Узумаки, ты идиот

— Есть ещё вопросы? — разрывая неловкий момент, бормочет Цунаде-сама. — Мы должны обсудить с вами план действий. Значит, это все будет реально происходить? Он станет моим мужем, а я его женой? Это уже решено? И почему у меня нет ни капельки радости по этому поводу? Боясь даже дышать, я медленно прохожу вперед и становлюсь рядом с Узумаки. Тот на меня не смотрит, вообще никак. — Тогда не перебиваем, — не дождавшись ответа, начинает свою речь бывшая Хокаге. — Предположительно, свадьба состоится через неделю. Естественно, чтобы люди ничего неладного не заподозрили, вы начнете жить вместе, и… — Как мне быть с Хинатой? Я слишком медленно думаю, чтобы догадаться до того, что мне не следует с таким ужасом смотреть сейчас на Узумаки. — Как мне все объяснить? — у него опять этот злобный тон, от которого мне становится не по себе. — Как мне с ней встречаться? И как люди ничего не заподозрят, если около месяца я встречаюсь с Хинатой, а через неделю я женюсь на Сакуре? Я с ужасом понимаю, что он сейчас выглядит словно добыча, загнанная в угол. Нет, он не сдался. Все намного хуже — он смирился. — Я же просила не перебивать, — кажется, Цунаде-сама не скупиться в злобе. — Наруто, мы все прекрасно понимаем в каком положении мы находимся. Поэтому, третья часть нашего уговора: проживи с Сакурой хотя бы полгода. Я уверена, Хината все поймет, а потом, мы как-нибудь перестроим ситуацию. — Перестроим ситуацию? — взрывается блондин. — «Хината всё поймет»?! — Конечно, развод — не дело. Однако я тебе обещаю, я встану на твою защиту. Скажу, что ты влюбился, потерял голову, и что вообще, ты спас мир, и мы можем тебе позволить развестись… — Может, тогда лучше встать на защиту сейчас? Ощущаю на себе взгляды всех окружающих, в том числе и Наруто, который так долго избегал возможности посмотреть на меня, хотя я уже некоторое время стояла рядом с ним, а не позади. Да мне самой сейчас было бы интересно посмотреть на себя. Сначала завариваю кашу, а потом пытаюсь ее разварить обратно. — Я имею ввиду, — продолжаю говорить я, замечая на себе злобный взгляд Цунаде, которая в курсе всего, особенно того, что это я тайно попросила женить его на себе, — может быть, попросить их, чтобы они сразу разрешили ему… сделать выбор? Наруто партизански молчит и даже еле слышно дышит. Все остальные в комнате тоже не произносят ни единого слова. И я понимаю, что лучше бы я тоже молчала. — Мы уже пробовали, — промямлила Цунаде. Я со страхом, тем не менее, осмелилась посмотреть на учителя. Она, правда, просила их об этом или она сейчас блефует? — Тем более, Хиаши-сама не дал разрешения на брак. — А может-быть мы поженились бы и сбежали с деревни, — буркнул Узумаки, плюхнувшись на диван. Какое-то время в кабинете повисла тишина. Наруто прервал ее первым. — А как же Саске? — А что с Саске? Узумаки тут же уставился на меня. Нечего так пялиться. Я сама не понимаю, зачем я так нервно произнесла его имя. — Ну, он же тебе делал предложение, — с интонацией «между прочим, ты не забыла?» говорит Узумаки. Я офигеваю так же быстро, как и все остальные в этой комнате, потому что я еще об этом никому не рассказывала, даже родителям. Да, Саске и вправду сделал мне предложение в тот день, когда я попросила Хатаке женить Наруто на мне. И это было не только предложение о «просто встречах». Стоит заметить, что это так же не было самым романтичным предложением на свете, если даже не наоборот. Учиха начал издалека. Сначала даже вспомнил о той девочке с мягкими и вкусно пахнущими длинными волосами. А потом понеслась: «Я хотел отомстить, я попал во тьму, я желал, я хотел, я не любил » и в самом конце «но я думал о тебе, иногда». Ну, хотя бы честно сказал. Может, и вправду думал. Думал, какая я дура. Затем он стал говорить о том, очень странными предложениями, иногда даже напоминая мне Наруто, что он раньше не видел будущего, а теперь видит. Я тогда, почему-то стала издеваться, как могла. Ну, что-то наподобие: — А каким глазом ты лучше видишь будущее: левым или правым? Учиха молча глотал мои глупые вопросы и продолжал говорить о том, что будущее не видит без меня. — Скажу честно: я тебя не люблю. Это было самой