Узумаки, ты идиот

Чем ближе мы приближаемся к кабинету Хокаге, тем страшнее мне становится. Однако во мне все еще сидит та обозленная на Узумаки и Хьюга Сакура. Мне все еще хочется обоим врезать, да хорошенько. Тут я понимаю, что всё это время сжимала запястье Наруто, причем, со злостью. Отпускаю. За спиной раздаются звуки возмущения, а затем какое-то непривычное в мою сторону бурчание. — Ты что-то промычал? Я быстро разворачиваюсь и продолжаю стоять на месте, в то время как этот лапоть трет свою ненаглядную руку и врезается в меня. — Между прочим, больно, Харуно. О, теперь он называет меня по фамилии. Знаю этот прикол: ты меня обидела, но не настолько, чтобы я перестал с тобой общаться, поэтому я буду тебя немного обижать сам и называть по фамилии, которая, как я знаю, тебе не нравится. — А что именно болит, Наруто-кун? На пару секунд я отвожу взгляд и будто сама себя спрашиваю: «я это реально сказала?» С моих губ вылетело отвратительное и несочетаемое «Наруто-кун»? Перевожу взгляд на Узумаки. — Это было так неправильно. Киваю головой в знак согласия и, разворачиваясь обратно, уже более уверенно иду в сторону кабинета. Почему-то сейчас мою голову забили размышления о том, как же Наруто не нравится, чтобы его называли? Как бы я могла над ним издеваться? Уж очень хотелось сейчас. — Добрый вечер, Какаши-сенсей. Это вылетает у меня на автомате, и лишь через секунду я начинаю молить всех Богов, чтобы Хокаге просто дал нам миссию, пусть даже раздельно. Я молю, чтобы здесь и слова не было сказано о женитьбе, о которой я упрашивала Хатаке пару дней назад. Я же тогда вообще не понимала, что говорю. Наверное. Узумаки демонстративно пожал руку Хатаке, будто они давние приятели и о чем-то стал шептаться. Я же обратила внимание на то, что здесь больше никого среди нас не было, и это меня стало настораживать. Хотя, никаких советников – те, которые часто присутствовали в рабочей жизни Цунаде-сама – здесь не находились. Может, мои молитвы были услышаны? Ну, какие-то должны были. — Всем доброй ночи, — в прямом смысле врываясь в кабинет, звонко проговорила Цунаде-сама. — Здравствуй, Какаши. Было непривычно её видеть без Шизуне и уж тем более в таком хорошем настроении. После войны она вернулась в госпиталь и стала там зависать чуть - ли не каждый день. Конечно, только после того, как она прошла курс реабилитации. Тем не менее, она участвовала в помощи создания рук для Узумаки и Учиха. Мне так же было непривычно наблюдать, как хорошо она выглядит в последнее время. Видимо, война тоже на нее повлияла, хотя, к сожалению, это не первая война в её жизни, но уж точно, будем надеяться, что последняя. Цунаде-сама совсем недавно сменила прическу. Теперь, её длинные и тусклые волосы держались в аккуратной прическе. Длина волос еле-еле доходила до плеч, а косая челка лишь придавала некий шарм всему этому. К огорчению всех мужчин и радости всех женщин, пятая Хокаге сменила так же одежду. Бриджи остались, а вот свою привычную майку с вырезом Цунаде-сама сменила на голубую тунику, которая ей очень шла к лицу. О том легендарном глубоком вырезе, пожалуй, будут писать лишь в стихах. — Я советую присесть. Наверное, мурашки у меня еще не появились, но я уже готова провалиться сквозь землю. Узумаки, кажется, еще не понял серьезного тона Цунаде-сама, но я то ее знаю. Знаю, как она супиться, каким серьезным становится ее лицо, когда она собирается говорить о чем-то серьезном. — Сакура, — нынешний Хокаге кивает в сторону дивана, на который он только что плюхнулся, — сядь. Нам предстоит серьезный разговор. — Как вы знаете, — начала Цунаде-сама, — я себя прекрасно чувствую в качестве главного медика в больнице, а Хатаке не имеет права, да и желания, долго оставаться на этом посту. Я бы с удовольствием объявила об этом по-другому, но… — женщина посмотрела на нас двоих, затем на Какаши, будто дожидаясь одобрительного кивка. Краем глаза я вижу, что Узумаки уже нахмурился, но это скорее не от злости, а от простого непонимания, к чему же Цунаде-сама клонит. — В общем, Наруто, — она смотрит лишь на него, и не позволяет себе улыбнуться, — совет выдвинул твою кандидатуру на пост Хокаге. Они желают, чтобы ты им стал в самом скором времени. И вот я вижу того хулигана, который тогда, по моему мнению, тайно получил протектор шиноби и, непонятно почему, оказался со мной и Саске в команде. Он говорит полную чушь о том, что желает быть признанным всеми жителями деревни — и тогда я про себя усмехаясь, думая, что я буду первой, кто его никогда не признает — и что он желает стать Хокаге. Он здесь, сидит рядом со мной, я первый житель деревни, которая не просто им восхищается, но и влюбляется во всё, что связано с ним. И если он считается самым непредсказуемым шиноби деревни, то я сейчас, кажется, самая тупая куноичи деревни. Потому что не замечать, что происходило со мной все эти годы — да, для этого нужно быть такой же тупой, какой являюсь я. Наруто сияет, и я на миг забыв обо всем, улыбаюсь с ним, прямо глядя на него. Он больше не смотрит в пол, а на Цунаде-сама и Хатаке. Замечаю, что те тоже улыбаются. Никто не плачет: про Хатаке можно ничего и не говорить, а Цунаде-сама я никогда не видела плачущей по поводу чьего-то счастья, так что… Оба одобрительно кивают, подтверждая, что никто не шутит, и что это правда. Ловлю на себе взгляд Наруто и, кажется, я сейчас растаю. Тупица. — Наруто! Я вскрикиваю так же быстро, насколько быстро он берет меня на руки и начинает крутить по кругу. — Я — стану — Хокаге-е-е! — последнее он даже пропевает с какой-то странной мелодией, но я лишь начинаю хохотать. «Ты это заслужил, Наруто». Шепчу ему это на ухо. Он останавливается и ставит меня на пол, однако из объятий не выпускает. Боже мой, пусть этот миг продлиться чуть подольше. Узумаки не сразу смотрит мне в глаза, но после того, как он крепче меня обнимает, он улыбается еще шире. — Наруто не справился бы без Сакуры-чан. Я смотрю в его глаза. И хоть сейчас, в полумраке, они выглядят темными, я все равно почему-то уверенна, что это взгляд счастливого человека. — Сакура-чан всегда будет с Наруто-куном, — не обдумав двусмысленность слов, бормочу я. Он меня отпускает и позволяет себе рассмеяться. Тут я осознаю, как же это неловко выглядело, а когда я обращаю внимания на Какаши-сенсея и Цунаде-сама, то список «кому нужно врезать» у меня сразу увеличивается. — А где все остальные? — осеняет парня. — Почему не позвали остальных? Я б с удовольствием посмотрел на физиономию Кибы, — ехидно, потирая ладони, бормочет Узумаки. — Наруто, есть условия. — Условия? — как ребенок, повторяет Наруто. — Что угодно, я даже могу на время перестать есть рамен. — Тебе необходимо жениться. Диалог происходит настолько быстро, что я не успеваю думать ни о чем, кроме того, что я попала. Конкретно. Наступает неловкий момент и такая же неловкая пауза. Наруто стоит в такой позе, будто его окатили ледяной водой и потом еще заехали битой по голове, будто, он сейчас вот - вот от всего этого упадет и никогда не встанет. — Этого я, конечно, не ожидал, — честно признался Узумаки, перебивая Цунаде-сама. — Ну, а… И от этого тона меня бросает в дрожь. Я даже не хочу представлять, что будет, когда он узнает… — На Сакуре. Тишина. — На Сакуре — что? Слава Богу он стоит впереди меня. Слава Богу, я не вижу его лица, хотя это мало помогает, потому что по его тону я уже сразу могу сказать: беда. Он прекрасно понимает, что они имеют ввиду, но он настолько всего этого не ожидал, что начинает задавать глупые вопросы. — Я должен жениться на Сакуре, чтобы стать Хокаге? — я замечаю не только его серьезный тон, но и то, что настолько, все-таки, приятная частичка «чан» исчезла, и я подозреваю, что навсегда. — И где в этом логика? Убежать, убежать и еще раз убежать. Далеко, и никогда не возвращаться. Я уже жалею, что пришла сюда, что вообще посмела подумать, что имею права просить такое, особенно зная, что у него уже, вроде как, есть отношения. — А как же Хината? У-у-у, Хьюга, чтоб тебя! Даже в этой ситуации, когда я знаю, что ты ни в чем не виновата, как и Узумаки, я хочу вас обоих прибить! Однако это желание потупляется, как только он тихо-тихо произносит следующее. — Подождите, а как же мы с Хинатой? Я не смею поднять взгляда ни на одного из них. Мне бы даже было на саму себя сейчас взглянуть и вообще, казалось, что если я посмею посмотреть хоть на одного из них, они сразу поймут, о чем я думаю. — Деревня разрушена, Наруто, — в разговор вступает Хатаке, — хоть мы и победили, жители подавлены. Много смертей и еще больше потерь. — Очень много без вести пропавших людей, что вводит жителей в еще большую депрессию, — свое слово вставила Цунаде-сама. — Нашей деревне необходимо событие противоположное войне. — То есть, — тут же взрывается Узумаки, — Сакура и я должны вступить в брак, чтобы порадовать остальных? Это еще что за бред?! Хокаге переглядывается с