Первый звоночек и мальчишичьи посиделки
16 апреля 2015 г., 18:34
Земляника… сладкаяяя… Лежу на спине с закрытыми глазами, а руки шарят по траве в поисках маленьких ягодок, чтобы побыстрее засунуть их себе в рот и ощутить вкус лета. Так хорошо…
Птицы балякают на своём, а что им, гнёзда свили уже наверное, вот и придаются очарованию леса, как и я… Хочу купаться; и словно по велению волшебной палочки я на пляже...
Пусто, нет никого. Интересно почему? Погода солнечная, жаркая, должны брызгаться малявки в лягушатнике, но нет, берег пустынный, лишь на камнях стоит кто-то. Я пытаюсь рассмотреть кто это, но солнце светит мне в глаза.
Их трое и они… целуются? Да, точно, но только один человек мне знаком, это… это Жулио. Тогда, кто второй и третий? Один прижимает к себе черноволосого парня, а другой смотрит на меня. И что он хочет? Он зовёт? Меня? Машет рукой, ага, тебе надо ты и иди. Да ну их всех на фиг, мне жарко и я хочу купаться. Потрогал ногой воду… тёпленькая. Мрр, щас залезу. Захожу и осторожно касаюсь ногами небольших подводных камней. Такие острые, мне больно, но я иду…
Солнце исчезло. Тучи набежали так быстро, за доли секунд. Почему вода стала холодной? Мне такая не нравится, но я всё равно захожу в озеро. Страх обволакивает моё тело всё больше и больше, всё выше и выше, пока не добирается до груди, шеи… хватит… нельзя дальше… я больше не могу! Надо кого-то позвать на помощь, но кого? Холодная вода давит на виски, приходится закрывать глаза. Темно и холодно… Кому я нужен? Я сейчас утону и никто обо мне и не вспомнит… Ну кто-то должен же быть… Кто-нибудь! Кто…
— Женя… Женя… просыпайся.
— Слава... Ты меня спассс…
— Евгений, просыпайся, знаешь, я неравнодушно дышу к засоням, особенно к таким хорошеньким, как ты...
Точно, сон. Как в кино сходил. Сходил и утонул. Утонул, и Слава меня разбудил, не мог, блин, пораньше, пока я там на озере не окочурился. Вот ведь…
— И чего это директор делает, а? — прохладные руки альфы скользили по мне под одеялом, заставляя сладко потягиваться, раскрываться, чувствовать пальцами ног свободу из-под жаркого одеяла и вздрагивать от приятных ощущений. — И сколько это будет продолжаться?
— Вечность, любимый, веч-ность.
— Нет, нельзя, мне в школу надо, а тебе на свой пост директора, — к рукам прибавились и губы, которые опаляли дыханием шею. А может он вампир? Вот так и лезет всегда к этому месту, а оно у меня между прочим очень… ммм... активно-возбуждаемое, терпеть уже не могу...
— Ты вчера уснул у меня на руках, котёночек. Надеюсь, отдохнул? — сексуальный голос альфы нашёптывал нежности.
— Директор, одежду помнёшь, — Слава уже навалился всем телом на кровать, а я так люблю залезать к нему под пиджак руками и через тонкую ткань рубашки ощущать крепкое тело альфы. Мм, безумно вкусно пахнет.
— Что тебе снилось, ты стонал, — Слава прикасается губами к моим щекам, подбородку, целует уголок губ, с другой стороны лизнул родинку… Дразнит, зараза.…
— Нет, ничего, — и так понятно: утонул во сне — будут неприятности наяву. Мысли по поводу мрачного будущего улетучиваются в миг, когда мои плавки осторожно стянули, а я и не противился, приподнимаясь чуть-чуть.
— Вчера мы не закончили и остановились на самом интересном, не хочешь сейчас продолжить? — пропели тихо в ушко и, не дожидаясь ответа, альфа стал массажировать мне то, что называется попочкой.
— Слава, ну я же ведь ещё сплю, — глаза закрыты, а тело уже как в огне, в предвкушении его дальнейших интимных ласк. Отдаюсь во власть альфы, бери меня и делай что хочешь…
— Хороший мальчик, послушный… мягкий… и вправду девственная попка. Тебе хорошо, котёночек? — без слов понимает меня мой альфа, всё ещё мучая мою шею только лишь дыханием, одной рукою лаская мой восставший член, другой внутри меня, касаясь пальцем нужной точки.
— Слава, ммм, хочу...
— Хочешь кончить? Подвигай сам, котёночек, — альфа переложил мою руку между ног, и принялся целовать меня, не забывая, как сказал доктор, разрабатывать… Вот так всегда: Слава всюду и везде…
Оргазм наскочил как вихрь, так внезапно и стихийно... Дышать… Сейчас только чувствовать воздух…
— Ты очень чувствительный, котёночек. Понравилось?
— Ты у меня это уже спрашивал. Понравилось, — после утренней дрочки вообще расплющило.
— Точно, говорил, ты запомнил, и я рад что тебе было хорошо.
Слава встал. Дверь в спальню тихо закрылась, я это слышу. Ушлёпал значит, в ванную наверное… можно ещё поспааать...
— Евгений, в школу пора.
Что? Опять?
— Не хочу.
— У тебя прыщик.
— Ты врёшь, — натягиваю одеяло на себя, но его тут же тянут обратно, и приятный запах кофе внедряется в мой заспанный мозг.
— Правда-правда, на носу и ещё один у родинки, под губой. Ты такой смешной, держи.
Что? Нет-нет-нет, только не это, и как я не учуял её раньше, всё из-за этого кофе, запах ромашки вообще не ощущался. Одеяло на голову.
— Пей-пей, от этой травки твои волосы сами стали цвета ромашки, светлые такие, подстричься не хочешь?
— А надо? — пью, куда деваться, ведь насильно усадили. Если бы я был в другом месте, может и слил её куда-нибудь, а тут я в капкане рук директора, сижу на заднице, приходится давиться этой чёртовой ромашкой. — Кисленько. Это что, лимончик?
— Ну, чтобы тебе было приятнее, ты же любишь чай с лимоном? — альфа играл с моими волосами, накручивая длинные прядки на свои пальцы, отпуская их и вновь просачиваясь руками сквозь мои редкие волосы, заставлял вздрагивать от прикосновений. Альфе это нравилось.
— Почти вкусно, — я мурлыкал от альфовских манипуляций, когда пил чай из ромашки. Слава сидел рядом, допивая свой кофе. Мы оба молчали и улыбались, как тогда, на источниках. Его чёрный костюм, в редко пробивающуюся белую полоску, наравне с белой рубашкой говорил о том, что Славе уже давно пора быть на работе, а он всё ещё здесь, со мной. — Ты не опоздаешь?
— Да. Надо идти, Персика и его даму покорми и увидимся в школе. Не забывай звонить, — меня чмокнули и, наверное, точно уже отчалили на работу. Я поставил кружку на пол и нырнул обратно под одеяло. И почему так хочется спать? Тёплая ромашка отбирает у меня последние силы. Нет, так не годится, надо сбросить одеяло на пол, причём быстро. Блин, как же трудно-то. Точно, мотивация...
Мотивация возникла в голове быстренько, стоило только вспомнить о недочитанной книге в библиотеке. Я резко встал и пошёл с закрытыми глазами в ванную.
— Ай! — блин, что за? Запнулся, растянулся на полу, но не ушибся, просто по дороге ничего не должно было быть. Это что? Какие-то коробки, домашний кинотеатр, а почему у ме...
— Вау! Это что... телевизор?! Ничёсе, мне?!
