Рождённый в рубашке

Проснулся я с гудящей головой, такое чувство, что меня пару раз хорошенько приложили о стену. Тело тоже ныло. Тугие повязки на руках и ногах дали понять, что не просто так. Воспоминания вчерашнего дня никак не хотели приходить в голову. Зато осязание и понимание происходящего вокруг пришло быстро. На грудь что-то слегка надавливало. Я медленно протянул руку и наткнулся пальцами на что-то мягкое, после небольшого обследования, я понял, что это длинные волосы. Я провёл рукой вниз, очерчивая контуры головы, наткнулся на подрагивающие веки спящего человека. Пальцы быстро перебежали на шею, а оттуда ниже, на небольшую упругую женскую грудь, обтянутую тонкой футболкой. Девушка слегка повернула голову, а после резко подскочила, ударив меня ощутимо по руке и заорала: — Извращенец! Очнуться не успел, как лапать меня вздумал, — Рен ударила меня подушкой по голове, когда я начал смеяться. Насильно скинув с расправленного дивана, Миура грозно прикрикнула на меня, обозвав идиотом, и погнала в ванную комнату. Стоя под душем, я вспоминал вчерашний день. Сейчас мне уже было не до смеха. Я вспомнил, что разгромил полдома. Соседей я явно напугал, потому что тот погром, что я учинил в доме, просто не мог проходить тихо. Свинство. И, кажется, я чуть не убил Рен, что застала меня, когда я крушил очередную часть интерьера. Я точно помню, что оно не поддавалось, кажется, это был шкаф. Хорошо, что хоть на меня не свалился. Облокотившись на кафельную прохладную стенку, попытался открыть глаза. Всё такое не чёткое, расплывчатое и голова болит от того, что я пытаюсь сконцентрироваться на каком-нибудь предмете. Необычно, что вижу только одним глазом. Перед другим темнота и только. Я закрыл глаза. Рен меня ждала на кухне. Я слышал, как гремит посуда и шаги девушки, что просто не умеет ходить тихо. Умостившись на одном из стульев, поморщился от боли в позвоночнике. — Ты решила мне вчера отомстить и избила до синяков? — решил подать голос. Почему-то сейчас мне не хотелось, чтобы вокруг было тихо. Это давило на нервы и мозг, расшатывало психику и выбивало из колеи. Просто в этом доме тишины не должно быть. Я уже привык к постоянной болтовне Рен ни о чём со мной или с кем-нибудь по телефону и к работающему телевизору. Михаэль, позор тебе на всю жизнь. Расслабился чуть меньше за месяц в присутствии одной надоедливой женщины. Позор. — Я решила, что тебя нужно перетащить на диван, — передо мной поставили тарелку, а в руку вложили вилку. — А ты в два раза тяжелее меня. Подумаешь, пару синяков и шишек поставила. Не убила же. — И на том спасибо, — саркастически произнёс и принялся за завтрак. Про то, как девушка оказалась в одной постели со мной, решил не спрашивать, потому что знал, что не выдержу и начну подкалывать мелкое создание, за что пришлось бы мне пожалеть. — И что тебе не нравится? — выдохнула девушка мне чуть ли не в лицо. Я знал, что она будет дальше говорить: о том, что я нахлебник; о том, что я никто; о том, что я могу идти на улицу. Такой разговор у нас не первый раз. И всё из-за того, что я не умею вовремя остановиться, правильно поставить ударение на нужное мне слово, нормально поговорить с человеком или промолчать. А Миура всё терпит и терпит. А я хожу по грани, не успевая притормозить. Доиграюсь когда-нибудь. Рен не успела продолжить свою триаду. Дверной звонок спас наше положение, думаю, только на время, но к этому моменту Миура уже успокоится. Надеюсь. Девушка поднялась из-за стола, оставив меня на кухне. Я притих и стал слушать. Дверь открылась. Кто-то потоптался на пороге. Рен не стала впускать гостей в дом. — Простите за беспокойство. Миура Рен, Вам придётся проехать с нами для дачи показаний. Полиция. Я инстинктивно сжал вилку в руке и развернул корпус к дверному проёму, которого не видел. Все ощущения обострились. В кровь ударил адреналин. Я ждал непонятно чего. Может, того, что начнётся штурм. Может, полицейских, решивших обшарить дом. Или то, что Рен сдаст меня. В любом случае я собирался сражаться. В мгновение ока вспомнил расположение мебели и кухонной утвари. Вспомнил, как и где носят оружие полицейские Японии. Мозг очистился от ненужных мыслей. Голову наполнила вся та информация, которая поможет мне в этой ситуации. — У Вас есть разрешение на мой арест? — небрежно бросила девушка, будто общалась не с полицейскими, а с давними неприятными знакомыми. — Это не арест, — с нажимом сказал один из полицейских. — Мы просто хотим с Вами поговорить. Пока что по-хорошему. Но если Вам так будет угодно, то мы возьмём и разрешение на арест и на осмотр Вашей собственности, — я слышал усмешку в голосе этого парня. Миура не любит такого обращения с собой. А ещё она ненавидит полицейских. В сумме это может дать неприятные последствия, которые окажутся плохими для идиота-полицейского. Я немного расслабился. В висках стучала кровь. Я уже понял, что сдавать меня никто никому не будет, но это не отменяет того, что сейчас сюда может явиться наряд, чтобы осмотреть квартиру. — Не хотите проконтролировать, как я буду переодеваться? — совершенно серьёзно спросила Миура, явно задаваясь целью показать всю антияпонскую воспитанность. — Пожалуй, мы постоим в коридоре, — ответил всё тот же полицейский. Не удивлюсь, если он сделал шаг в квартиру, потому что в следующую минуту раздался мужской вскрик. — Простите, так неловко. Прищемила Вам пальцы. Жаль, аптечки нет, — наигранно расстроилась Рен, тяжело вздыхая. — Простите, я Вас в квартиру не приглашала, поэтому вам придётся постоять на лестничной клетке, — уже с нажимом произнесла девушка и дверь захлопнулась. Она быстро прошла ко мне, стараясь идти как можно тише. — Ты тут сам разберись, но пока точно не убедишься, что мы не уйдём, даже с места двигаться не смей. Остальное, думаю, знаешь. Умный мальчик, — она меня потрепала по волосам. И так захотелось огрызнуться, но я себя осадил, лишь оскалившись в ответ.

