You'll be a man, boy!

      Завтра настанет тот день, когда влюбленные признаются в любви последний раз при звуке ударов святых колоколов. Тот день, когда снежная буря окутывает украшенную золотыми ангелами ель, и тот день, когда пятнадцатилетний юноша станет мужчиной, или же признается в своих изливающихся чувствах дорогому и самому близкому человеку, который однажды спас его из огненной мглы, но сейчас, это не так важно для них.       Сейчас важно то, что Коннор питает довольно нежные и глубокие чувства к своему отцу. Это началось два года назад, когда они пошли летом на какую-ту малоизвестную речку во фронтире. Они разделись до наготы, и тогда полукровный индеец, можно сказать, нашел свой идол мечтаний.       Немного бледноватое мускулистое тело с оттенком бронзового загар – все оно покрыто глубокими шрамами от побоев, огибая полосу от груди до мужественного пресса. Глаза необыкновенной синевы смотрели, как всегда, задумчиво на него, но самое главное, что покорила его сына это половой орган. Радунхагейду запомнил каждый миллиметр тела отца. Каждую венку на половом органе, каждый шрам, но это было неправильно, не так ли?       Давайте вспомним все эти глупые стереотипы о наших отношениях в этой жизни в «приличном» обществе. Вроде этих: «Каждый мужчина в своей жизни должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына» , «Каждый мужчина должен любить человека противоположного пола, а не своего, потому что это неестественно» и « Любовь между родителями и детьми дана самой природой, и они не могут любить друг друга в интимном плане». Этому «приличному» обществу было, действительно, наплевать на те, другие особенные чувства людей, которые, может, были созданы друг для друга, но для Кенуэя-младшего это ещё была не самая главная проблема.       Это был он, левая рука Хэйтема Кенуэя, человек по имени Шэй Кормак. Именно он внезапно влез в личную жизнь отца и сына. Иногда Коннор думает, что однажды его отец тоже просветит его в свои дела, и он будет ближе, чем тот, другой. По внешности, Шэй был довольно привлекательным, но с грубыми и жестокими чертами лица. Его густые волосы, как и у отца, были заплетены в короткий хвост, глаза медово-карие, а на правой стороне лица имелся глубокий большой шрам, но этот человек по характеру был непонятен.       Хотя он гораздо лучше правой руки Чарльза Ли, который сует свой нос в каждую затычку. Ну, конечно, какое же дело без нашего любимого Чарли? А Шэй, так для него, остался огромной загадкой, но юноша знал, что его глаз пал на его любимого отца.       Каждый раз, когда индеец пытался приблизиться к своему отцу, и тут из ниоткуда падает с неба Шэй. Как будто тамплиер знает определённый момент, когда нужно выскакивать со своими, буквально, «важными» делами. Хотя, однажды Коннор подумывал стать каким-нибудь убийцей и убить Кормака из-за того, что мешает ему налаживать свою личную жизнь. Но это только детская мечта, потому что, если он станет им, то отец… нет, лучше об этом не думать.       Только сейчас он ждет отца, смотря в окно, которое почти покрыто узорами, а за ними падали большие хлопья снега, которые танцуют этот прекрасный балет. Уже завтра Новый год, и, наконец-то, уже завтра никакой Кормак не помешает ему, никакой Чарльз, со своими собачонками, не притащится в их дом.       Только он и отец, которого до сих пор нет. Хэйтем пропал сквозь снежную бурю, нет никаких следов, ни хруста снега и сломанных веток. Радунхагейду вышел на улицу, по старой своей индейской привычке, залез на старый сучковатый дуб и ожидал своего отца.       На улице уже быстро стемнело, а сердце все быстрее и быстрее билось. Коннор увидел орлиное перо и живо побежал за ним, и снова сел обратно на то же место, пока не увидел около деревянного моста две фигуры.       Юноша сразу понял, что это отец и Шэй. Полукровка незаметно, по деревьям, приблизился к ним, и сердце застучало вновь. Они болтали, сам Хэйтем был чем-то недоволен, а Кормак глядел на магистра каким-то очень нежным взглядом. – Мистер Кормак, мне кажется, что вы что-то от меня скрываете, — повернулся к тамплиеру лицом Хэйтем. — Нет, мастер Кенуэй, от вас я не могу ничего скрыть, — мужчина немного смутился от холодного взгляда. — Вы смутились? — подошел поближе к Шэю. — Я? — Кормака начали пугать эти намеки, ему казалось, что магистр давно догадался о чувствах к нему.       