На стене, соединяющей спальню и большую комнату, висела чёрная громадина. Во всех углах на полу стояли крутые динамики, а коробки рассыпались от моего падения. Прикольненько! Холодная панель телевизора смотрела на меня безмолвно, но я знаю, стоило лишь нажать заветную кнопочку и это чудо оживёт. Но как же он здесь... когда? Аа, сюрприз, значит. Так вот что ты вчера имел в виду, Слава. Телевизор был огромен, панель его была такая же, как и в баре-караоке на источниках. Сердечко бешено забилось от недавних воспоминаний.
Я снова провел рукой по телевизору, туда и обратно, на полу лежал DVD-плейер, такой же, как был у меня в той забытой, прошлой грёбаной жизни.
Сходив на кухню, взяв свой сотик я послал смс Славе с благодарностью.
«Пожалуйста, котёночек». Пришло в ответ на моё сообщение. Ах, Слава, как приятно на душе. Тогда я ещё написал кое-что.
«И я тебя, любимый» — вновь меня окатило радостью от того, что всё-таки на свете надо жить, и тем паче, если есть для кого, кто тебя действительно любит и всегда рядом.
Мм, а если так, проверим. «Слава, я тебя не люблю».
«Что случилось?»
Хи-хи, ты такой глупый, альфа, но, блин, всегда на стрёме. С улыбкой на ушах печатаю следующее: «Я тебя не люблю, а безумно люблю». Посылаю. Жду. Пилик.
«Марш есть завтрак, подогрей, и витаминку не забудь, яблоко у тебя в рюкзаке».
Вау, как папочка… нет, не как он. Всё-всё-всё, о том не вспоминаю даже, а умываться быстро, прочь, прочь воспоминания, мне надо в школу, настроение хорошее, нет, просто замечательное! Да оно у меня офигительно офигительное, а то что я узнал вчера от Бернарда... будем расследовать, не дрейфовать, а пытаться узнать правду и, как сказал доктор, жить и радоваться счастливым минутам. Ой! Зеркало и правда показывало мне хороший такой прыщ на носу… Опупеть! Вот те красавец! И точно, ещё один под губой, рядом с родинкой. Блииин, сроду не было, а на щеках, куда целовал директор, покраснения, мелкая сыпь. Да что ж такое-то? Как я пойду в школу?
Умывшись и насухо вытерев лицо, я намазал его Славиным кремом, потом всё-таки взял синюю пенку и сделал косую прядь на волосы. Может и правда сделать стрижку? Лёша вон какой стал красавец, и так-то симпатяжка был, а тут. Как он там? Надо позвонить сегодня, а то и Сёмку взять и сходить после уроков. Подержав в руке немного подводочный карандаш, подумав, всё-таки нанёс тонкие чёрные подводки. Глаза проснулись. Взгляд стал… Какой? Смотря в зеркало и видя себя даже с таким прыщиком на носу, я был чертовски доволен, потому что он любит меня такого, какой я есть. Даже моя кожа на руках стала такая мягкая от Славиного крема, без трещинок.
Пусть у нас не всё как у нормальных альф и омег, и я ещё боюсь того, что может случиться с ним снова, не во всём уверен, много вопросов и эти парни, что прибыли вчера… Не буду торопиться. Только вот что-то у меня в животе урчит и где же мой, интересно, завтрак?
Каша тёплая ещё, когда Слава готовить успевает? Забрав тарелку, я ушлёпал к Персику, залезая на подоконник. Хомяки спали в обнимку, прям как мы со Славой. Я хихикнул, вспоминая вечернее порно мелких грызунов. Бросил им зёрнышки, рядом лежали кусочки капусты, морковки и зелени, тоже отдал их. Теперь у меня две любимые мохнатые мордочки и четыре маленькие бусинки глаз, что сейчас закрыты, хомяки даже не дернулись. Понятно. Нашпердолились вчера так, что лапы не поднимаются. Я не стал больше их беспокоить. Налив воды в поилку, принялся уплетать завтрак. Тонкие полосочки говядины, обжаренные с перчиком и томатной пастой лежали с краю, на белоснежном рисе. Плюс, с другой стороны соломкой - сладкий красный перец. Соблазн, Слава, съесть одно и оставить другое, не вкусное. Ты знал об этом и так сделал. Но я съем всё, ведь ты старался для меня.
Вчерашняя метель снежным покрывалом застелила всё вокруг. Город вечного снега просыпался, с десятого этажа в окно мне всё видно: движение замёрзших машин и автобусов, топающих учеников и детишек с родителями. Жизнь идёт дальше, время ни на минуту не останавливается, надо и мне двигать ноги, а то точно опоздаю.
Чай с витаминкой залетели в меня быстро, так же как и я оделся в новые вещи, косясь на шкаф. Подняв с полу телефон и засунув его в карман джинс, подойдя к мебели, я заметил у него закрытые створки. Ключ мне не отдавал Слава, значит, вечером разберёмся что и как, будем вещи складывать на место. Забросив рюкзак на спину, вспомнил, что уроки я опять не сделал, и уходя из квартиры бросил взгляд в свою гостиную. Пустая, но три новых предмета у меня появились вчера, не считая хомячки, она ведь живое существо. В школу, пора. Странно, что Сёмыча нет, обычно он последнее время ко мне всегда заваливается с Лёшкой.
Лифт спустил меня на первый этаж быстро. Овчарка опять бегала около дедка, который, ругаясь на погоду себе под нос, расчищал дорожки. Собака подбежала ко мне, понюхала, посмотрела, скосив уши на бок, и ушла к своему хозяину. Фууу, большая зараза, цапнет и половины меня нет. Укутавшись в шарфик я брёл по знакомой протоптанной тропинке, думая о личном, о друзьях и новых учениках и их проблемах, об альфах и их характерах, о беременных, обо всём, что задевало меня сейчас и было любопытно, что же будет дальше. До школы искусств мне идти всего несколько минут, и, заходя за поворот аптеки, в ворохе моих мыслей при виде школы родилась ещё одна: и что же случилось? У главного входа стояли две полицейские машины, скорая, ещё микроавтобус с надписью «Независимая трудовая инспекция». Многие ученики, шумно галдя, выходили обратно. Что-то серьёзное наверное? Открыв дверь я носом к носу встретился с Сёмычем и Борисом.
— Жека, да где тебя черти носят?! Я тебе дозвониться не могу, какого чёрта? Выброси ты свой телефон! — рыженький омежка ворчал, поглядывая на молчаливого охранника.
Я залез в карман, блиин, точно, я же старый телефон с полу взял, который сдох, а новый на кухне остался. А я то думаю, почему будильник по расписанию не звенел?
— Жека-Жека, — всё так же косясь на молчаливого охранника, Сёмыч уже потише говорил, — меня папаша сейчас возит в школу и обратно забирает, потом расскажу почему, а уроков сегодня не будет. Короче полиция нагрянула к директору, да ещё и какая-то трудовая комиссия. Все учителя сейчас в актовом зале собрались, информацию прослушивают. Льюис Вениаминович сказал тебе топать репетировать, ваши почти все в студии. Мы поедем к малькам выставку организовывать, завтра открытие. Лёшке звонил?
— Нет, — пытаюсь переварить информацию, что выболтал Сёмыч на одном духу. В то время, как приехала полиция, Слава успел ещё мне смс посылать. — Но директор говорит, что всё нормально, Лёша лежит под присмотром и книжки читает. А что реально-то случилось?
— Говорят, бухгалтерия заворовалась, там крупные суммы ещё с времён старого директора мимо носа начальства проплывали, вернее вообще не доходили, вот и расследуют сейчас…
— Рубежный! Ты думаешь мы тут одни должны грузиться в автобус, быстро иди нам помогать! — сердитый Льюис Вениаминович окрикнул Сёмыча, проходя мимо нас с упакованными картинами и за ним шли ещё ученики с художественного. — Кстати, я твои рисунки ещё не видел, где они? Смотри, не аттестую за полугодие!