увлекательной частью разговора: слышать и знать, что тебя не любят. — Но, ты единственная девушка, с которой я вижу свое будущее. Боже, какие мы поэты. Как говорим. Как привлекаем внимание плоскогрудых девушек. — Саске… И я тогда замерла. Мои мысли были перекрыты каким-то невидимым шлагбаумом воспоминаний. Если разобраться в этих воспоминаниях, то их Саске у меня и не так уж много. Я говорю, естественно, только о наших хороших воспоминаниях. Вот я бегаю за ним, вот я его преследую, вот я за ним наблюдаю. Вот мы вместе сражаемся, вот мы вместе прощаемся. Я улыбаюсь, когда в воспоминания врывается образ блондина. Эти дни полного безделья, по сравнению с тем, что мы пережили после того, как Наруто вернулся с Джираей. Тогда мы дурачились, я избивала бедного Наруто, прихорашивалась для Саске… Какие же это были глупые и безмятежные дни… — Саске, — я позволяю себе посмотреть на него, и только через пару секунд осознаю, что я уже лежу на его плече. Тут же, резко, отрываюсь от него и даже чувствую что, что-то не так. — Извини, — бурчу я скорее для себя, — Саске, мне кажется, что все, что ты мне наговорил, ты сам еще не понял. — Ты так думаешь? Что это за борзый взгляд и тон? Совершенно непохоже на Учиху, которого я знала. — Мне кажется, что ты уже не тот Саске. — А ты уже не та Сакура, — бормочет он, аккуратно положив свою руку рядом с моей. — И меня это…привлекает, — теперь его рука уже лежит на моей. — А вот меня… — я резко вырываю свою руку, — не совсем. Я встаю, и какое-то время не смотрю в сторону Учихи. — Знаешь, я, наверное, слишком долго мечтала об этом моменте, — говорю себе под нос и лишь потом поворачиваюсь к нему. Пожалуй, этот его властный взгляд, снизу верх, пробивает мои последние «стены совести» и я начинаю нести всякий необдуманный текст. — Я слишком долго мечтала, — повторяю я, — и, пожалуй, переболела тобой. Ты всегда останешься моей прекрасной и первой любовью, однако… Я не вижу будущего в нас. Возможно, — я позволяю себе усмехнуться, — у меня нет шарингана или риннегана, чтобы видеть это будущее, но, может быть это и хорошо. Саске, — я смотрю прямо ему в глаза, — я не держу на тебя зла, — тут я слегка закатываю глаза, — хотя, стоит признать, тот момент, когда ты был готов меня убить — навряд ли назовешь романтичным. Замечаю, что Саске улыбается. Слава Богу, может, он меня тогда поймет? — Я не то, чтобы не могу с тобой быть, — наконец-то признаюсь я, — я просто этого не хочу. Кажется, тот аргумент был важным, так как Саске лишь усмехнулся, подошел ко мне и будто на прощание поцеловал в лоб. Так нежно и даже чуть-чуть романтично. Я резко возвращаюсь из воспоминаний, когда Наруто машет передо мной рукой, будто возвращая меня из состояния обморока. — Я не сплю, — бурчу я, отбивая его руку в сторону. — Откуда ты знаешь про нас с Саске? Я специально говорю «нас с Саске», потому что мне, ни с того ни сего, хочется ему показать, что я тоже могу кому-то нравится. Меня тоже могут целовать. Пусть даже в лоб. И я тут же осознаю свою мизерность. Сначала я устраиваю весь этот театр, а потом начинаю в нем играть, словно актриса. — Ну, он все же мой друг, — грустно ухмыльнулся Узумаки, показывая всем своим тоном, что это был глупый вопрос. — Лучший, притом. Первой мыслью было: «надеюсь, Саске приукрасил, и сказал, что напоследок он смачно поцеловал меня взасос». Я скрещиваю руки на груди — привычная и самая легкая форма защиты — и продолжаю говорить таким же злобным тоном, что и Узумаки себе позволил. — Тогда как лучший друг ты должен знать, что я не сказала ему «да». Пока я прикрывала от злости глаза, я не успела заметить, как Наруто оказался прямо передо мной и уже шептал мне на ухо. — Но и четкого «нет» ты ему не сказала. — Так, голубки, хватит! Я начинаю еще больше злиться, и смотрю прямо на Узумаки, который продолжал стоять напротив меня, однако в полуобороте, так как смотрел уже на Хокаге. Когда я поняла, что это уже неприлично так долго рассматривать его, я тоже посмотрела на того, кто осмелился употребить это гнусное слово. — Никакие мы не голубки. — Ну, это я вижу, — буркнул Хатаке. — А теперь, еще раз пройдемся по нашему плану и с деталями, пожалуйста.