В Конноре вскипела злость от того, что отец делает ему больно. Радунхагейду быстро перелезал через ветки обратно до дома, а затем побежал, как смерч, до своей комнаты. Почему именно он? Неужели, он достоин его? И тут для ушей неприятный скрип. Британец в треуголке открыл дверь в комнату сына, который сидел молча и листал грязно заляпанную книжку. — Коннор, у тебя что-то случилось? — мужчина присел рядом сыном. — Нет, — не показывая свою злость, сын дальше листал книгу, которая была вверх ногами. — Переверни книгу. По тебе видно, что ты горишь от злости, — усмехнулся мужчина. — Ничего я не горю от злости, и ничего у меня не случилось, — чуть не заорал юноша. — Почему ты мне не хочешь рассказать? — спросил, как заботливый папочка. — Как будто ты сам мне что-то рассказываешь, — повернулся к отцу. — Я тебе все…— Коннор не дал договорить Хэйтему, и началась буквально детская ревность. — Не ври, а как твоя личная жизнь без меня поживает? Никаких Чарльзов или Шэев не объявлялось? Да, я все знаю и слышал, и не хочу об этом говорить, — начал психовать парень, как девчонка. — Сын…— магистр тамплиеров хотел начать оправдываться, но его опять перебили. — Хватит, я уже не ребёнок, если ты мне ничего не доверяешь, может, я обратно вернусь в деревню к своему народу? Там такие же дикари, как я! — индеец орал на него. — Не будь ребёнком, ты для меня всегда останешься на первом месте, ты мой сын и наследник, — Кенуэй-старший не хотел признавать свои чувства к Коннору. Шэй занимал его от них. — Извини, отец, но я думаю, лучше мне будет в моей деревне. Без тебя, без Шэя, и тем более без Чарльза Ли, — подошел к окну и открыл его. — Я тебя не отпущу, даже не смей думать об этом! — схватился за руку сына. — Так же, могу сказать про Шэя. Перестань с ним встречаться! — начал говорить, как ребёнок. — Коннор, думаю, я сам разберусь, с кем мне встречаться, а с кем нет. Неужели, ты меня к нему ревнуешь? — взглянул в карие глаза Радунхагейду. — Я не ревную тебя, — твердо сказал он. — Теперь все понятно. Простая детская ревность. Ты вроде уже не ребёнок, — потащил юношу к себе поближе. — Это не детская ревность ! — вздулся уже от злости малыш Кенуэй. — А на что это похоже, мой милый мальчик, — дьявольская улыбка соскользнула с губ британца. — Вот на это, — Коннор неуверенно ещё ближе приблизился к отцу и мягко прикоснулся к его губам.       Это была очень эпичная картина, когда наконец-то сын решил показать, или признаться, в своих романтических чувствах к отцу. Хотя, сам Хэйтем без рассудка не понимал, что делал. Первый раз магистр тамплиеров был безоружен, как в той волшебной пещере с Дзио. Он неловко приобнял сына и сам крепко прижал его к себе.       Все эти нити чувств шли по разным направлениям, но семейная близкая любовь переросла в нечто большое между этими двумя. Да, Шэй иногда затягивал его чем-то загадочным, а Коннор — это нечто запретное, и эти трое мальчиков запутались вокруг своего прозрачного озера.       Хотя снежная буря усложнилась, и тут началось противостояние двух персонажей. За узорчатым окном, на ледяной глади, стоял Шэй, спрятав половину лица в чёрной материи с красным крестом. Мужчина со шрамом на лице взглянул в окно второго этажа, и некий горящий огонь появился в медовых глазах, нет, это не ярость или ревность. Это знак его любопытности, новых любовных отношений. Кормак скрылся за дом и залез на крышу, продумывая план до порога магистра, а тем временем, Хэйтем резко оторвался от Коннора. — Думаю, мне пора, — усмехнувшись, мужчина пошел к двери. — Но отец?! Как же…— карие глаза смотрели на уходящую фигуру, пока мужчина не повернулся и не прервал его. — Коннор, ты сам знаешь все ответы на свои вопросы, — поправил свою треуголку британец. — Но…— юноше снова не дал договорить тамплиер. — До ужина, Ра-дун-ха-гей-ду, — Кенуэй-старший скрылся, точнее, пошел в свой кабинет за бутылкой эля, пока не услышал громкий стук в дверь. Идя широким шагом до двери, мужчине стало немного не по себе, пока не открыв дверь, он не увидел охотника на ассасинов, который сейчас точно невовремя. — Мастер Кенуэй, давно не виделись, — встал между дверным проходом в необычную позу. — Хм…действительно, давно, вы что-то хотели? — заметил, что его тамплиер на что-то намекает. — Да, вы не позволите мне два дня у вас переночевать, если вы мне откажете, я все пойму, — пытался довольно убедительно сыграть свою роль. — Любопытно…хорошо. Сейчас будет ужин, и надо уведомить об этой новости моего сына, —Хэйтем с задумчивым видом сказал это все. — Он, наверное, будет безгранично радоваться, — у мужчины со шрамом развернулась милая улыбка полярного мишки, сам магистр тамплиеров немного умилился этой улыбки. — Я так не думаю. У мальчика все-таки переходный возраст, и его решение будет стоять на одном месте, — усмехнулся он. — Сейчас увидим, — уверенным голосом произнес ирландец.       