоже смотрел в знакомый лесок, запорошенный снегом, где сегодня можно будет покататься на лыжах.       — Во-первых, почему этот Жулио и его прихвостни появились в нашей школе перед самым Новым Годом? Какой дурак поедет из Мегаполиса в наш городок Прибрежный, хоть здесь и находится знаменитая школа искусств, всё равно не тот уровень проживания, причём они за семестр не аттестованы ещё, как и мы. Вот-вот начнутся контрольные работы и экзамены, — Сёмыч быстро произносил факты.       — Во-вторых, почему нынешний директор так обеспокоен их появлением? Причём он ловит меня, говорит, чтобы я и ты, и Лёша находились подальше от новых студентов, не общались с ними. Что происходит? — рыжий омега вновь задавал вопрос стенам зала.       — Да-да, он мне тоже самое говорил, — Слава действительно был обеспокоен.       — В-третьих, само поведение этого Жулио и вся его манера себя держать перед другими? На мой вопрос он не ответил, показывая всем свои видом, что я круглый дурак. Его холодный взгляд был направлен на тебя, причём знаешь, как будто он тебя ненавидит. За что? Мы знакомы всего два дня, — Сёмыч считал, загибая свои пальцы. А я подумал, возможно это из-за Роя?       — В-четвёртых. Альфы, причём двое, они так привязаны к нему, это было видно ещё на источниках, я старался не думать об этом, но сегодня это мозолило мне глаза. Все эти нежные движения, внимание, всё для черноглазого омеги. Я не спорю, он красив, да ещё эти его волосы, у нас никто так не ходит, у всех в хвостики убраны, мешают, будь то на рисовании или в танцевальном классе, а у этого как завораживают. Ты слушаешь меня, Жека?       — Да, я просто вспоминаю, что было на источниках, говори, что ты ещё заметил, я потом, — согласен с Сёмычем: всё, что он говорил вызывало подозрение, а особенно происшествия в столовой. Случайность? Возможно, мне это только показалось, но я всё равно другу расскажу, мало ли что, а потом и Славе.       — Не знаю как ты, но ещё на источниках, я заметил, что его дружки-альфы ели только после согласия, что там, что здесь. Это что? Типа рабы и господин, ролевая игра что ли? Они в два раза выше его, а он такой же мелкий, как и ты, но альфами так управлять? — я вспомнил чёрные глаза Жулио, которые жгли меня без причины.       — Ну это есть в-пятых. Да и много чего я увидел в них, а особенно в Жулио. Он чего-то боится, у него сильно бьётся венка на шее, он за всем наблюдает, только из-под прикрытых глаз, он мало говорит, больше думает. Заметил ты или нет, вся его одежда выглажена, ни одной морщинки на костюме, чего нельзя сказать об его альфах. Руки… все ногти аккуратно подточены и покрыты блеском, — Сёмыч закрыл глаза и продолжил вспоминать образ Жулио...       — Он весь какой-то вышколенный, выскобленный, не знаю, как будто тщательно мылся и только из-под душа, я чувствовал находясь рядом с ним запах обыкновенного дешёвого мыла, больше ничего… А ты ничего не чувствуешь, его запах омеги, нет?       — Нет. Сёмыч, я в полной мере теперь уверен, что слышу только беременных омег, взять бы хотя Мирона Сергеевича, у меня голова чуть не лопнула пока я книги сдавал. Очень сладко, в запахе взрослого омеги такое напихано: и корица, и ваниль, и яблоки в придачу, там что-то ещё, но для меня это слишком приторно. Алёша пахнет вкусно, очень нежно, Льюис барбарисом, тоже ничё. А ещё я спрашивал на источниках одного явно беременного взрослого омегу, чем он пахнет, нет вернее его альфу, и тот подтвердил правильность моей догадки. Потом Габриель, он пахнет земляникой, это запах я не перепутаю совсем ни с чем. А вот Жулио? Нет, ничего не чувствую. Если послушать тебя, всё, что ты говорил, я тоже заметил, я больше тебе скажу. Когда я убежал из караоке, ну после первой песни. Помнишь?       — Ага, ну?       — В общем, настроение у меня было паршивое, и я залез на рядом стоявший тополь…       — Ээ, зачем?       — Я же тебе говорю, настроение было паршивое, сейчас это не важно, а только тогда, когда я сидел на ветках, из бара вышли Рой и Лари, а потом к ним присоединились Жулио и Томи. В общем у них там была ссора, я так понял, что из-за того, что Рой бросил Жулио.       — Да?! А я думал он с Лари, — Сёмыч залез в кресло, поскрипывая старой мебелью, подобрал свои ноги под задницу и напустил вид озабоченного омеги.       — Вот и я так сначала думал, но как оказалось, они все его трое партнёры, это Жулио сам сказал, я точно помню. Разговор был ещё о каком-то талисмане, о том, что Лари нашёл Жулио на помойке, когда он умирал, — припоминал я сейчас то, что слышал, но тогда этому значения не придал. — Томи просил что-то у Жулио, и омега обещал дать, но в священный день…       — Священный день, талисман, Жулио, — тихо и вдумчиво повторял за мной Сёмыч.       Дверь отворилась и Мирон Сергеевич зашёл к нам, принеся стопку книг, которые он стал раскладывать по своим местам.       — Вот, Лёшенька и книжку не успел дочитать, немного ему осталось, — Мирон Сергеевич положил потрёпанную, большую книгу на стол. — Он всё хотел знать кто же он на самом деле, всё читал и читал эту историю, — я посмотрел что за книгу читал Лёша. "История сотворения мира со времён биологической войны."       — Мирон Сергеевич, а вы знали, что Матиольский в положении? — выпалил я, как всегда не думая, от чего Сёмыч даже рот приоткрыл, что бывает чаще всего со мной.       — Оторва, конечно знал, я и сегодня парнишечке конфет принёс, он тут у меня чаёвничает со сладеньким. Его альфа не любит, когда в доме вкусняшки находятся. Лёша смеялся и говорил, по словам Брайена в доме должна находиться только одна сладость — это он, омега. Говорил и улыбался, краснел. Любит он своего медведя, как только тот позвонит, Лёша пулей летит, часто забывая здесь книги. Вот я ему и делаю закладки, на чём он остановился. Хороший мальчик, не смотрите, что Лёша хрупкий омега, он так-то сильный и здоровый, а то что токсикоз, так это только прибавит ему любви к будущему малышу. Преодолевая все невзгоды, мы, омеги, всегда думаем в первую очередь о желанном ребёнке. Всё будет хорошо, всё будет хо-ро-шо.       Мирон Сергеевич хотел убрать книгу на место, но я попросил посмотреть, что читал Лёша.       — А вы откуда узнали, что у Лёши токсикоз? — прищурился Сёмыч, спрашивая библиотекаря.       — Рубежный, телефоны существуют, тем более я жду одного человека, и директор, спрашивал не приехал ли? Так, ладно, посидите немного ещё тут, а я пойду встречу нового учителя.       Последние слова Мирона Сергеевича я пропустил мимо ушей, всматриваясь в то, что интересовало нашего друга. Закладка была на том месте, где рассказывалось о Скрытных омегах. Я открыл последние страницы большой энциклопедии и стал вчитываться в содержание. Лёшина страница подходила под заголовок "Виды омег". Ничего себе, я даже присвистнул!       — Чё там у тебя? — Сёмыч подскочил ко мне.       — Ни фига себе, ты прикинь, какие мы бываем, а я не знал, - как-то за последнее время я и не хотел ничего знать, находясь между жизнью и смертью. В содержании присутствовало более ста видов омег, а точнее сто пятнадцать.       — Ух ты! Автобиографы, Анастетики, Астрологи, Бионики, Блокираторы, Вампиры, Взрыватели, Временные убийцы, ого, ничё сее! Это чё мы такие ужасные что ли бываем? Криогидроники, Люмо-омеги, Пирогенераторы, Поглотители, Пророки, Талисманы, Целители, ну уже лучше. Оо! Я же тебе говорил, Хамелеоны! Так, посмотрим, — Сёмыч искал нужную страницу, а я что-то упустил в болтовне друга, что-то такое нужное и значимое для себя…       — Ну-ка, Сёмыч подожди, ты сказал омеги... Талисманы? Ну-ка, дай-ка мне посмотреть, стой говорю! — я утянул книжку к себе и стал искать… Вот оно, страница триста…       — «Омеги — Талисманы». Смотреть мифологический справочник. Тьфу ты!       Я смотрел на друга и не узнавал его, это что ещё такое? Рубежный Семён видоизменялся прямо у меня на глазах. Его волосы стали блестящие, шелковистые, появился робкий, подростковый румянец на щеках, заалели губы, загорели глаза в предвкушении чего-то особенного. Изменился его голос, когда он скакал по главам, перечисляя различных омег, он стал более мягким, тихим и просящим. Я смотрю на остолбеневшего Сёмыча и глазам своим не верю, поразительно, в считанные секунды и так…       Дверь отворилась и вошёл Мирон Сергеевич в зимней одежде, а за ним… Борис. Аа, теперь понятно, что происходит с Семычем, «Хамелеон» вступает в свои права. Стоит сейчас как вкопанный и смотрит на меня во все свои глазища. Влажные глаза, капельки слезинок быстро скатились по щекам, но омега их смахнул и улыбаясь повернулся к вошедшим.       — Так, Семён, директор позвонил и сказал, чтобы ты помог новому учителю. Надо показать где у нас лыжная база, Святослав Ярославович просил уроки не отменять, так что, Евгений через десять минут на лыжи, строиться с группой, я уже предупредил Льюиса, он оповестит всех ваших. Ну что, Семён, будь добр, помоги Борису с оформлением в наши ряды учителей, покажи ему кабинет учителя физкультуры и ещё. Тебя твой куратор ждёт, у вас ведь выставка в среду, а ты свою композицию не закончил, — Мирон Сергеевич вышел.       Нет эмоций у Бориса… Хотя нет, он улыбнулся и тихонечко выдохнул. Сёмкин альфа был ещё внушительнее в размерах в простом, чёрном пуховике. Борис смотрел только на Сёму, оно и понятно. Блин, Сёмыч уже не знает, куда девать свои руки. Надо идти, тут мне не место. И вот сейчас я точно знаю, Слава, что я тут третий лишний. Выскользнув за дверь, попадая совершенно в другой мир, мир шумных учащихся этой школы, мой взгляд привлекает парочка омег с танцевального, сидящих в уголке библиотеки, так явно заботящихся о друг-дружке. Любопытство не порок, я решил подойти к ним и познакомиться, чтобы уже основательно удостовериться, что она у меня есть, ну, это, способность распознания беременных омег.       — Привет, — у одного из омег были тоже мокрые глаза, как у Сёмыча минуту назад. Чё ж все ревут-то? Понятно, что книги это только предлог, чтобы здесь спокойно посидеть и поговорить.       — Привет, — только и смогли вымолвить омеги.       — Говорят у вас новые студенты? — я не умею знакомиться, о чём можно говорить с незнакомыми омегами, разве только о сегодняшних новостях?       — Э, да, вроде бы должно быть четверо новых студентов.       — Четверо? — а почему четыре человека, ведь их трое?       — Ну, Андрей Макарович сказал, что в нашу танцевальную группу приходят талантливые парни, они уже выступали и мы сможем показать в пятницу хорошую постановку на катеростроительном заводе, — рассказывал мне голубоглазый омега. — Их трое, два альфы и один омега, а ещё один альфа в ваш музыкальный класс придёт.       — В наш? Нет, в наш пока никто не приходил, — ладно, поживём-увидим. — У тебя что-то случилось? — у отвечающего танцовщика были мягкие светлые волосы, завивающиеся на концах. Выглядел омега как ангелочек, если не считать толстых линз в очках, ну и конечно запах сладкой газировки. Беременность. Помня прошлый опыт с Льюисом, нельзя задавать свой вопрос прямо в лоб, могу навредить и это наверное дело его и его альфы, но блин, так и вертится у меня на языке, так и хочется спросить. ММм, ладно.       — Женя, с музыкального, а вас как зовут? — я протянул руки в разные стороны, ощущая слабое пожатие новых знакомых.       — Максим.       — Сони.       — Сони и Максим, вы на физкультуру идёте? — какой же всё-таки я прилипчивый, но меня ведь тоже влечёт непонятное, неизведанное.       — Женя, можно твою руку ещё на чуть-чуть, — и не успел я что-либо сообразить, как Максим взял меня за руку и приятной прохладой прокатилось по всему моему телу, с головы до ног, я это точно почувствовал. Такое знакомое ощущение, как будто я только что из душа и мылся своим мятным противоаллергенным гелем. Это длилось ровно пять секунд, а потом омега просто улыбнулся и отпустил мою руку.       — Сони, ему можно доверять. Мы не можем ходить на лыжах, потому что…       — Беременные? — я не вытерпел, сказал, блин, как же хочется знать что это всё правда, да ведь?       - … беременные, точно, ты знаешь? Откуда? Мы никому не говорили ещё, — Сони побледнел, заволновался, задёргался, — кому ты сказал? Ты, ты…       — Успокойся, Сони, я никому ничего не говорил и мне никто ничего не рассказывал. Я сам это чувствую, — вдыхаю вновь запах сладенькой лимонной газировки и ещё чего-то непонятного, но раздражающего мой нос и мои мозги. После всего прочитанного сегодня в книжке, я не удивлюсь, что и эти омеги к какому-нибудь виду принадлежат и имеют сверхспособности.       — Прошу, не рассказывай никому. Сони альфа бросил, когда воспользовался им в первую течку, ему надо семестр закончить и только потом, он к врачу пойдёт и академку возьмёт, с животом-то не потанцуешь. У меня всё проще, мой парень меня любит, он барабанщик из твоей группы, которому ты сегодня напульсники подарил.       — Вовчик?       — Вова, Вова.       — А ты как же? Ты ведь тоже…       — Нормально, жить можно, а дети? Ну что ж, так получилось, будем растить, Вовка подрабатывает, да и нам родители сказали что помогут. Папаши оба были рады, так что к Новому году мы должны пожениться. Прощай моя школа на годика два. Потом восстановлюсь и буду дальше учиться, жаль, что не со своей уже группой, но так распорядилась Жизнь. Смотри, твой друг, — Максим показывал на выходящего из малого зала библиотеки Сёмыча, а следом шёл альфа-мулат...       — Оторва, марш на физкультуру переодеваться, давай не отлынивай, иди-иди, — Мирон Сергеевич стоял с кипой книг над моей омежьей душонкой. Пришлось сказать омегам "пока" и "увидимся", и под учительским надзором выйти из библиотеки.       Физкультура, лыжи, где-то Сёмыч там со своим альфой, думаю счастлив наконец-то, а то совсем скис к концу четвёртого урока, а сейчас ты посмотри какой живчик, выскочил из нашего временного тихого укрытия и весь светится. Ну что же? Лыжи так лыжи. Что там интересно с Лёшей, где директор?       Прозвенел звонок с четвёртого урока, в коридоры высыпались ученики и я смешался с толпой, пытаясь пробиться к первому этажу северного крыла, где располагался спортзал, а за ним и лыжная база. Зайдя в раздевалку за курточкой, я видел близнецов Тома и Тима. Они тоже брали свою одежду, еле увернулся от их цепких пальцев.       В раздевалке базы было немного народу, но студенты потихоньку подтягивались. Обув быстро ботинки и опять с чьими-то чужими носками я покинул душное гнездо переодевающихся студентов. На улице никого, так свежо и приятно. Я вздохнул полной грудью… и ничего. Вот всё-такие мудрый у нас народ и средства лечения у него эффективные. Я вздохнул ещё раз… чисто, превосходно, так хочу в зимний лес, послушать тишину, посмотреть природу, блин так хочу. Какого лешего они там так долго…       Толпа студентов в разноцветных курточках высыпалась на улицу: скульпторы, музыканты, фотографы, художников было мало. Последним вышел Борис, а ещё я увидел чью-то знакомую рыжую башку, что подглядывала в приоткрытую дверь.       Студенты компаниями сразу пошли в лес, я так понял учебный инструктаж уже прошёл, а Женя опять всё пропустил?       — Руки, — Борис стоял напротив меня. Я аж испугался от незнакомого голоса. Сейчас он не тянул речь, но всё равно медленно говорил.       — Ч-что?       — Дай руки.       — Зачем?       — Слава велел.       — Директор?       Борис приподнял свои брови, затем чуть улыбнулся, а я протянул ему свои озябшие руки. Альфа взял сначала правую и стал мягко массажировать большой палец, точно-так же, как делал мне Слава на источниках. Потом он осторожно взял другую руку и сделал тоже самое, напялив на меня чёрные перчатки, мм, мне не нравится, колючие...       — Потерпи, шерсть, это не синтетика, тебе будет потом тепло. Поехали.       — Спасибо.       Борис ничего мне не ответил, взял свои лыжи со снега и направился за всеми студентами, а я за ним. Перебежав дорогу мы очутились в лесочке. Лыжня была прочищена, группа убегала вглубь леса. Борис надел лыжи и, посмотрев на меня, что я тоже готов, отчалил, энергично отталкиваясь палками. Ну что? Вперёд?       Даа! Ээх! Боже, затруднённое движение трёх метров, пока лыжи привыкнут и разогреются… лучше, пошли мои родимые за чёрной курткой, за ним, догоняем его…       Конечно альфа убежал за студентами, куда мне до них. Но я нисколько не горевал. Борис был прав, руки приятно жгло, колючая шерсть массажировала мои пальцы и мне было тепло, да и погода была хорошая, без ветра и сильного холода, так, обычный зимний день. Ну что, время подумать, пока никого нет и никто меня не перебивает, удивляет и шокирует, а то и пристаёт, вспоминаю близнецов из раздевалки.       