***

Вот у вас когда-нибудь было такое, что вы просто не могли заставить себя придти домой? Ну, когда натворили что-то настолько страшное, что просто не могли представить, как вы теперь будете жить и смотреть в глаза родителям? У меня было такое и не один раз. Из последнего: я забыла купить яблоки для салата, а мама просила меня уже третий день сделать это. И я реально не знала, как я смею появиться в доме, ведь мама просто взбесится. А теперь представьте на секунду: я прихожу домой и заявляю, что завтра я съезжаю на новую квартиру. — Съезжаешь от нас? — мне было очень непривычно видеть маму такой расстроенной и даже подавленной. — Мы… Мы тебе надоели? — Нет, мам, — немного льщу я, тут же мотая головой и параллельно складывая свои вещи по коробкам. — Просто… — Тебе все-таки сделали предложение! Вот так здравствуйте. Признаюсь, мама часто вводила меня в ступор, в основном непонятными комментариями и прочей фигней, но чтоб вот так вот: долбануть дочь горькой правдой… — Тебе все-таки предложили должность в больнице! На пару секунд меня отпустила и я даже захотела улыбнуться. У меня даже промелькнули мысли о том, что мама все еще думает, что я та маленькая Сакура Харуно, которая все еще психует по поводу укладки волос, широченности лба, и плоскогрудости. Конечно, мама не знает, через что мне пришлось пройти. Я даже больше думаю не про последние события, а, пожалуй, последние года 3-4. Уход Саске, вечные непонятные миссии, о которых я сначала по глупости рассказывала, а потом поняла, что лучше рассказывать как мы чуть-ли не каждую неделю за кошкой гоняемся. Я улыбаюсь и впервые за долгое время я сама обнимаю маму. Не знаю, почему я этого не делала раньше. Она такая теплая. Живая. Хорошая. Да, она может быть занозой, но… она такая родная. И как бы там ни было, она мама самая хорошая мама на свете. Стоит ли мне рассказывать, что это, своего рода, ненастоящий брак? — Нет, мам, — я отстраняюсь от нее, однако не выпускаю ее рук. — Должность мне пока не предложили. Но… — тут же добавляю я, как только замечаю, как мама начинает хмуриться, — предложение мне все-таки сделали. Пару секунд мы смотрим друг на друга молча, будто боясь нарушить эту тишину. Затем я вижу все эмоции на лице мамы: непонимание, удивление, радость, немного злости и, наконец счастье. Она крепко меня обнимает и целует в голову. После она ничего не говорит и искренне улыбается. Она даже не спрашивает за кого. — Сакура… — мечтательно произносит мама, перебирая некоторые пряди моих волос и осматривая меня с ног до головы. — Доченька, ты уже совсем… Она резко замолкает, когда вновь заглядывает ко мне в глаза. — Сакура, ты — чего? Сакура?! Рыдать. Я начинаю рыдать без остановки, кажется, минут десять точно. Я не могу сформулировать, отчего или почему, но я понимаю, что мне просто необходимо выплакаться. Я так же прекрасно осознаю с чем мои слезы могут быть связаны, и догадываюсь о том, что я последняя тварь, и теперь уже без всяких шуток. Потому что над шутками можно посмеяться, но никак уж не плакать, и не как уж не бояться, что сейчас вот-вот разорвется сердце. — Сакура, — в панике шепчет мама, когда через несколько минут я все еще не перестаю плакать. — Милая моя, ну, ты чего? Я буду к тебе приходить, я буду тебя навещать… Помогать… Или ты чего боишься? Не бойся, я всегда на твоей стороне! Не думаю, мамочка. Это меня и пугает. А вдруг, узнав все, ты отречешься от меня? Сейчас, как никогда, я понимаю, что не