Коннор услышал подозрительный шорох и крик служанки, говорящий о том, что ужин уже был накрыт на столе. Все было на данный момент для пятнадцатилетнего юноши прекрасно, осталось только дождаться изумительного праздника.       Полукровка загорелся, думая, как он поздравит отца. Поворачивая налево, он увидел за столом одного неожиданного гостя, который опять из ниоткуда пришел, или влез, в его личную жизнь. Буквально недавно, он видел его в признании в любви, а сейчас, этот человек сидит рядом с ним и пьет английский чай.       Тем более, Радунхагейду удивило, как отец пустил Шэя, ах, да, они, наверное, сейчас любовники? Интересно, чем он понравился ему? Телом? Опытом? Лицом? Кенуэю-младшему было непонятно. Он злобно фыркнул, и сел в конец стола, показывая, что гостя не должно здесь быть. — Здравствуй, Коннор, — поздоровался с сыном магистра. — …,— Коннор ничего не сказал, просто засунул себе в рот непрожаренное мясо. — Коннор, может, поздороваешься? — спросил Хэйтем. — Я не имею желания, — странно аристократически ответил юноша. — Коннор! — повысил голос Кенуэй-старший. — Хорошо, — буркнул индеец, — Здравствуйте, мистер Кормак. Доволен, отец? — Ещё нет, — и вот снова проскользнула тамплиерская дьявольская улыбка, — Мистер Кормак поживет с нами пару дней. — Отец, ты не можешь так со мной поступить! — чуть не крича ответил он. — Коннор, почему ты сейчас опять не доволен? — спокойно произнес британец. — Да! Почему именно каждый год ты кого-то приводишь, почему в прошлом году был живодёр Ли? Ты каждый год портишь мне праздник своими приятелями. Лучше бы ты меня никогда не забирал из деревни и, тем более, не знал о моем существовании, — эти слова сорвались с языка индейца. Он не хотел так загибать планку, но гормоны выше его. — Коннор…— тут влез ирландец, но его перебил магистр. — Не вмешивайтесь! Сын, я никогда не жалел, что тебя забрал из деревни, никогда не жалел, что тебя породил. Ты мой сын, Коннор, — пытался успокоить мальчишку, но он стал краснее помидора. — Именно только сын, Кормак ближе тебе, чем я. Извини, отец, я не хочу иметь с тобой никаких отношений. Все кончено, — сгоряча выплеснул всю злость. Нет, он действительно не хотел этого. — Коннор, вернись обратно! — мужчина в треуголке орал на юношу, который выпрыгнул в ближнее окно, — Чёрт. Иногда меня его гормоны в гроб гонят. — Извините, мастер Кенуэй, если вы хотите, я могу поймать его, — по выражению Шэя было понятно, что он что-то задумал. — Нет, я сам, — твердо ответил он.       Почему все так плохо обернулось для них? Коннор не хотел грубить ему, но видя, как Шэй ведет нечестную игру, его взбесило. Может все эти слова, которые он сказал отцу — это чистая правда? Сейчас он тихо переползет через ломкие сучки, вернется туда, где он должен быть. Его же никто не остановит, правда? Если даже остановит, он все равно будет неподвижно стоять на своем, как высокая скала при морозном ветре. — Коннор, слезь с дерева, нам надо поговорить! — кричал магистр. — Нет, я иду домой, — глядел сверху на отца. — По логике, я должен ответить, что твой дом со мной, но ты, Коннор, все равно вернешься ко мне, — произнес Хэйтем. — Ты ошибаешься, — ответил Радунхагейду. — Хм… Получится забавно, если ты будешь в деревне, а я буду наедине с Шэем, как ты и хотел, мой милый мальчик, — усмехнулся британец. — Нет! Я вернусь и помешаю вам, — шепнул полукровка, — Отойди! — Что ты сказал? — не успев сказать, мальчишка прыгнул на него, и они оба упали в снег, точнее Хэйтем в снег, а его сын на нем. — Коннор! — закричал он. — Я тебе сказал, отойди, — прижался к груди отца. — Я уже начинаю стареть, а ты не женщина, чтобы тебя таскать на руках, — приобнял сына.       Снежная буря продолжалась, и луна освещала кристаллический снег, видя, как они обнимались, окутывая друг друга своим любовным теплом….