Рождённый в рубашке

      28 января.       Капли холодного дождя капали на меня, уже затекая за шиворот промокшей насквозь куртки. Волосы, что были собраны под шапкой, тоже намокли. Повязка на глазах отсырела. В ботинках, что были мне на размер больше, хлюпала вода. Рядом со мной стояла Рен, тихо шипя себе под нос разные ругательства, проклиная опаздывающий поезд. — Лучше бы такси вызвала, — отбивая чечётку зубами, шикнула она.       Я молчал. Сейчас мне было абсолютно наплевать и на дождь, и на лужи, и на опаздывавший поезд. Я думал, как бы меня не опознали. Хотя, Миура сказала, что в одёжке её отца, с перевязанным лицом, меня точно не узнать, но плохое предчувствие не покидало. — Доброе утро, юн-ная леди, — послышался рядом с нами мужской голос. Я почувствовал резкий запах алкоголя. — Протрезвей, дедушка, — рыкнула Рен.       Меня схватили за руку и потащили вперёд. Послышался стук колёс и гудок поезда.       За руку, как маленького, Миура провела меня в поезд. Криков из вагона не послышалось, значит, меня никто не узнал. Расслабившись настолько, насколько можно было расслабиться в такой ситуации, я сел туда, куда меня посадили.       Сзади послышался тихий шёпот, к которому я прислушался. Ничего необычного: две девушки разговаривали о какой-то ерунде. Похоже, я становлюсь параноиком! — Миура-сан! — раздался звонкий девичий голос на весь вагон. Я содрогнулся от этого и сквозь сжатые зубы ругнулся.       Рен, сидевшая рядом со мной, тоже выругалась. — Доброе утро, Миура-сан! — рядом с нами появилась обладательница такого звонкого голоса. — Доброе, Араи-чан, — в голосе Миуры проскользнули нотки раздражения. Уверен, что весь её вид кричал о том, что девушка не расположена к беседе. — Ум, а это кто? — спросила Араи. Моя фантазия подкинула мне картинку того, как высокая брюнетка стояла рядом с нами и указывала на меня пальцем, а все в вагоне начинали на меня пялиться. — Мой брат, — быстро ответила Рен, будто готовилась к такому вопросу, — Недавно его выписали, но он потерял зрение, и сейчас я за ним наблюдаю, — на одном дыхании выпалила она. — Но Миура-сан, он же, ну, — девушка понизила свой голос до шёпота. — Знаю, — быстро сказала Рен. Она явно не хотела, чтобы я узнал, что произошло с её братом. Зато я знал о ней уже хоть что-то, кроме той информации, которая у меня уже была. Надо будет подумать и над этим, когда мы прибудем в Токио.       Я всё так же ловил каждое слово девушек. Араи, уже не обращая на меня внимания, верещала на весь вагон, рассказывав о разной ерунде. Рен только иногда вставляла в этот монолог односложные предложения и междометия. Так люди делали всегда, когда им не был интересен собеседник или тема, на которую они говорили. Минут через десять девушка ушла от нас, и Рен облегчённо выдохнула. — Кто это? — спросил я, приложившись лбом к окну. В ушах до сих пор стоял звон от голоска той особы. — Бывшая однокурсница, — устало проговорила Миура. — У тебя есть брат? — тихо, чтобы никто не услышал, поинтересовался я. — Не твоё дело, — буркнула девушка.       Меня опять взяли за руку и потянули вверх. — Вставай, братишка, приехали, — каким-то издевательским тоном сказала Рен.       Я лишь фыркнул и тихо ругнулся. Кажется, Миура услышала мои нелестные слова в её адрес, потому что мне наступили на ногу. Больно наступили. Мстительная сучка! А мне стоит держать себя в руках. — Миура-сан, может, Вам помочь? — опять эта девчонка! Если она и дальше за нами увяжется, я её убью! — Нет, не стоит. Мы должны сходить ещё сегодня в больницу, а я тебя знаю, как начнёшь болтать, так от тебя не отвязаться, — жёстко и хладнокровно. А мне казалось, Рен из тех, кто будет мучиться, но всё равно сделает так, как её попросят. Да, хреновый из меня психолог. — Это было жестоко, — обиженно проговорила собеседница Рен, и больше я не слышал её голоса. Кажется, она основательно обиделась.       Вскоре поезд остановился, и мы вышли под проливной дождь. Как только я ступил на дорогу, меня пробрала дрожь. И она была не от холода, а от страха. Сейчас я оказался там, где меня искали лучше всего. Кира, Ниа, мафия, полиция. А я тут ходил за ручку с девчонкой-патологоанатомом, притворяясь её братом. Видимо, это у меня кармический талант: влипать в дерьмо. И, главное, в какое! — Не напрягайся так, а то ты вызываешь подозрение, — тихо проговорила Рен, — У тебя такая рожа, что прохожие тебя пугаются. Настоящий преступник, — она хихикнула, и я попытался хоть немного, но расслабиться. Кажется, в этот раз я попал по-крупному.