— Вот, вот они! Я всё сделал! — тряс папкой для рисунков Сёмыч.
— Иди в кабинет, у охранника возьми пропуск, он выпишет, сегодня по школе только по бумажкам передвигаться можно, забери из художественного картины Матиольского и к нам в автобус, срочно, мы уезжаем.
— Жека, пока, мы к третьему уроку приедем, встретимся в столовой, там и побазарим. Пошли к этому столбу, у него списки, кого можно пропускать, а какого нет. Большинство учеников отправили домой сегодня, учёба только завтра будет, — Сёмыч вытащил большую папку, зажатую между ног, и потопал к Борису. Пока мулатик выписывал омежке пропуск, Сёмыч глаз не сводил со своего альфы, вцепившись в папку и изменившись как всегда. Когда охранник сделал своё дело, то просто засунул в верхний карман пиджака Сёмки нужную бумажку, оставляя наружу только белый уголок, задерживаясь чуточку на одежде омеги. Альфа немного поправил разлохмаченные волосы омеги.
— Рубежный! Сколько можно ждать! — в главную дверь школы заглянул сердитый Льюис и Сёмку как ветром сдуло в художественную студию. Ни одной эмоции я не прочитал на лице Бориса, он даже не оглянулся за удирающим Сёмычем, а только писал что-то дальше.
— Оторва, тебя тоже ждут, иди к Павлу Петровичу, там у вас… в общем горе случилось, он сам расскажет, и не бегай, будь осторожен. Борис, выпиши... да-да, вот это я и хотел сказать, — Льюис закрыл дверь, ничего больше не добавив.
Мулатик внимательно рассматривал меня, потом подал пропуск и медленно проговорил:
— После репетиции, директор сказал тебе в столовой пообедать и идти домой. Вот ключи от его квартиры. Он задержится. Поужинаешь один, ну и тебе сегодня есть чем заняться в квартире. Телефон новый держи при себе. Дверь — закрыть.
Вот блин, устный приказ. Поднявшись на второй этаж поворачиваю в южное крыло. И что там опять у нас могло случиться. Мы никуда не едем? Так это не горе, нет, для группы может это и горе, вот чёрт, чё случилось-то. Я поспешил.
В студии были Вовка, Ромка и Бася, не было Мих. Все альфы сидели на большом подоконнике, каждый слушал музыку в наушниках. Первый заговорил Бася, не открывая глаз.
— Привет, Женька.
— Привет, Женя, — добавил Ромка.
— Что случилось? — оба даже не видели, кто пришёл, а меня, что по запаху теперь узнают, что ли?
Вовчик шумно вдохнул воздух, выдохнул, открыл глаза и слез с подоконника. Подошёл и рукой погладил по моими крашенным волосам, улыбнулся, рассматривая моё лицо.
— Первый звоночек значит, ну-ну. Все вы так начинаете. — Вовчик прошёл к барабанам. Достав палочки из сапог, стал грустненько так постукивать.
— Да что случилось-то? — нет явно что-то произошло...
— Миша попал в аварию, его сбила машина, когда он возвращался вчера из школы. Всё произошло так быстро, он оттолкнул Миху, а сам попал под колёса…
— Папочки…
— Он не умер, только всё ещё без сознания, у него Миха дежурит, короче выступления не будет, — объяснил Ромка. — Женя, какой ты красивый сегодня, скоро и ты слиняешь…
— Тихо, замолчи! Это вообще не сравнимо! Мишу сбили, ужас! И я никуда линять не собираюсь, я, я спою сам, вот!
— Ты? — спрыгнул с подоконника Бася.
— Д-да, я попробую, я конечно не Миша, да и мне одному будет тяжело конечно, нет баса Михи, но я попробую, я попробую, нам надо выступить, надо, ради Мишек, понимаете? Они хотели, они этого очень хотели, да мы все этого добивались и сейчас... сейчас…
— Женя, — в музыкальную студию зашёл Павел Петрович и за ним… РОЙ?! — Женя, ты обязательно споёшь, а вместо Михаила будет петь новый студент, Рой. Знакомьтесь, он перевёлся в нашу школу сегодня и готов помочь нам в предстоящем выступлении.
Ёкарный бабай, а этого-то что сюда притащило?! Ну, если здесь Жулио, то и этот тоже здесь… Нет, нет, всё неправильно! Я теперь понял, почему Жулио перевёлся сюда к нам, он знал, что Рой ушёл из их школы, скорее всего узнал, что альфа забирает документы и переводится, и последовал за Роем. Получается всё наоборот. Да что же всё-таки происходит? Господи, крыша едет!
— Ну, здравствуй, Женя, — синеглазый альфа протянул мне руку, которую я пожал, всё ещё находясь в прострации. Альфы не спешили подходить к новому студенту, все сидели у своих инструментов. А у меня, блин, сердце колотилось, как сумасшедшее.
— Как вижу, вы знакомы, Евгений, тогда ещё лучше. Рой приехал к нам из Мегаполиса и у него есть уже практика выступлений на публике, и вам послезавтра предстоит тоже узнать что это такое. Телевидение будет, так что нам надо обязательно выступить. У Роя хороший голос, и, думаю я, вы сработаетесь. Давайте не будем время терять и я прослушаю, то что вы приготовили. Мне нужно и других отдельных участников проверить, вас много, а отвечающий за всех вас я один. Так, давайте быстренько, даю вам десять минут на подготовку.
Блин, Павел Петрович, вот так всегда, всё ему быстро и сразу, так ведь не бывает, но по глазам своих кожемяк вижу, что надежда ещё теплилась где-то у них в душе. Во дела, Мишки, Рой, репетиция и времени в обрез. Споёмся ли? Хотя... пробуем.
— Так парни, пробуем, времени и правда нет. Это Рой, он классно поёт, я слышал, мне жаль наших друзей, но мы выступим, ведь правда?
— Давайте уже репетировать, — проворчал Бася, включая гитару.
Вовка молчал, так же тихо перебирая своими палочками по барабану, но я знаю, что он следил за нашим разговором.
— Рой, давай попробуем, — я уверенно всучил Рою текст и тихо спел сначала один, потом мы вместе, потом наш Петрович, сказал хватит и давайте с музыкой. Проиграв всё по новой, куратор долго и задумчиво молчал, пока я отпыхивался.
— Так мальчики. Слушаем сюда. Женя, я очень удивлён, конечно, но твой голос, это нечто! Это потрясающе! Что произошло, что случилось с твоими голосовыми связками? Несомненно ты выступаешь! Только прошу, оставь свои мысли на этой земле, ты поёшь песню про сложную Любовь, разбившую сердце многим, вникай больше в роль отчаявшегося омеги, старайся не смотреть на Роя и остальных. Ты на сцене, у тебя только припев, Рой будет вести всю композицию, так что выложись в нём по полной, дай волю чувствам, подумай о том, что тебе изменил твой истинный и это так больно, проникнись в песне этой болью. Понимаешь? Ведь ты о чём-то думал, когда писал эту музыку, слова? Вспомни.
— Да, я попробую, — вытирая со лба пот, всё ещё в ауте, я смотрел на парней, как в прочем и они на меня, офигевшие от происходящего, да я понимаю, вы впервые слышите мой изменившийся голос.
— Рой, что касается тебя, я понимаю, ты только первый день в этой школе и тебе нелегко адаптироваться, но ты сказал, что знаешь Женю и тем более так получилось, что вы и поёте вместе, прошу, расслабься. Не нервничай, не дёргайся, у тебя талант несомненно, не надо оглядываться на Женю, он так и будет петь у своего синтезатора, а ты солист, ведущий солист, ты как будто от него далеко, но и рядом одновременно, но не поворачивайся к нему спиной и не загораживай его. Дальше. Чувства. Ты бросил, ты зол, рассержен, слухи о неверности омеги грызут тебя изнутри, но ты всё ещё любишь его и ты в отчаянии, не знаешь как поступить. Впусти хрипотцу, она у тебя проскальзывает, громче на последних строчках первого куплета, тоже раскрывай свою боль, скажи об этом слушателям, а это будут на заводе в основном молодёжь. Всё понятно?