смогу этого пережить. Вернее, смогу, что я, не человек что-ли, но я больше никогда не буду прежней. Сейчас я прекрасно осознаю, что без тебя — я никто. И я молчу, ничего этого не говоря вслух. Я не обращаю внимания, но, оказывается, к нам кто-то уже давно стучится. Папа кричит снизу, что откроет дверь, в то время как мама уже совсем извелась, чтобы меня хоть как-то успокоить. — Мам, — хриплым голосом отвечаю я, — все в порядке. Просто, перенервничала, — и отчасти это правда. Так или иначе, я пытаюсь себя в этом убедить. Мама говорит что-то про то, что скоро вернется вместе с чаем и я ей верю. Кто — как ни она. Как только она вышла из комнаты, мне стало свободнее дышать и я тут же плюхнулась на пол к своим полупустым коробкам. Я попыталась тут же себя отвлечь, и даже кинула пару вещей в одну из картонных сооружений, но прилив новых рыданий тут же окатил меня холодной волной. Как же я ненавижу рыдать. Все другие девушки нормально плачут, даже красиво. Из меня же вылезают все возможные сопли, которые, кажется, порой специально ждут особого момента. Лицо мое сразу краснеет и пухнет, губы то и дело дрожат, будто у алкоголика — у них же дрожат губы? — а про глаза вообще молчу. Становятся стеклянными и неживыми. В общем, зрелище еще то. Не оборачиваясь, слышу, как мама заходит в комнату и ставит кружку чая позади меня на пол, присаживаясь на кровать. Я позволяю себе еще пару раз посхлипывать, и даже пару минут держу голову в своих руках. Все-таки, объятия мамы мне понравились. Сейчас бы было неплохо получить еще немного обнимашек. — Я настолько ужасен? — Ебать! Я произношу это настолько быстро, что у меня даже появляется надежда, что Наруто, который оказывается был вместо мамы, этого не услышал. Тем не менее, по его лицу, на которое я не сразу смею посмотреть, я понимаю, что он все прекрасно слышал. — Не ожидал от тебя, — бормочет он осматривая меня, особенно, как я валяюсь по полу. — И я не ожидала тебя увидеть. — Ну, это я заметил. Он так же заметил, что я вляпалась в чай, который стоял позади меня. Я знаю, что заваренные чаинки не могли меня ранить, однако мне почему-то казалось, что в любой другой ситуации он бы уже носился вокруг меня, предлагая свою помощь и спрашивая, все-ли у меня хорошо. Молчит, скотина. — Держи, — он передает мне одну из своих салфеток, — выглядишь неважно. А уж этого он точно не сказал бы. — Ты тоже помятый, — тут же отвечаю я, понимая, что я неправа. Конечно он выглядит шикарно, особенно без байки и лишь в сетчатой майке. Ну, и , конечно же, я дура до самого конца, потому что он ловит меня на том, что я засматриваюсь на него. Я тут же решаю не оправдываться перед ним, ни почему я плакала, ни почему пару секунд назад воображала его совершенно голым. Признаюсь, это был не первый раз, когда я его таким воображала. — Чем обязана? Краткость, как известно, сестра таланта. Так и не будем тянуть бедного Яшу за не менее бедное место. Я, правда, не понимала, что он здесь делал. Так быстро покинул кабинет Хокаге, когда Какаши-сенсей объяснил нам план действий, а тут врывается ко мне в дом. Правда, стоит признать, я тоже не могла там находиться. Во-первых, боялась наездов со стороны этих двух, а во-вторых, я переживала за Узумаки. У меня даже пару секунд было в мыслях все ему рассказать, но... Я этого не сделала. — Пришел помочь с коробками, — буркнул Узумаки, осматривая мою комнату, и затем останавливая взгляд на мне. — Сегодня переезжаем в новый дом.