Итак, рюкзак я оставил в библиотеке, есть повод зайти к Миронюшке и попросить мифологический справочник. Омега-Талисман, что-то подсказывает мне, что я на верном пути. Сони конечно жалко, блин, Миронюшка не дал мне поговорить, я хотел рассказать ему о Бернарде. Надо найти потом его. Боря в курсе наших отношений, это и дураку понятно. Сёма дождался наконец-то своего истинного, здесь всё в порядке. Что ещё меня тревожит?       — Ойй! Айй! ООох! — еле съехал с горки, фу ты! Так, думаем дальше. Жулио, Томи, Лари. Вот чувствует моя жопа, что всё это неспроста. А ещё… Кто четвёртый, неужели точно Рой? Тогда я вообще ничего не понимаю. Неужели он действительно запал на меня, что захочет перевестись к нам? Придётся ему объяснить, что я со Славой… но блин, тот просил пока не афишировать, что мы вдвоём. Вот дилемма, и сказать нельзя, и сделать это надо, чтобы он не питал пустых иллюзий на счёт меня. Он мне конечно нравится, но он не мой альфа и я ничего к нему не чувствую, вспомнил его наглые поцелуи. Нет, ничего. А вот Славушкины…       Только лишь от воспоминаний рук директора на моей спине, по мне уже тащатся те самые мур-р-рашки, о которых всегда говорят и пишут. Ну так оно и есть, возбуждающие мурашки. Что делать? Я подумал о Славиных ласках и вот, эти чёртовы мурашки проникают везде, заставляя меня нервничать. Ох, ё-моё, что за жизнь такая, ну где ты, мой альфа?! Не могу сейчас ни о чём думать, тоска съедает, жутко хочется очутиться в сильных, крепких, но в то же время горячих и нежных объятиях любимого. Чувствую, что краснею, но кроме меня здесь никого нет? Оборачиваюсь... кто-то едет за мной, но из-за горки плохо видно, да и фиг с ними. Я наедине со своими пошлыми мыслишками, и временно хочу остаться пока один; побежал дальше.       Почему стало плохо Славе, не знаю. Хоть он и говорит, что всё нормально, всё хорошо, но он что-то не договаривает. Как же мне хотелось наконец, чтобы он меня трахнул, ну слушайте сил больше нет и так всё на пределе, но это было больно, добавлю я вам, да и не в физическом плане, а как будто во всё моё тело миллионы иголок воткнули, разве может быть так? У всех ли это так? Скорее всего нет, это что-то со мной происходит. Сейчас я вспоминаю, что и Рой задыхался, когда меня поцеловал. Блин, что со мной не так? Обернувшись, я увидел близнецов. Надо поторопиться, пока не догнали…       Где уж мне, мелкому омежке, конечно догнали, если я уже слышу скольжение лыж парней.       — Оторва! Уйди с дороги! — вопил Том, или Тим, хрен их разберёт. Я посмотрел вперёд, сойдя с лыжни. Все ушли, никого нет на горизонте, я пропустил идиота. Альфа прокатил вперёд несколько метров и остановился, обернулся. Сзади стоял второй близнец.       — Ну что, Женя, привет, что ли, — альфы смыкали путь к отступлению, везде же рыхлый снег, утонуть можно если рыпнуться. Я рассматривал парней, подъезжающих вплотную ко мне. Теперь, в дневном свете, я видел разницу между ними. У одного были серые глаза, а у другого тоже серые, но край радужки был чуть-чуть коричневый. Лыжи зажаты.       — Что смотришь, малыш, понравились?       — Нет, отвалите от меня.       — А я думаю, понравились.       — Нет, Том, ты мне не нравишься, — поворачиваюсь к лапающему меня альфе, пытаюсь оттолкнуть от себя, — Мфф, уй-ди...       — Женя, ну что ты, что ты, не вертись, ты же сам хотел пососаться, помнишь? Но обманул, а теперь я действительно хочу поцеловать тебя, тем более накануне течки ты вкусно пахнешь, а ещё, как ты отгадал, что я Том?       — Сволооочь, отпусти говорю, — Том холодной рукой залез мне в штаны, одновременно оттягивая воротник водолазки вниз и покусывая шею, а Тим держал сзади руки. Да не угадывал я, так просто сказал, но видимо попааал...       — Тебе нравится, да, детка? Вон как ты изгибаешься, девственник, ты ещё ни разу не пробовал член альфы, хочешь мы покажем что это такое? - противно шептал Тим мне в ухо.       — Не бойся, тебе понравится, — Том стал целовать меня, я отворачивался, но из альфовских цепей, блять, не так просто вырваться, тем более его рука уверенно хозяйничала у меня в джинсах, пробираясь всё дальше, давя на задний проход. Язык хозяйничал у меня во рту, я вырывался, но снова попадал в плен, только уже к другому альфе, божеее, за что всё это мне?! Отпустите меня, ну отпустите меня, пожалуйста, я не хочу, я не могу больше… я хочу кончить… мне всё это не нравится, я НЕ ХОЧУ! ЭТО МОЁ ТЕЛО, ОТПУСТИТЕ!       Вместе с оргазмом пришло осознание того, что альфы стали падать на снег и задыхаться…       Козлы, дебилы, дотёрли... Я наспех подтягивал джинсы. Так всё-таки это я? Понимание происходящего толкало меня убежать, быстрее убраться из этого места. Так это я так действую на них? Но почему? Меня трясло, адреналин ворвался в мою кровь как ураган, сволочи, противные альфы, ну за что? Ну что я им сделал... Слава, где же ты... Не реви, зараза, не реви…       Я уезжал от корчащихся на снегу альф, понимая, что сделали они со мной, и что могли бы ещё сделать, если бы я… если бы они… Господи, почему они задыхаются после поцелуев со мной, я не понимаю, со Славой ведь такого нет, мы же с ним целовались? Я устал думать. Столько вопросов и не найду правильный ответ. Я запутался. Боль, страх, непонимание, всё в раз навалилось. Что же я такое?       За поворотом я чуть не врезался в отдыхающего на палках Бориса. Боже, а вдруг они там сдохнут совсем, и я буду виноват в их смерти?       — Борис…       — Просто Борис, у меня нет отчества, и я всего на два года старше тебя. Что случилось?       — Там они, я, они, — я запыхался и как сказать ему, что альфы приставали ко мне, а я их задушил, не понимая как.       — Всё ясно, иди догоняй группу, я посмотрю что с парнями.       Легко сказать, но я погнал дальше, постоянно оглядываясь. За третьим поворотом, перед выходом на прямую к финишу, я увидел догоняющего меня Бориса и плетущихся за ним альф. Фууу! Идиоты живы, ну слава тебе… Хаа! Есть теперь, чем попугать!       Вся группа уже снимала лыжи и ждала учителя. Я тоже прибежал. Смешавшись с кучей студентов, спрятавшись за своих кожемяк, я ждал, когда припрутся эти болваны…       — Женя, ты чего?       — Аа, Вовчик, ничего, ничего, — пар валил из меня, да и не только, пропотели и дымились сейчас все в округ. — Это, мне надо, — я еле дышал, но не потому, что мне плохо, нееет, мне хорошо, славно покатался, от души, да ещё и с сюрпризом. — Стой прямо, блин…       — Ну, ладно. Ты чё от учителя прячешься что ли? — Ромка встал рядом с Вовкой.       — Ага, он там меня отругал, что я плетусь самый последний, так что не хочу сейчас, фуу, не могу, ну это, на глаза ему попадаться, понятно? — я стоял за своими альфами и между ними зырил, как Том, а затем и Тим подкатились к стоянке, явно не в духе. Борис уже считал студентов. Так, я здесь, чуть выглядываю из-за своих защитников… Борис увидел, посчитал, вот и хорошо.       — Группа, в школу бегом, не остывать, — студенты потихоньку двинули. Тим и Том бежали впереди всех, ну и пусть чешут, козлы недоделанные! Фуу!       — Женя, если не можешь бежать, то иди, — заботливый альфа, внимательные глаза, приятный голос, загорелая, так не похожая на нашу кожа, всё мне нравится в этом мулатике. Еле выдыхаю, но принимаю вызов.       — Нет, я могу, — и улыбаясь Борису даю дёру, догоняя свою группу. Слышу хохот вновь прибывшего учителя физкультуры и припускаю ещё быстрее. Бегать-то я люблю, хоть и такое со мной сегодня приключилось. Ну погодите, вот Славушка мой узнает… а буду ли я говорить ему? Я не скажу, так это, Борис доложит, фу ты чёрт! Да пусть будет то, что будет, поживём-увидим. Точно, поживём ещё, ну постараемся, ради Любимого.       На базе мне вдруг стало тяжело дышать и заметив это, физрук утянул меня к себе в кабинет, где стал растирать вновь мои руки. Как западло, несколько минут назад я жил, а теперь вот подыхаю…       — Звони.       — Кому?       — Директору. Долго не протянешь.       — Ладно.       Одной рукой я вытащил телефон и всего два нажатия и вызов идёт. Всегда под номером один. Только он один. Я переложил тормозящий телефон из одной руки в другую, ощущая вновь массажные движения на своих пальцах.       — Слава, ты мне нужен… Я на базе, у физрука в кабинете.       — Идёт? — опуская мои руки, ждёт ответа Борис.       — Да, — как неприятно я наверное сейчас выгляжу, с этой сиплой одышкой, а директор меня в это время всегда целует. Когда же это кончится, что за мучения. Альфа гладил меня по волосам, а я ждал своего единственного спасителя. Чёрт, голова заболела, ммм, мм…       — Борис? Женя.       Пришёл. Я взглянул на Славу. Мой, я так соскучился, какие-то несчастные две пары уроков, а вот я какой без тебя. Ты всё ещё любишь меня, так ведь? Дверь тихонечко скрипнула, заглушая за собой шумные разговоры переодевающихся студентов.       — Иди ко мне, котёночек…       Невесомость… В голове стучит, всё ещё больно от начинающегося резко спазма в лёгких. Как же это всё осточертело, почему ты меня не отпускаешь, болезнь. Уйди ты, прошу уйди, дай мне надежду на светлое будущее, дай мне любить и быть любимым. Нежно и возбуждающее, мне уже знакомо это чувство и я отдаюсь твоим ласкам, делай со мной что хочешь…       — Лучше? — родные глаза смотрят обеспокоенно, понимаю, опять я пользовался тобой, а может я есть какой-нибудь там Поглотитель или ещё чего.       — Даа, лучше, но ты меня ещё не отпускай, — я зарылся руками под пиджак и слушая спокойное стучание сердца директора, думал о том, как же всё-таки хорошо стоять вот так обнявшись, и пусть весь мир подождёт.       — Евгений, — мм, как же мне хорошо от его поглаживания по моей спине, — мне надо идти, у меня переговоры, в среду выставка в детском доме, члены делегации приехали, меня ждут. Тебе правда стало лучше?       — Да, намного лучше, — не хочу, не хочу отпускать. Прижимаюсь, вдыхаю мятный запах его одеколона, смешанный с самым любимым ароматом моего альфы. Не уходи, не уходи, я боюсь, я…я…       — Да, конечно, иди, я знаю, это важно. Для тебя, для нас, для детишек.       — Евгений, любимый мой, я в кабинете директора если что. Мой котёночек, тебе надо переодеться, у тебя есть сухая одежда?       — В рюкзаке, футболка была, — прижимаюсь сильнее, теребя ткань рубашки под пиджаком.       — Малыыш, — уже хрипло, — дай мне двадцать минут и я буду твоим.       — Ладно. Обещаешь? — карие глаза и любимые в них маленькие, редкие золотиночки, я правда никогда не видел таких, они честны, не врут, они показывают, что любят меня. Я вздохнул и... отпустил, получив напоследок ещё поцелуй.       Зашёл Борис и подал мне маленькую бутылку минералки. Я жадно пил, жажда было неимоверная.       — Спасибо.       — У тебя репетиция?       — Да, я и забыл.       — Иди, они не тронут.       — Спасибо.       — Не за что.       Я вынырнул из кабинета, в раздевалке никого не было. Сняв ботинки, убрав свои лыжи на место, я поплёлся в раздевалку, сдать куртку. В коридорах тоже никого, только тётя Наташа домывала входной хол.       — Ой, Женечка, а тебя твои сокурсники искали, сказали, увижу, передать, что все только тебя и ждут, репетировать надо, у вас же в пятницу выступление?       — Спасибо, тётя Наташа, я туда и иду.       Наш просторный музыкальный класс был на втором этаже южного крыла, а именно «квартира» нашей группы в конце того же этажа. На перилах висели Мишки.       — Оторва, где бродишь, заждались уже, давай быстрее, надо решить что будем исполнять, прошлый раз ты филонил, так и не договорились…       Любимое дело и музыкальная пучина поглотила меня с ног до головы, увлекая всё глубже и глубже. И когда вскоре заглянул к нам директор, то я тихо помотал головой, нет, не могу, так как вокруг сидели все наши: Ромка, Вовка, Миха, Мишка и Бася. Мне западло сейчас уйти, я тоже нужен им. Ты понимаешь?       Да, он понимает и дверь тихонько закрылась. Жаркий спор, с чего начинать свой дебют, с классики, а потом на барабаны и гитары, или всё наоборот, продолжался до конца урока. В перемену все сходили выпустили пар, и я высказал своё мнение: классика, в дело идут бас-гитары, Вовка и Бася, затем подхватывает синтезатор и барабаны, играем наше новое произведение, заканчиваем тоже классикой.       — Всем надеюсь понятно, уфф, заколебали, мне вас не переорать, — я всё ещё был вспотевший, на этот раз от этой неразумной альфовской ругани. Сначала меня поддержал Миша, потом и Миха высказал своё слово, ну, а гитарники тоже протянули руку перемирия. Слава Богу!       — Знаешь, Женя, у тебя изменился голос. Я думал, что мне сначала это показалось, но нет, сейчас я точно слышу, что у тебя другая речь. Как? — долговязый омега по имени Миша, наблюдательный чёрт, говорит, как пишет.       — Сила источников…       — И любви? — оттягивая воротник водолазки, Миша на всё обозрение выставил мою шею.       — ООО! — только я и мог услышать от альф, покраснев, наверное, как помидор.       — Оторва, Женя, ты же нас не кинешь, да? Ты омега, мы понимаем, ну это, там у тебя всякие такие дни, мы чувствуем, но это наше первое настоящее выступление. Мы и поступали в эту школу, чтобы стать знаменитыми, так что это нас не касается, с кем ты, лишь бы у тебя всё было в порядке и ты ведь не бросишь писать нам песни? Всё остаётся в силе? — тихо говорил мне Вова, а другие не перебивали, как это было только что на уроке. Я немного успокоился от его спокойного тона, всё ещё зыркая на Мишку. Кретин блин, надо было же ему освидетельствовать при всех мою любовную ночку. А может это и к лучшему, распустят слухи, что у меня кто-то есть и на меня поменьше будут обращать внимание. Я вспомнил Батона, который намекающе подмигивал мне сегодня.       — Давайте… репетировать.       — Давно бы так! — выпалил Бася и отчалил первый, а за ним и все мы, разбирая ноты и усаживаясь за инструменты. Первая нормальная репетиция, а времени мало, надо всё отработать, и мы вдарили по полной.       Слава заглядывал ещё несколько раз, но мы были заняты мечтой. Через некоторое время Максим просунул свою голову, за Вовчиком, понятно. Виртуоз-барабанщик цыкнул на омегу и тот послушно хлопнул дверью, так, что музыка рассыпалась от последующего смеха над суровым Вованом.       — Думаю, пора по домам, время уже много, — достав свой телефон я обнаружил, что батарейка опять разрядилась. — Сколько уже?       — Шестнадцать ноль пять, славно потрудились. Мне понравились твои слова в песне, а особенно как их Миша исполняет, тут и правда Любовью пахнет, да, Оторва? — Миха не стал ждать моего ответа, просто забрал своего омегу за руку и ушёл.       — Ну пока, да завтра, — гитаристы тоже покинули наконец-то затихшее помещение.       — И я пойду, а то мой уже сюда приполз, и чё дома не сидится. Ты идёшь? — Вовка убрал палочки в сапоги, он их всегда с собой носит, и тоже ушёл, не закрывая за собой дверь.       Я остался один. Ну что же, у меня рюкзак в библиотеке, надо за ним идти.       Мирон Сергеевич недолго думая распахнул передо мной дверь и показал на стеллаж, где можно было найти то, что я хотел прочесть. Усевшись поудобнее, я искал в оглавлении книги интересующий меня вопросец и обнаружив его на странице пятьсот четыре, стал вчитываться.       «Омеги-талисманы». Так, понятно, дальше.       «Редкий вид омег, находящих своё возникновение в истории военных лет, вызывает интерес и в наше, современное мирное время. Врачами, работающими над проблемами бесплодия многих людей, было обнаружено множественное сходство в смерти семнадцатилетних омег по всему миру. Случаев было не так уж и много, чтобы сеять панику, но у всех умерших были одни и те же симптомы: абсолютно здоров, сильно развит мозг, огромный потенциал которого так и не был нигде задействован. Собирался материал вокруг этих омег и учёные пришли к выводу, что все умершие при жизни были очень больны! Возникает противоречие. Почему при осмотре патологоанатомами в заключении значилось - «абсолютно здоров, все органы в целости и сохранности, умер от не известной причины», а окружающие люди давали показания, что все омеги имели различные серьёзные заболевания? К учёным подключились историки, астрологи и общими усилиями была сформирована такая гипотеза, что именно в этих семнадцатилетних юношах была заключена особая Тайная сила, поэтому она и не даёт им существовать на нашей планете. И это уже было не из области понимания разумного».       Я уселся поудобнее, затянул свои ноги на кресло и продолжил читать.       «Учёные вновь заинтересовались этим вопросом после войны. Обрабатывая накопившуюся информацию по данному открытию пришли к выводу, что омега - Талисман всего лишь миф. Суть его такова. Для начала, не вдаваясь в сложные астрономические определения, давайте вспомним, что солнечное затмение представляет собою временное «затенение» Солнца Луною, когда наша планета и оба светила выстраиваются в одну линию, Луна в этом случае занимает положение посередине. Затмения Солнца происходят только во время новолуния. Вопреки широко распространённому заблуждению, в целом лунные затмения происходят реже солнечных. Однако лунное затмение наблюдается на половине земного шара, солнечное же — только в узкой полосе. В результате в одной местности полные солнечные затмения действительно повторяются редко: примерно раз в триста лет. Чаще всего умерших молодых омег — Талисманов обнаруживали именно в той местности, в которой и происходило такое редкое наблюдаемое солнечное затмение».       «Из разных источников, устных и письменных, мы поняли главное, что Омега - Талисман в священный день, а именно солнечное затмение и называли Священным днём для таких юношей, должен был соединиться со своим избранником, отдавая при этом свою девственность и делясь своим даром. Причём Талисман, как и любой оберег, должен всегда находиться при своём партнёре, даруя ему все блага нашего мира: здоровье, счастье, удачу, богатство и многое другое, чего бы только не пожелал избранник. Однако не всё так просто, как казалось».       «Многие люди, узнавая, что омега из вида Талисманов, брали силой бедных юношей, заставляя произносить заветные слова при насильственном половом акте, а потом сами же и погибали, ибо как мы и говорили на страницах этой книги, в Талисманах находилась неведомая Сила и она ждала своего Священного дня — солнечного затмения. Ни в какой любой другой день омега не мог передать свои способности. Он убивал своего обидчика своей же болезнью, чаще всего не понимая, что он виновник трагедии, а мы говорили уже, что найденные омеги при жизни страдали различными заболеваниями, такими как»...       — Нашёл!       — Сла-ва, — я захлопнул книжку. Дверь полностью отворилась и маленький зал наполнился изумительным запахом... молотого свежего перца. Я чуть не захлебнулся от сего аромата. Сглотнув слюну, улыбаясь, выплыл со своего кресла, быстро убирая книгу на место. Потом. С этим я разберусь потом, а сейчас... я хочу... есть! У меня срабатывает рефлекс на этого вкусненького альфу. Сейчас умру, как хочется жрать!       — Итак, студент, что это вы там читали, мм?       — Я? Ничего такого, всего лишь мифы.       — Какие, если не секрет?       — Ээ, секрет, — а стоим мы сейчас напротив друг друга и между нами большой круглый стол.       — Так всё же не скажешь? — директор неслышно шагал в моём направлении, а я почему-то от него подальше. Я знаю этот взгляд, я чувствую голос "голодного" альфы, но не в этом же "храме".       — Сла-ва, не надо, может мы пойдём домой, а там по договору я всё у тебя дома сделаю, а ты приготовишь мне чего-нибудь вкусненького, так есть хочу, аа?       — Хочешь есть? Смотри, у меня есть вкусное, большое и сочное яблочко, — Слава и правда вытащил из кармана пиджака зелёное яблоко и стал меня дразнить. Хождение в противоположном направлении друг от друга продолжалось, но блин, так хочется фруктик. Сдаться что ли? Но ведь опять приставать начнёт, а если Миронюшка зайдёт?       — Слава, отдай мне яблоко, ты мне сегодня, вернее вчера засосов на шее оставил пребольшое количество, из-за которых я сегодня попал...       Слава положил яблоко посередине стола и остановился сам. Так и что? Мне можно взять? Я осторожно потянулся за яблоком... но был пойман за руки и перетянут по столу на вражескую территорию, по пути откусывая грешный фрукт. Да пусть пристаёт, умм, как кисленько и сладенько!       — Малявка, хотел сбежать от меня, — тёплые руки на моей спине, а мне бы только яблоко сожрать и потом я смогу с тобой целоваться...       — Женя, ты так после лыж и не переоделся? У тебя одежда влажная.       — Нет, забыл, — обсасывая огрызок, я счастливый искал, где же мусорное ведро?       — Так, Евгений, поехали домой, а потом я тебя отвезу в больницу, надеюсь, ты не забыл про это?       Конечно забыл, а что... поцелуйчика не будет? Смотрю на удаляющуюся любимую фигуру альфы. И что было меня ловить и тилискать, если ничего не собирался делать!       — С кем поведёшься, от того и наберешься, я тоже забыл, что хотел сделать, а хотел я тебя поцеловать. Можно? — и что ты спрашиваешь, сам прыгаю на шею к директору, ища его губы, но он уклоняется и что это? Что опять? Аа, вот как? Директор посадил меня на стол и встал рядом, прижимаясь стройным альфовским телом между моих ног. Руки в руках, глаза в глаза, а уста сами соприкасаются, но всё так же неумело я целуюсь, и всё так же инициативу перехватывает мой любимый. Вот это мне нравится, вот это настоящее чувство, это так эротично, что мой маленький кончик уже на пределе, но при этом я хочу ещё и другой нежности... да именно туда... Рука директора легка, умелые пальцы проскальзывают где надо, лаская нежно и настойчиво. Так влажно, мокро, почему, он ведь ничего не использует, так это я, это из меня? Приятно очень и джинсы спадают ниже, на колени, а я забылся... Где я? Что я здесь делаю? Лишь ласка промежности моей, томящиеся поцелуи и я стону от захватывающей и растекающейся по всему телу волны сексуальной разрядки... Дышу, могу и слышать и видеть, но не хочу... Все пальцы очень осторожно выскальзывают из меня, не причиняя дискомфорта...       — Муррр, — решаюсь подыграть.       — Ха-ха-хааа, — альфа вытирал руки влажными салфетками и хохотал.       Я насупился, спрыгнул со стола, выхватил у Славы пачку салфеток, и отвернувшись от него, убрал капельки моей физиологической жидкости с живота. Бросив салфетку туда же, где почивал мой огрызок, повернулся к директору.       — Боже, я с тобой точно с ума сойду! Я твоё это мурр, никогда не забуду! Иди ко мне, котёночек! — директор сильно прижал меня к себе, так что лбом я уткнулся в его галстук.       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально.       — Что сегодня произошло в лесу?       — Ничего.       — Пошли, тебя дома наверное уже ждёт сюрприз.       — Земляника? — моя физиономия точно сверкает сейчас от счастья.       — Нет, это другое, но тебе понравится, должно понравиться, — альфа держал меня в своих объятиях, легонько дуя на волосы, ничего больше не говоря. Вот такие мгновения самые незабываемые... ну ещё бы, я-то разрядку получил, а альфа? И словно поняв, о чём думаю, директор отпрянул от меня, поправил свой галстук и поставив меня впереди себя, одев на меня школьный рюкзак, сказал, что ему надо закрыть кабинет, и кое-что проверить в бухгалтерии.       — Мурр, ха-ха-ха, иди, а то я тебя тут совсем съем, — меня вытолкали и следом Слава, выключая по пути свет, Мирона Сергеевича уже не было. Я посмотрел в окна, темнело, зимой рано солнце уходит на покой.       — Я тебе звонил, у тебя так быстро батарейка садится, надо новый сотик покупать, сегодня после больницы сходим в магазин. Иди, одевайся, я буду через пять, нет минут через десять, дела ещё, подождёшь?       Я кивнул, конечно, на улице и подожду. Дышать могу и я спустился по перилам вниз, Слава тоже ушёл и только его удаляющиеся шаги были слышны в пустоте школы. Баба Наташа вязала на своём посту, рядом сидел Борис, но в форме охранника. Странно. Он немного улыбнулся мне, и дальше стал слушать болтовню вахтёра. Очень странно. И физрук и охранник, так кто же ты всё-таки?       Получив курточку, я поспешил на улицу, где стало совсем темно. Намораживало потихоньку. Натянув шарф повыше, я дышал через него, смотря как на ткани появляется иней. Слава вышел, как и обещал, наверное, минут через десять, и мы пошли быстрым шагом до нашего дома, по дороге обсуждая бедного Лёшку и методы открытия под Новый Год медицинского кабинета.       Уже поднявшись на свой этаж, я заметил, что мебели переезжающих соседей не было, а только какой-то старинный шкаф стоял около моей квартиры, немного загораживая мою дверь. Ничего протиснусь, людям трудно всё и сразу перевезти. Надо будет тоже познакомиться, Слава же пришёл ко мне... И тут я ужаснулся! А если бы он не пришёл, чтобы тогда было?       — Что случилось, Евгений?       — Нет... ничего, — я открывал свою квартиру, всё ещё думая о том, а если бы Слава действительно не пришёл ко мне со свои рулетом знакомиться, сейчас он тогда бы и не заходил в мою... Что это за шум? Персик грыз клетку, я понимаю голоден, щас покормлю, а что там в коридоре...       — Э-э-э, куда? Славааа! Это что такое, нет это не ко мне, это к соседям...       — Евгений, это тебе.       — Зачем? Мне не надо эту рухлядь! Слава перестань сейчас же двигать этот чемодан ко мне в квартиру, он мне не нужен! — я всеми костями пытался приостановить вторжение деревянного гиганта столетней давности в мою скромную омежью обитель.       — Нет, нужен, у тебя единственный костюм и тот висит у меня в шкафу! — вторжение продолжилось.       — Не на-до мне его, да он сей-час весь развалится, пусть кос-тюм у тебя висит, ты же его ку-пил! — я упёрся ногами посильнее, подставляя горбушку спины и пыхтя пытался вытолкать старинный шкаф из дверного проёма.       — Да у тебя вся одежда на полу, все трусы, футболки, полотенца, у тебя всё в цыганской сумке, тем более это Маргарита Львовна тебе послала! — блятство, чемодан прёт, я перевернулся, упираясь руками. Всё равно кряхтел, но не пускал это произведение искусства захолустного мастера к себе домой.       — Вот и возьми это подарочек себе, мне не на-дооо! — немного подалось, да? Неет, напирает, чёрт, он же альфа, нашёл с кем тягаться, но я не отступлюсь, так, прибавим уверенности в своей силе! Я щас лопну, но шкаф вытолкаю из моей квартиры всё равно!       — Евгений, это очень дорогой шкаф, ручная работа!       — На хрен, руки оторвать тому, кто это делал! — так поднажмём, трухлявый пенёк, может там ещё и муравьи живут, а может и клопики в засаде сидят, чтобы поживиться невинной кровушкой омеги. О ужас!       — Этот шкаф делал твой... отец.       Что? Ой-ой-ёй, чемодан полноправно заехал в прихожку, подгоняя меня в зал.       — Евгений, это шкаф делал твой отец, так сказала мне Маргарита Львовна, и отписала его тебе. Сегодня студенты разбирали по дешёвке старую мебель из подвала. Причём, знаешь, всю раскупили, до последнего стула и полочки, уфф, какой ты сильный, — альфа вытирал пот с лица, ослабляя галстук на шее. Ещё раз вдохнув и выдохнув полной грудью, альфа прикрыл за собой дверь.       — Мой... отец?       — Да, так сказала твоя тётя.       В дверь позвонили. Мы переглянулись. Кто бы это мог быть?       Слава уверенным шагом обошёл шкаф и отворил.       — Здравствуй-те... я ваш... со-сед...       Не может быть, этот голос? Я обогнул старинное произведение искусства, будь оно не ладно, и выглянул из-за широкой прямой спины директора.       В дверях с подносом стоял черноволосый омега по имени Жулио...