— К вам парни, никаких претензий, всё гладко, чисто, без огрехов, просто замечательно. Ну что, Рой и Женя, давайте ещё раз, я послушаю. — Павел Петрович достал камеру. — Я сниму, а вы потом проанализируете, просмотрев видео и исправите ошибки. Итак, ребята... ЧУУУВСТВА!
Любовь. Меня унизили, бросили, разлюбили, я ему не нужен, но я омега и всё ещё надеюсь на чудо, мне надо спеть, надо вложить эти чувства в песню, я знаю, надо, я постараюсь… Музыка заиграла, проигрыш классики щиплет душу на кусочки, надо подумать о том, а если бы меня бросил Слава, что тогда я буду… Сволочь Рой, открылся, гитары рвут струны, ты бросил меня ни в чём не разобравшись, а я ведь так любил, любил… люблю, я всё ещё тебя люблю, а ты… Моя очередь, я знаю как петь, слушай мой ответ…
Молчание в студии. Павел Петрович закрыл камеру и положил её в карман пиджака. Погрыз ноготь на большом пальце, как он обычно это делает, перед тем, как огорошить нас чем-нибудь. Ну, блин, говори уже, я щас сдохну, пить ужасно хочу и вспотел весь.
— Мальчики, я рад что встретил таких студентов, но скоро вы не будете под мои руководством, это точно.
— Павел Петрович, что вы там опять напридумывали, говорите ясней. Что, всё так плохо и вы не берётесь за нас? — прорычал Бася весь на нервах.
Учитель подошёл к нам, пальчиком поманил барабанщика, гитаристы и так уже рядом стояли.
— Это было… потрясающе и вы классно спели! К сожалению для меня, на заводе, вас поймают продюсеры и будут рвать на части, мне только останется утирать слезу, я так рад за вас, мальчики! — плечистый Павел Петрович схватил меня с Роем за плечи и прижал к себе, твою ж... мне бы не задохнуться.
— Евгений, тебя ждёт будущее, великое будущее певца, это, это.. Как ты пел! Я сохраню это видео, по твоим щекам текли слёзы, а руки, твои руки порхали над клавишами инструмента, Боже, почему я тебя не разглядел три месяца назад, когда ты поступил к нам учиться?! Оторва, Оторва, вас ждёт успех парни! — куратор опять нас прижал к себе.
Бася и Ромка пожимали друг-другу руки и хлопали по плечам, обнимая ещё барабанщика. Затем улыбаясь протянули руки Рою, тот смущённо, но тоже ответил пожатием руки. Мою голову взлохматили, сначала один, потом второй, затем и Бася приложился, пришпандорив меня к своему телу.
— Ути моя лакомка, да если бы не ты со своими песнями и музыкой, у нас бы ничего не выгорело, спасибо тебе, благодаря тебе мы всё-таки попробуем выступить, а там видно будет что и как, — парни загоготали и подтвердили, что так и есть.
— Так, мальчики, ещё раз обсудите как будете двигаться, всё до мельчайших подробностей, надеюсь одежда для выступления у вас в порядке?
— Обижаете, Павел Петрович, — надулся Вовка, вытаскивая из пакета свои джинсы с нашивками, по-моему даже с теми, что я привозил…
— Павел Петрович, как же Миша? — вспомнил я о солисте нашей группы.
— Женечка, врачи сделали всё возможное, теперь только чудо ему поможет, надо ждать. Сейчас с ними его родители, его альфа с ним постоянно дежурит, а вас не пустят, Женя, прости, — увидев как я показывая на себя, учитель отрицательно покачал головой, — в реанимацию только близких родственников. Я понимаю, вы волнуетесь за друзей, — учитель уже говорил кожемякам, — но вы — альфы, соберитесь и будьте мужественны, будем ждать хороших вестей из больницы. Вам надо покорять этот музыкальный мир, парни ещё будут с вами. Работайте, я иду смотреть что там другие хотят представить на вечере, телевидение всё ж, не хочу опозорить своё имя музыкального руководителя.
Конечно мы вновь все сникли от услышанного. Репетировать уже никому не хотелось.
— Парни, пошли в столовую, Рой давай с нами, покалякать надо немного, ты Женька идёшь?
— Я? Да-да, только сначала в библиотеку заскочу, а потом к вам присоединюсь, — у меня в голове опять каша, я хочу куда-нибудь уйти спокойно подумать, чтобы никто не мешал, а тем более куча озабоченных самцов. Хочу на свежий воздух, на свежий воздух…
— Рой ты идёшь? — Бася звал.
— Да-да, секунду, пару слов Жене наедине.
Дверь в студию закрылась и я остался один на один с Роем.
— Ну привет, ещё раз, рад вновь тебя видеть, мы так расстались внезапно в воскресенье, я скучал по тебе.
— Рой, не надо, зачем ты?
— Женя, ты ведь меня не боишься, я тебе ничего не сделаю плохого, просто ты мне действительно нравишься, позволь стать тебе другом? — альфа стоял близко, сзади стол, мне… я…
— Рой, ну где ты? Пошли, мы тебе школу покажем? — Вовчик постучал палочками по дверному косяку и скрылся.
— Увидимся в столовой, сладкий омега, — Рой поцеловал меня в щёку, при этом держал за запястья, чтобы я не вырвался. Опять начинается, какого чёрта? Альфа отпустил и повернувшись зашагал к двери. А он знает?
— Рой, а ты знаешь, что твои друзья здесь, они вчера тоже перевелись?
— Предполагал, — Рой вышел.
— Фууу, какого чёрта? Что блять творится? — нет, надо где-то отдохнуть, а то я совсем дышать не могу, чёеерт, только не сейчас, ну только не сейчас. Я схватил рюкзак и на плечо, дал дёру по пустому коридору. Вот ведь как я замечтался, реально не ощущаю ничего вокруг происходящего, свой живчик я бросил где-то дома, а болезнь дремлет, дремлет, но всё же делает попытки вновь напомнить о себе. Я растирал по дороге пальцы, чтобы отсрочить приступ, но надо искать директора, я долго не протяну и телефон у меня старый. Где Слава может быть? В аудитории МХК? Нет, скорее всего полиция засела на первом этаже, у него в кабинете, блин, скорее.
— Куда? Запрещено!
— У меня есть пропуск, вот, — я подал бумажку полицейскому у кабинета директора. Он даже смотреть её не стал. — Мне надо срочно к директору, — умоляюще я смотрел на него, но похоже что он меня не пропустит. Мну палец на другой руке, но реально мне дышать стало плохо. Слава, как же я, я не хочу, Слава я… я...
— Эй, брат, там пресса приехала, мне одному не сдержать натиск, зови по рации подкрепление и помоги мне, — Борис возник из ниоткуда и пропал так же. Дядька в форме, подумал с секунду, вызвал по рации своих, мне сказал не заходить, сегодня запрещено.
— Ладно, понятно-понятно, — шепчу я вслед удалявшейся фигуре полицейского, а сам уже дёргаю ручку двери кабинета директора, пофиг, сдыхать не хочу.
На столах директора лежали ворохи бумаги, сидели незнакомые люди в форме, о, Льюис Вениаминович уже здесь, а выставка? Бухгалтерши, Сергей Александрович тоже был здесь. Директор стоял у окна в своей любимой позе..