***

Рен привели в очень просторный и светлый кабинет полицейского участка. Ни наручников, ни осмотра не было, лишь в дверях поставили конвоира. Девушка огляделась. В кабинете больше никого не было. Немного постояв у дверей, она прошла вперёд и села на стул перед большим письменным столом. Заозиралась по сторонам. Почему-то в данный момент она себя почувствовала подопытной крысой, которую посадили в клетку, приставили мальчика-лаборанта, чтобы тот наблюдал за ней, а сами учёные где-нибудь по кабинетам сидят, в камеры наблюдения за ней смотрят. По спине девушки прошла дрожь, из-за чего она повела плечами, чтобы унять её. Неприятные ощущения. — И зачем меня сюда привели? — обратилась она к конвоиру. — Чтобы я посидела и посмотрела на кабинет? — она посмотрела на паренька, что неподвижно стоял у дверей. — Ну, посмотрела, оценила. По-моему, у человека, что его обустраивал, есть вкус. Я могу идти? — она приподняла одну бровь, смотря на так и не изменившегося в лице паренька. Ей было очень сложно играть. Руки тряслись, поэтому она их сунула в карманы, старалась держать осанку, но плечи всё время ссутулились. Казалось, её хотят сначала сломать или хотя бы прогнуть, чтобы вытащить всю информацию. Дверь скрипнула. Паренёк-конвоир отошёл в сторону. В кабинет вошёл высокий молодой человек. Рен решила, что он европеец, сравнивая незнакомца с Рио. Возможно, какой-нибудь англичанин или немец. Миура решила, что будет считать его англичанином. Тогда, что англичанам понадобилось в японской полиции? Он явно работал не в этом участке и не в Японии, потому что форма нездешняя. — Добрый день, Мисс Миура, — мужчина прошёл за стол и сел напротив девушки. Рен решила не смотреть этому человеку в глаза, но на него, поэтому она сосредоточенно уставилась на еле заметные морщинки на лбу полицейского. — Вы же не против такого обращения? — Рен покачала головой. — У нас к Вам есть несколько вопросов, — голос мужчины размеренный, спокойный, как будто ему лениво говорить. Девушка кивнула, не в силах выдавить и слова. Почему-то сейчас стало по-особенному страшно. Хотелось убежать. Хотелось стать маленькой девочкой. Прибежать к старику Ооцуби и Рио, чтобы те пожалели. Чтобы Мелло был в безопасности. Чтобы брат больше не был зависим от наркотиков. И чтобы мама с папой были живы. Чтобы ничего этого не было. Ни Киры. Ни якудза. Ни полиции. Чтобы она никогда не встречала Мелло и не привязывалась к нему. Чтобы всё было как в сказке. Но жестокая реальность опускается на хрупкие плечи девушки первым вопросом человека перед ней: — Вы знаете человека по имени Михаэль Кель? Или, как его ещё называют, Мелло? — Мужчина поставил локти на стол и опустил на них подбородок. Лоб, на котором сконцентрировалась девушка оказался выше и ей пришлось искать другую точку, которой оказался нос англичанина. — Слышала о нём в новостях. Сама с ним не знакома. Хотя, кажется, вчера мы выпивали с ним в одном баре, — она усмехнулась. Губы дрогнули. Глаза заслезились. Она глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь держать себя в руках. — Хм. Соседи пожаловались на то, что слышали шум вчера в Вашей квартире. Как Вы это объясните? — Собака. Подруга уехала далеко и отдала мне свою собаку на несколько дней. А вчера я пришла поздно. Собака не любит оставаться одна так долго. Вот и разгромила мне полдома, — это она сказала размеренно и спокойно, потому что уже вчера придумала эту историю. Вопросы сыпались один за другим. Девушка пыталась врать. Придумывать всё быстро. На ходу. Держать себя в руках. Но это было очень трудно. Из полицейского участка она вышла уставшей. Пройдя несколько метров, она разрыдалась, не выдержав. Сзади к ней подошли и накинули на плечи ветровку. — Не плачь, сестрёнка, — прошептали на ушко и крепко обняли. Рио всё время, что её допрашивали, сидел напротив здания полиции и ждал её. Как Отец и предполагал, Рен будет не в состоянии добраться до дома. Кажется, ему пора встретиться лично с Мелло, потому что девушку нужно однозначно довести домой. Рио крепче сжал плечи девушки и повёл её к машине. — Идём, сестрёнка, довезу тебя.