Цунаде-сама, которая бросает на меня взгляд, который, видимо, говорит «это ты все затеяла». А я ничего и не могу сказать. Я просто беспомощная дрянь. — Наруто, ты это уже знаешь, — мягко говорит Цунаде-сама, — но я повторю еще раз. Для всех жителей деревни ты являешься больше, чем просто героем. Ты настоящий. До тебя можно дотронуться, с тобой можно поговорить. — Ты являешься поддержкой для всех, даже если ты ничего не делаешь, — говорит Хатаке, наверное, заметив, как Узумаки потупил свой взгляд, — это многого стоит. Никто из взрослых не произносит ни слова. В данном случае, пожалуй, главное качество слов, а не их количество; и я соглашаюсь под каждым предложением, что было только что сказано насчет Наруто. Дети видят в нем образец для подражания. Для взрослых Узумаки является уроком: что мы не судим все лишь по оболочке. Для взрослых это еще один большой урок: все зависит от нас, что мы делаем и как мы делаем. — Почему они выбрали именно Сакуру? — кажется, все добрые слова в его сторону не коснулись разума Наруто. — Неужели, для всех является тайной, что мы с Хинатой встречаемся и более того, что у нас все отлично? А вот сейчас я бы хотела оказаться рядом с ним. Вот сейчас мне стало по-настоящему стыдно. А что, если Наруто, как всегда, прав? У них всё хорошо, а тут врываюсь я. Я открываю рот, чтобы тихо, но попросить закончить весь этот бред, тем более я даже не знаю, как они собираются ответить на этот вопрос. Действительно, а почему эта жалкая Харуно из какого-то непонятного клана, а не Хьюга – из элитного дома? Парадокс, какой-то. — Да, Сакура была не единственной кандидатурой, — признается Цунаде-сама, не глядя на меня, — однако в ее пользу было отдано больше голосов. Не знаю, здесь, наверное, нужно радоваться, но мне совершенно противно. Я сразу представляю всех этих стариков в белоснежных одеяниях, которые рассматривают фотографии молодых куноичи деревни и ставят ставки, кто же лучше, кто же краше. Хотя в обоих случаях, должна была выиграть Хината. — Сакура отлично показала себя на войне, как бы это печально не звучало, — повторяет Какаши-сенсей, кивая в мою сторону. — Твои действия — это что-то. — И в свете последних событий, — перехватывает Цунаде-сама повторяясь, — феодалы сделали выбор в пользу Сакуры, — заметив негодование Узумаки, бывшая Хокаге тут же добавила. — Для всех предыдущих Хокаге тоже выбирали жен. Для Хаширамы в качестве жены была выбрана женщина из клана Узумаки. Её звали Мито, — бормочет Цунаде. Она это говорит для Наруто, но тот даже не обращает внимания на то, что его клан упоминается. Какаши-сенсей смотрит на меня. — У Тобирама-сан была жена из клана Симидзу, её звали Изуми. — Изуми Симидзу? — удивляется Хатаке. — Что-то я… — Её одолела болезнь, — отвечает Цунаде-сама. — Во второй раз он не женился. Оба переглядываются, и дальше рассказывать о последующих браках стал Какаши-сенсей. — У третьего Хокаге жену звали Бивако, — вижу, хоть и темно, что Хатаке улыбается, — ну, а у четвертого… — Кушина, — громко продолжает Наруто, поднимая голову. — Мою маму звали Кушина. Только вот здесь у нас несостыковка получается. Мне кажется, что все трое из нас кроме Наруто выпрямили спины. Я еще никогда не слышала от Узумаки такой ехидный и даже злобный тон. Однако именно так он сейчас и говорил. — Я вот чего не понимаю, — бубнил Узумаки себе под нос, однако я все отчетливо слышала, — вы говорите о том, что феодалы выбирают жен для будущих Хокаге. Но ведь папа сам выбрал маму, я это знаю. Я лишь киваю головой, потому что я верю ему. Не знаю, откуда он так уверен в этом, но видимо знает. — А если он сам сделал выбор, почему я не могу сам решить на ком жениться? Он вовсе не бросает эти слова на ветер, и через пару секунд он прекрасно понимает, что это означает, так же как понимаю я. — Здесь, пожалуй, — отвечает Цунаде-сама, — получается обычное совпадение. — А, — в интонации Наруто присутствуют нотки сарказма, — то есть, это у нас лотерея? Кому как повезет, да? Кто женится по любви, а кто… Меня эти слова жуть как задевают. И даже понимая, что это моя вина, и что Наруто вообще говорит это сгоряча, мне все равно становится неприятно и обидно. — Без обид, Сакура, — говорит он все еще глядя на меня, затем потупив взгляд вниз он глубоко вздыхает, что так непривычно для него, — но Хината… — у меня создается ощущение, что если бы меня не было рядом, он выругался и даже что-нибудь ударил. Боже, что же я наделала?