— Евгений? — взгляд уставший, встревоженный? Да мне по фиг на всех, сам приручил, сам и в ответе за меня и уверенным шагом, уже немного похрипывая, дыша с шумом, я протопал быстро к директору, попал в его объятия и настойчиво прилип к его губам своими…
Сердечко стучит, ой как, блять, стучит, кругом к чёрту какие-то мужики, наши старые беты, да наплевать на них всех и приоткрывая рот я впускаю нежный, ласковый язык Славы. Опять невесомость на носочках… Обеспокоенность в голове наливается чувством наивной влюблённости, всплеск удовольствия разливается по всему моему телу, давя попытки астмы прорости вновь в моих лёгких… Идите на хрен, я не хочу так дышать, я хочу наслаждаться и жизнью и Славиным отвечающим поцелуем. Даа, вот так, прижимай меня к себе, целуй, люби, нет никого сейчас для нас, только ты и я…
— Какой кошмар! Уже и на директора бросаются! — старя бета, точно.
— Совсем распоясались студенты перед Новым годом! — другая поддакивает.
— Поспорили наверное, что омежка поцелует своего директора, вот он и выполняет чьё-то указание, — спокойно сказал Сергей Александрович.
— Ну оно и понятно, на нашего молодого директора многие студенты обращают внимание. Красивый альфа, без кольца на пальце, он не даёт вечерами заснуть многим омежкам, — Льюииис, вреднюга, вот обязательно надо меня позлить.
— Так, мальчик, хорошего помаленьку, выйди из кабинета, здесь расследование идёт, — голос, не знаю чей, но отрываюсь от губ директора… А что это Слава такой улыбчивый? Я тут у всех на виду его засосал так, что сейчас снова сдохну, но не от того, что дышать не могу, наоборот, адреналин от народного средства попёр по крови, а от того, что кругом народ, а я такое себе позволяю, ой как стыдно…
— Да-да, студент, вам должно быть стыдно за своё поведение, — снова этот нравоучительный голос. Я развернулся к тому, кто меня учит жить. Да что он знает обо мне?! Поведение? А если я буду сползать по стенке во время приступа, каким вам покажется моё поведение, а?
Альфа, а это точно не мог быть омега, судя по комплекции тела, с чёрно-седой короткой бородой смотрел на меня, и вижу я в его глазах… любопытство. Он не был рассержен, ему интересно знать, кто я, он мельком взглянул на Славу, тот кивнул, да я видел, ответил кудрявому седоволосому альфе кивком головы. Глаза у альфы такие же как у Славы, точно такие же, карие с золотыми иголочками, так похожи...
— Оторва, покинь помещение, тебе тут не место, — Льюис прошипел и меня как током ударило, я пулей вылетел из кабинета под хохот присутствующих в кабинете.
ФУХ, фууух, я сошёл с ума! Фууух! Выдохнул со всей силы и выпрямился, встав из позы раком. Ах, как же хорошо-то! Забросил рюкзак на спину и пошёл в столовую. Та-та-та, определённо кайф! Хи-хи, шо натворил, ну я же не виноват по большому счёту, путь все думают, что я выиграл спор. С третьего урока ещё не было звонка, значит заскочу-ка в библиотеку. Мм, офигеееть! Я шёл и махал руками на покрасневшее своё лицо, улыбаясь тому, что благодаря своей вынужденной шалости я вновь нормально дышу.
В библиотеке было тихо, студентов не было, а Миронюшка прикорнул на кушетке, подложив на стопку книг свои ладони. Видя его спящее лицо, вдыхая сладкий аромат беременного омеги я тоже стал позевать, ну уж нет, я пришёл сюда за другим и протопал в малый читальный зал…
На меня смотрели два сапфировых глаза.
— Какого… Лёшка?! Ты чё тут делаешь? Ты же в больнице! — омега сидел и лопал груши. С набитым ртом и с испуганными глазами дружбан вскочил и закрыл за мной дверь, задёргивая портьеру. Наспех прожевав и проглотив фрукт, Лёшка сиял, и не знал куда себя деть.
— Ж-женя, я вот тут, ну… я…
— Господи, Брайен хоть знает? Он же нас убьёт, если тебя в больнице не найдёт! — усаживаю на кресло испуганного, но счастливого Лёшку, я и сам рад этой встрече с другом.
— Женя, я только что п-пришёл, обход уже был, Б-бернард сказал мне что всё нормально, но они с Б-брайеном решили меня в больнице оставить, а книжки все кончились, да и с-скучно там, вот я и слинял. Бернард ушёл домой, с ночного дежурства, а Б-брайен закупает новые модели мотиков, в общем у меня целый день в запасе.
— Успокойся, не нервничай, я тебя не сдам, на ещё, ешь.
— Ага, — довольный омега лопал вторую грушу. — Это мне Бернард посоветовал, сказал когда тошнит, ешь груши, мне помогает. Хочешь?
— Ээ, нет, у меня где-то яблоко было, мне директор положил…
— Святослав Ярославович? Так у вас всё с ним серьёзно, да? — Лёшка уселся поудобнее, стягивая книгу со стола к себе на колени, ту самую, в красном переплёте.
— Ну, наверное, да. Так ты сбежал из больницы? — фу ты, я приземлился рядом на другое кресло, бросая рюкзак на стол, предварительно достав большое зелёное яблоко.
— Не сбежал, а ушёл, надоело, говорю же, мне скучно. А что вообще происходит в школе? При входе мне пропуск выписали, потом ещё на этаже проверил один полицейский, и где вообще Сёма и остальные студенты?
Я рассказал, что Сёмыч уехал на организацию выставки и картины Лёшкины тоже увезли. Скоро мы должны встретиться в столовой. Потом, кусая сладкое яблоко, поведал о том, что узнал о школьных махинациях, тоже от Рыжикова.
— А что это у тебя за книга? — я помню, Миронюшка говорил, что именно её Лёшик не дочитал, но мне тоже надо посмотреть нужную страничку до конца, ведь я многое так и не узнал.
— Это? История. Женя, знаю, я порой глупым выгляжу, потому что долгое время жил в дали от этого всего, — Лёшка показал на стеллажи книг, — единственное что всегда мне удавалась, то это рисование, а про жизнь я ничего и не знал. Теперь понимаю, что многое мне не изведано и мне всё интересно. Например, как рожать детей, как воспитывать, какие болезни есть на Земле, да и в конце концов кто я. Кто я такой на этой планете? Если бы не Бернард, я так и не узнал бы, что я омега, да ещё из редкого вида Скрытных.
— Скрытных? — мне стало интересно, о чём говорит Лёшка.
— Да, именно так. Я не знаю кто ты, и как у вас с директором всё будет, но мне было сначала нелегко с Брайеном. У меня впервые была течка, о которой я раньше вообще ничего не знал. Она была запоздалая и я познал все её прелести, ну, а потом меня Брайен бросил, подумав, что я не его пара. Я вернулся домой, только дома-то у меня уже не было, без своего истинного мне уже жить не хотелось. Было больно, очень больно, тогда я даже и не знал что уже беременный, не знал, что буду делать дальше. Брайен отыскал меня и привёз домой обратно. Всё из-за того, что я из редкого вида омег, у меня было столько проблем, и это нельзя забыть. Но если бы я знал кто я, и каким бываю в период течки, ты понимаешь, Женя, то возможно удалось бы избежать всего того, что что со мной произошло.
— У тебя вон тоже, скоро будет — "она". Прыщики на носу это вестники гормонального взрыва омеги, так что держись своего истинного, он не обидит. Но надо точно знать, что именно он твой избранник, тут каждому Бог в помощь. Вот, что я и хотел сказать. Звонок уже.
Дверь с треском отворилась.
— Агааа, я так и знал, что ты… Лёшка?! — Сёмыч, весь в мыле, залетел, бросая свою пустую папку на стол, ну и собственно и сам туда же приземлился.
— Тааак, и чё тут происходит? Ты чё из больницы дёру дал? Как себя чувствуешь?
— Замечательно, Сёма, у меня такой организм, что ему ничего не вредит, причём от меня это не зависит. Если какая-нибудь бяка попадает в меня, то мой вид омеги быстро встаёт на защиту, выделяя особые вещества, названия не помню, сложные очень. В общем полная регенерация за короткие сроки. А лекарства я вообще принимать не могу, только гомеопатического происхождения, и пищу тоже больше растительную. Вот, груши ем, доктор сказал. Только всё равно я есть хочу... ээ, мы есть хотим, пошли в столовую, — Лёша, улыбаясь, гладил чуть выпуклый животик.
— Ребята! Слушайте, так много новостей, может после столовки к тебе Жека завалимся, поболтаем, хотя бы о том, какого, блять, чёрта Роя в нашу школу занесло!? Я уже заскочил на репетиции к Жулио, они так там классно танцуют. Потом в столовку, там вижу Роя и хуею, он базарит с твоими кожемяками из группы. Тебя, блять, опять нигде нет! И только потом, я вспомнил, что кто-то классную книжицу нашёл в библиотеке и скорее всего ты здесь. И точно! Да здравствует моя проницательность! Искал одного, нашёл двух!
— Мальчики, а что это вы здесь расшумелись? Кто спрашивал разрешения здесь посидеть? Никто. Поэтому брысь из библиотеки, тем более сегодня день позора для школы, идите, идите, домой, давайте, — Миронюшка вытолкал нас из читального зала.
Я обернулся назад, смотря на книгу, которую убирает Мирон Сергеевич на стеллаж. Блин, не удалось почитать, но завтра точно.
В столовке каждый закидал себе на поднос всё что хотел. Кожемяки что-то бурно обсуждали за столом в одной из ниш, кроме них никого и не было… хотя нет, в одной из таких же потайных мест сидел вроде Максим… точно, это он. А почему один? Перевожу взгляд на Вовку, тот оживлённо машет руками, что-то доказывая. Аа, у них журнал в руках, понятно. Вовка любит мотоциклы, значит всех вокруг грузит этим снова и Роя в том числе.
Внезапно повалила куча студентов с музыкального, фотографы, несколько скульпторов, а именно Том с Батоном, причём у одного из близнецов виднелся хороший синяк на всю скулу. Второго, Тима, не было, странно, всегда вместе ходят, а тут. Пойду к Максу, что он там один сидит. За мной следом пришли Лёшка и Сёмыч. Макс уже пообедал, тыкая в свой телефон.
— Привет, Макс, — сажусь рядом. — Сони не с тобой? Сёма, это Максим с танцевального, Лёшка садись, это Максим.
— Привет Женя, привет Сёма, — Максим сразу же протянул руку моему другу для пожатия. Сёмыч не заставил себя ждать, ответил тем же, только его рука немного задержалась в ладони Макса, и это было заметно всем. Тоже самое он проделал с Лёшиной рукой, вызывая смех непонимания у друзей. Но я знал, что всё это не спроста, Максим каким-то образом сканировал моих друзей, и видимо поняв, что и им можно доверять, ответом своим вывел нас из хорошего настроения опять в беспокойное. Я вспомнил Мишек, и не давая Максу рассказать дальше о Сони, перебив его, сам поведал грустную историю.
— Как жалко, — расстроился Лёшка, — а как же ваши выступления, вы же готовились?
— Ну, вон тот синеглазый парень, Рой, будет петь… со мной, — запихивая очередной сочный кусок мяса, указал пальцем на альфу, сидящего в другой нише.
— Красивый альфа, чем-то на директора похож, только ростом чуть пониже и помельче что ли… Ээ, ты будешь петь? — только теперь Лёша понял смысл сказанных мню слов.
— Будет-будет, ты бы слышал как Жека на источниках в караоке орал, там все с ума сошли. А что всё-таки с этим, ну с Сони, чё он в больнице? — Сёмыч накрутил на вилку пучок спагетти в томатном соусе и пихнул в рот, засасывая её шумно.
— Вчера Сони был такой неспокойный, всё время озирался вокруг, короче он кого-то искал. Потом я узнал, что он ждёт парня, того, кто его бросил и от кого у него будет ребёнок. В общем, это один из новеньких студентов, переведённых на этой неделе. Кто именно, мне не удалось узнать, его страх был слишком велик. Сони боялся что встретится вновь с ним опять лицом к лицу. Скорей всего несчастье произошло вчера вечером, только когда и где не знаю, возможно в общежитии. Короче, Сони наглотался таблеток, и чуть не умер. Хорошо, что пришли проверять санитарное состояние комнат и его нашли, вызвали скорую и увезли в больницу. Ещё немного и Сони было бы не вернуть, но всё обошлось, да и с ребёнком всё нормально. Вот сейчас сижу, переписываюсь с ним, только он не отвечает. В общем, пишу только я, надеюсь он читает мои смс, я просто хочу, чтобы он жил, потому что у него всё будет в будущем хорошо, я не успел ему сказать об этом. Сам Сони приехал к нам в Прибрежный в конце сентября и ему здесь понравилось, он уже успокоился и хотел остаться в этом городе, что вообще случилось не могу понять.
— Максим, а в какой он больнице сейчас? — продолжая обедать, я всё-так подумал о том, что вчера скорее всего Бернард спасал именно этого омегу. Внимание привлекли близнецы, у пришедшего в столовую Тима тоже был фингал, подрались как всегда. Том и Батон пристально смотрели в нашу сторону, пока Тим что-то говорил им наклонившись на стол.
— Не далеко от Южного автовокзала, там, где Сёмин особняк, - продолжал рассказывать Максим.
— А откуда ты знаешь, что я живу в южной части города и у меня особняк? — Сёмыч вытирал рот салфеткой, подозрительно смотря на Макса.
— Ха, раскусил глазастый Хамелеон, — Максим откинулся на спинку стула и со сверкающим глазами посматривал на нас.
— Макс, колись, откуда узнал и про то, что я Хамелеон? — Сёмыч уже был серьёзным.
— Максим, у тебя есть какие-то способности, да? — Лёшик офигел как и я, но я только догадывался, что этот омежка не простой, а тут прямо в лоб.
— Таак, парни, моё предложение остаётся в силе, все заваливаемся к Жеке и там беседуем. Макс, ты с нами.
— Да я с удовольствием, всё равно мой будущий муженёк, сейчас от кожемяк Жени не отстанет, пока всё про мотоциклы не расскажет. Ну что же, давайте смоемся, только мне надо в парикмахерскую забежать, а то глаза мира не видят, — Макс потряс своей длинной чёлкой. - Щас только смс с адресом отправлю, откуда потом меня забрать.
Я наблюдал за манипуляциями Макса, потом за Вовкой, ищущим в своей косухе зазвонивший телефон... Так, а адреса своего я ему не говорил, смотрю на Сёму и тоже поражаюсь очевидному.
— Ну вот, муженёк дал добро, пошли. Только я не хотел бы, чтобы «эти» увязались за нами, — Максим показывал на обедающих Жулио, Лари и Томи, а так же подошедшего к ним Роя.
— Да я бы тоже, — пробурчал омега по имени Женя в ответ, — потихоньку линяем, — все вышли из-за стола и друг за другом мы незаметно прокрались, прячась за своих кожемяк, которые как раз встали и уносили подносы. Короче смылись мы быстро и уже в раздевалке, одевая на ходу свои курточки в полной ржачке выкатывались на улицу, где мороз сразу схватил нас за носы, пришлось одеваться быстрее. Бориса на выходе из школы не было, стоял другой полицейский, который подумал наверное, что мы точно с ума сошли. А нам всё было по фиг!
Сегодня было очень больно узнать о случившемся с Мишей и Михой, а так же о Сони, что пытался отравить себя и своего малыша, но почему-то настроение во всей нашей компании было всё равно весёлым. Может потому, что с нами ещё ничего такого не случалось, может потому, что было что-то не досказано Сёмой и Алёшей, масла в огонь подлил ещё и Максим, да и все эти школьные новости, как сказал Рыжиков, действительно требовали объяснения, и думаю, что нашему мелкому детективу есть что нам рассказать, ведь он у нас Хамелеон, точно, "Глазастик", как сказал Максим. Но всё же, откуда последний всё это знает? Знает то, что никому об этом было неизвестно, кроме нас. Всё тайны и непонятности.
На автобусе мы проехали две остановки и оказались в парикмахерской, где очень быстро оболванили Макса, у него стали смешно торчать ушки, все поржали. Алёша сказал, что его тоже здесь подстригали. Потом и Сёмыч решил тоже подстричься, сделал себе такую же причу, как и Матиольский. А теперь все трое смотрели на меня.
— Что? Нет-нет-нет, я пока не хочу, — а впрочем, директор спрашивал с утра, может и правда чуть подстричься, измениться. — Ну ладно-ладно, на лысо побреюсь.
— Женя! На лысо не надо, ты что! — забеспокоился Лёшик. Все засмеялись над испугавшимся омежкой, и парикмахер тоже. Я ушёл.
— Приятный молодой омега, я подберу стрижку именно для вас, она облагородит черты вашего лица, увеличит глубину и насыщенность ваших найкрасивейших глаз, и немного оголит вашу стройную шейку, причём бесплатно. Согласны?
— Бесплатно? — стройный альфа с длинными блестящими волосами был приятной внешности, говорил сладко и я сдался. Кто не хочет выглядеть лучше? Все хотят, и даже такой как я, почти… нет, теперь я не умирающий лебедь, а оживший, и может я удивлю своего директора внешним видом, а что будет дальше… не знаю, пока не хочу знать. — Давайте.
— Вот и хорошо. Знаете, иногда, — альфа наклонил мою голову назад, чтобы помыть, — встречаются омеги с интересным подбором глаз, бровей, носа и рта, подбородка, и я сразу вижу, какая стрижка подойдёт этому клиенту. Поэтому мне хочется сегодня сделать вам подарок, потому что именно сегодня вы у меня такой и есть — необычный клиент. А теперь закрывайте глаза и откроете только тогда, когда я вам скажу.
Заиграла музыка, причём, похожая на ту, что была в массажном кабинете на источниках. Рука парикмахера мыла, ополаскивала, снова чего-то втирала в волосы, ополас-ки-вала…
— Не бойтесь, если заснёте, у меня есть опыт и с такими клиентами, отдыхайте, — голос альфы звучал уже глухо и мне действительно от горячего душа и массажа головы стало так тяжело, глаз открыть не могу… только… позеваю…
***
— Ну слава богу, мы уже думали ты вообще от туда не выйдешь, — ворчал Сёмыч. Я ещё протирал глаза, когда очнулся. — Женя, стрижка тебе идёт, правда ведь ребята? — Лёша гладил меня по голове, а я ещё рассмотреть себя не могу, чё там этот альфа натворил. Ёоо! Слава точно глаз не оторвёт, ммм, наши поцелуйчики... — Да, Оторва, как же твой директор теперь будет в школе мимо тебя проходить, не чмокнув тебя? — стриженный беременный омега, по имени Макс, держал меня за руку. — Макс! Перестань читать мои мысли! — нет ну правда, болтает что хочет. Все опять хихикали. — Всё. Закрыли тему. Я что… спал? — Нет, ты не спал, ты храпел! Пошли парни, а то жопа болит! — И чё это у тебя жопа заболела что ты ей делал? — противный Рыжиков, и вовсе я не храплю, враки всё. А альфочка меня круто подстриг и правда шея оголена, стройна, а волосы посветлее стали и синяя прядь поярче, да и не синяя, а какая-то бирюзовая что ли, и глаза такие... блин, а это реально я? — Надеюсь молодому омеге нравится его новый образ? — Да, нравится, спасибо. — Вы действительно сладко поспали, я попросил ваших друзей пока не будить вас, а в это время пока вы отдыхали, ваши друзья сделали татуировки… — Татушки?! Сёмыч! Ты что на заднице татушку наколол? — это потому у него и жопа болит, а я опять блин всё пропустил, всё самое интересное и смешное. — Я тоже хочу! — Ооо! Теперь тебя и там два часа ждать! Слушай ты, засоня, если через двадцать минут ты не выйдешь, то мы уйдём в Чайную Розу и тебя тут оставим, понял?! — Сёмыч потирал свою задницу. — А это больно, да? — блин, я давно хотел настоящую тату, у меня только все рисованные были, а они смывались, оставляя воспоминания в ванной. Хочу навсегда и всё тут! Что нибудь такое... — Девятнадцать минут, отсчёт пошёл, — бросив рюкзаки парни уселись на диван в углу, уставившись на меня. Ойй, блин, да бегу я бегу! — Куда? Три указательных пальца без слов показали мне направление, и уткнулись в свои планшеты и телефоны. Лааадно! — Восемнадцать минут, между прочим, — Сёмыч проворчал себе под нос. — ААа, — я удрал. Влетев в кабинет, чуть не сбив мохнатого альфу с ног, заикаясь, объяснил что мне надо тату. Он мне бросил кучу каталогов. Блин, мне некогда ЭТО рассматривать! — Мне перец! На жопу! Маленький розовой перец! Вот! В семнадцать минут уложитесь? — я уже пыхтел, предвкушая адскую боль на своём теле. Мужик схохотнул, бросил на кушетку чистую простынку и я залёг. — Штаны кто снимать будет? Я одежды не касаюсь, только голенькое мясцо люблю, — альфа говорил мне под ухо так, как будто сейчас он порежет и съест меня вместе с потрохами. Фуу, стягиваю чуть пониже джинсы. — Ниже, мой хороший, ниже, — вновь шепчет баском мне под ухо татуировщик. Я стянул совсем джинсы с задницы и вообще перестал дышать. — Вот, теперь видны полушария, аки они у тебя нежные, не жалко? — альфа проводил по заднице пальцем в перчатке. — Б-Больно будет? — Нееет! — Ай! Что Это? — Рисунок наношу, расслабься, а то вместо спелого перца у тебя на миленькой омежьей попке будет сморщенный засушенный стручок, ты ведь не хочешь, чтобы от этого у альфы не встал, хотя, что говорить, на твой запах и у мёртвого встанет! — альфа ржал и рисовал, рисовал и ржал, хрен с ним, потерплю придурка. — Я тебе сделаю не розовый, а ярко алый, это раз. Второе, не на самой ягодице, а вот здесь, ты уже понял где? Потому что милый омега, трахая тебя, альфа будет зажимать твои ягодицы в руках и этого маленького перчика он просто не заметит, а тут, над ложбинкой как раз глаза заставит кровью наливаться, да и опять тебе же приятнее будет в процессе, так что терпи, малыш! — Оху... как же больно-то! — Ну-ну малыш, тебе не к лицу так ругаться. Молодец, не дёргаешься, терпи девственник! Это как в первый раз, быстро всё кончится! Вот откуда он знает что я с альфой не спал ещё? Офигеть как больно, но обратной дороги уже нет. Какие интересно татушки сделали себе парни? И Лёшка тоже? Капец, не побоялся же. Перчик, розовый, как там его, шинус, мой директор, мой Славушка, блять из-за тебя сейчас концы тут отдааам! — ААА!.. — ...ещё чуть-чуть я тебя покусаю, сладенький, — альфа точно рисовал аппаратом мне перец, жгло так будто миллионы иголок впиваются. — Ну вот и всё малыш, управились в пятнадцать минут, сейчас ещё раз антисептик и охлаждение, за две минуты успеем. Молодца! Я выдохнул с облегчением, когда альфа стал татушку охлаждать. — Минута в запасе. Как зовут, лабрадоровый? — Женя, — боль немного затихла. — Только для тебя Женя, совершенно бесплатно, но за поцелуй, — альфа обтирал свой аппарат, зыркая на меня похотливыми глазами. Поцелуй? Но я ведь могу его задушить? А вдруг нет? Может я постараюсь и не причиню ему вреда? Этот альфа мне не внушает страха почему-то. Да и кошёлёк у меня дома, с собой только мелочь с обеда. — Только без языка, и всего полминуты, — тихо проговорил я. — Окей, лабрадоровый, без языка, так без языка, иди сюда, — татуировщик быстро подтянул меня и не успел я опомниться, как моих губ коснулись мятные губы альфы. Он жевал жвачку, чувствуется. Язык он не просовывал, но зато мои губы облизал по всякому, то так щекотно и легко, то настойчиво посасывая, бляять, как хорошо-то… — Может всё-таки подаришь взрослый поцелуйчик, мм? Ты уже сам рот раскрываешь, малыш. — Н-нет, — еле оттолкнул от себя альфу, — с-спасибо за тату, — я покраснел, чувствую. Наблюдаю за альфой... ничего. Ничего с ним не происходит. — Не парься, малыш, я многих целую, особенно девственных омег, уж слишком вы чисты и наивны. Не покрыты пока. Заходи если что, развлечёмся. Я выскочил кабинета… нет не выскочил, а осторожно выполз, место над копчиком полыхало огнём. — Ага, испугался, что уйдём без тебя! Показывай, где наколол? — Шас, так и показал! Не для тебя я её дел... Сёмыч ты вообще офигел? — парни хохотали. Да блин что смешного-то? — Да он пошутил, мы все там же накололи где и ты, альфа тебе рассказывал про руки и трах? — Максим забирал свой школьный рюкзак с дивана, Лёша тоже. — Короче идём, щас у этого татушника ревнивый омежка придёт, убираемся отсюда, если не хотите присутствовать при скандале! Одевшись, все вышли из салона, на пути повстречав такую беременную цацу, что вновь прыснули от смеха и побежали на автобусную остановку… пошли, придерживая спинку, приковыляли в общем. Пассажирский транспорт сразу же пришёл, увозя нас из этого места, где все мы поставили на своём теле метку, и конечно для кого-то особенного. Вот так вчетвером мы и завалились в мои хоромы. Макс сразу же пошёл смотреть и кормить хомяков, Лёша мыть руки, Сёмыч ссать. Потом все поменялись действиями, а затем ещё раз, и когда все собрались в большой комнате, то стали разбираться с чёрной махиной у меня на стене, читая документы с инструкциями. Я незаметно вышел в кухню и просмотрел пропущенные звонки на телефоне. Слава звонил. Перезвонить? Так он наверное занят. Послал смс, что у меня всё хорошо, я дома, со мной Сёма, Макс и Лёшка, мы просто болтаем. Ответ пришёл сразу же. "Хорошо". Он не добавил котёночек, любимый, значит действительно занят. Я вздохнул и пошел к друзьям. — Женя, я пить хочу, у тебя есть какой-нибудь сок? — Ээ, нет, все продукты у… — У него всё у директора, тот ему есть готовит, потому как у мелкого омежки руки не из того места растут… — Макс! Как ты это делаешь? — какого чёрта он всё про нас знает?! — Ну и что?! Подумаешь готовить не умею! Пошли Лёша сходим к Славе, у меня ключи от его квартиры есть, — я развернулся и пошагал прочь от этого телепата. — Жека, стой, я с тобой, я у директора ещё не был дома, тоже хочу, — Сёмыч бросил вертеть микрофон и за мной. — И я, хоть раз у директора в квартире пошарюсь, — встал с полу Максим. — А вот хрен тебе, ты же всё знаешь наперёд, так что сиди тут, — злость брала, когда без моего ведома копались у меня в голове, чувствую вечер будет занятным. Оставив недовольного омегу в квартире, мы ушли к директору. Расхаживать я там друзьям не дал, ровно как и сказал ничего не трогать. Лёша только охал и ахал, пока смотрел на полки с книгами, Сёмыч всё фоткал своим хамелеонским глазом, потом вытащил из бара бутылку шампанского и из холодильника коробку сока, лайм и удрал из квартиры. Мне пришлось взять кое-какие продукты, Лёшка попросил фрукты, конечно, почему нет, потом Макс всё-таки пришёл на смену Сёмыча и помог нам дотащить еду до моей квартиры. Нас не было ровно пять минут, а этот Рыжиков уже наполнил чем-то бокалы и уселся на пол перед теликом. — Включай! Буду пить и петь! Ну и вы тоже, угощайтесь, — Сёмыч смотрел на тёмный экран, посасывая из бокала вкусно пахнущий напиток… клубничный? — Женя, я чуть-чуть попробую, если я не попробую, то не буду знать, что это такое, а мне надо обязательно всё знать, я и так семнадцать лет в глуши жил, — Лёша уселся тоже перед телевизором, в руках удерживая бокал. Макс тоже забрал бокал с подноса и сел рядом с Лёшкой, потирая поясницу. Он без трубочки отпивал коктейль, щурился, и вновь отпивал глоточек, показывая мне глазами, типа включай, что стоишь-то?! —Э-э-э, вы, беременные, вы тут мне это, хватит алкоголь трескать, вам же нельзя?! — я взял с подноса бокал с синей соломинкой и потянул… Ах, как вкусно, как в прошлый раз, на вечеринке у Брайена и Лёшки. — Да чё ты, не видишь расслабляемся мы, вот будешь с альфой и узнаешь что это такое задницу подставлять, да мы всего-то половинку бокала, да Лёш? — Ага, ага. Наверное, вкууусно, мм, — Лёшка так хитро смотрел на меня. В тихом омуте черти водятся. Блин, чувствую я, несдобровать мне, если Лёшку найдут у меня в хоромах. — Слушай Лёш, может всё же позвонишь Брайену, а то он волнуется наверное. — Нет-нет, лучше Бернарду, может ты позвонишь, а то я боюсь. И скажи, что у с меня всё в порядке. Ладно, фиг с вами. Я ушёл на кухню, и набрав номер врача объяснил ситуацию. Бернард сначала взволнован был, но узнав что Лёша у меня и нас тут много, разрешил остаться, но если что, то звонить. Спросил когда я приду в больницу. Пообещал, что завтра. Ещё раз пожелав нам быть осторожными, доктор отключился. Ну, вроде все предупреждены, что мы тут «расслабляемся», можно и правда отдохнуть. Меня тоже мучила жажда, как и Лёшу. Выпив бокальчик Сёмкиного коктейля, я подумал о том, что вот так я общаюсь с парнями первый раз в жизни. И это... здорово! Тем более нам надо обсудить наши омежьи вопросы, но после того как мы споём, точно!«Дневник альфы»
* Писать сейчас сил нет, устал на работе, всё завертелось, как и ожидал. Завтра напишу, но одно скажу: какой бывает Брайен в гневе, так лучше с ним не связываться. Так же я узнал, что Женькин барабанщик оказывается скоро станет отцом, заодно познакомился и со знаменитым актёром города Прибрежного, а именно с Сёминым папой. Что ещё сказать? Как и все ночные гости Жениной квартиры были в шоке, так и я не узнал свою пьяную мордашку. Он был просто очарователен со своей новой стрижкой, с похотливой улыбкой, а мне бы только продержаться до пятницы и тогда омега, пеняй на себя, ты у меня неделю из кровати не вылезешь... P.S. Рой...
