Там, где мы есть

      Каждому листерийцу известно, что зенит — это не лучшее время для визитов. Но в ворота замка Темного Мага можно было войти без проблем в любое время. Насколько Феликс помнил, то они никогда никем и ничем не охранялись. Это была обманка, за которой скрывался внутренний дворик с разоблачающей магией, которая лишала всяческих защитных заклинаний, срывала маски иллюзий с визитеров, которых неизменно встречал Мастер Дисроби, обладающий даром «увидеть» истинные мысли и мотивы тех, кто просил аудиенции Темного. Мастеру хватало нескольких секунд, чтобы все понять, и если он вскидывал правую руку и показывал два сложенных пальца, то охрана пропускала гостя в следующие ворота, которые вели через довольно узкий и плохо освещаемый коридор в просторный, но мрачный Зал Ожидания. Но если Мастер Дисроби разводил пальцы так, что получалась буква «V», означающая злодейские мысли, то визитер встречался не с Верховным Темным Магом Листерии, а с острой секирой, разрубающей его пополам, разделяющей тело так же, как Мастер Дисроби разделял свои пальцы. Феликс хорошо помнил свои ощущения, когда его острая секира легко проходила через тело очередного несчастного, потому что раньше именно он был орудием, устраняющим тех, кто пришел с недобрыми мыслями. Теперь у него были серьезные опасения, что Мастер Дисроби «прочтет» его истинные мысли, и внутренний дворик замка Темного станет последним, что Феликс увидит в своей жизни. А это в его планы не входило. Конечно, можно было уповать на то, что Мастер не станет проверять Цепного Пса, практически «правую руку» Верховного Мага. Но Феликс отсутствовал в Листерии уже достаточно долго, и вряд ли у него все еще есть те привилегии, которыми он, согласно своему статусу, обладал раньше. Хеллиона тоже не стоило подвергать такой опасности — не известно, что у этого сорванца творится в его белобрысой голове. Со своими размышлениями Феликс поделился с Киллианом вечером накануне намеченного визита. И показал свой, судя по всему, все еще действующий «пропуск», который позволял ему когда-то проходить через тайный ход в стенах замка в ту его часть, где находилось его жилище. Этот «пропуск» открывал вообще все двери в Листерии. Цепной Пес своей преданной и безукоризненной службой заслужил доверие Темного Мага и этот «ключ от всех дверей» — изящная серебристая пластинка с изрезанной тонкими сквозными линиями серединой. Всякий раз тончайшие полоски металла складывались в разные ажурные узоры, образуя ключ от двери, которую предстояло открыть. И «ключ» все еще работал — Феликс опробовал его на двери Хильды Милд, когда уходил из ее дома.

Starset — Dark on Me

Во внутренний разоблачающий дворик Киллиан Джонс вошел один — как и всегда, впрочем. Бояться ему было нечего, потому что он не собирался утаивать от Мастера Дисроби своих истинных мотивов — он пришел к Темному за помощью. А возможно, они вновь заключат деловое соглашение — это будет зависеть от того, заинтересован ли все еще Темный в Хранителе Снов. В живом или мертвом — неважно. Но лучше в мертвом.       — Капитан Джонс, — Дисроби растянул в кривоватой улыбке тонкие губы, которые вытянулись в кроваво-красную нить на его бледно-сером морщинистом лице. — Давненько вас не было, — Мастер вскинул правую руку и, просканировав Капитана своими черными глазами, выбросил вверх два соединенных пальца, разрешая охране пропустить визитера дальше. — Вы по делам к Хозяину или с дружеским визитом?       — Вы же все уже знаете, Дисроби, — Киллиан передернул плечами — эта «проверка истинных мотивов» его всякий раз напрягала. — Так зачем спрашиваете?       — Просто, чтобы поддержать беседу, — Мастер развел руками в стороны и изобразил улыбку на лице. — Давно приплыли в Листерию?       — Дня три назад, — Киллиан соврал, не моргнув глазом. Потому что отлично знал, что Мастеру Дисроби были доступны только помыслы, касающиеся непосредственно Темного.       — Вот как? — Мастер подозрительно прищурил свои черные глаза. — А что к нам припозднились? Обычно вы приходили к Хозяину сразу, как только появлялись в Листерии.       — Дела были в городе, — Киллиан пожал плечами. — Безотлагательные.       — Кстати о городе, — Дисроби снова скривил рот и пожевал свои тонкие губы, прежде чем продолжить разговор. — Ходили слухи, что вас видели в компании парня с желтыми глазами.       — Это вовсе не слухи, — Джонс хмыкнул и покачал головой. — У моего нового рулевого действительно желтые глаза, как у любого жителя Сурфидии с ее постоянными ночами. Заглянули туда по дороге к вам. У меня обширная клиентура, знаете ли… Вот в порту и увидел его. Парню нужна была работа, а мне рулевой, глаза которого хорошо могут видеть в темноте, — Киллиан предвидел такой вопрос, благо, что его знания о других Мирах позволяли лгать довольно убедительно. — После вас собираюсь в Даркон — нужно доставить кое-какой товар в этот почти непроглядный Мир. Считаю, что мне повезло с новым рулевым… А почему вы спрашиваете?       — Листерийцев пугают желтые глаза, — Дисроби ухмыльнулся. — И меня тоже.       — Почему?       — В Листерии у Смерти желтые глаза… Были когда-то. Вот листерийцы и боятся всех у кого такие глаза, — Мастер Дисроби замер, словно прислушиваясь к себе. — Хозяин ждет вас в своем кабинете, Капитан Джонс. Киллиан поспешил к воротам, ведущим в узкую галерею. Ему нужно было опередить Феликса, чтобы выиграть время и переговорить с Темным с глазу на глаз о своем деле.       К Верховному Темному Магу Листерии Капитана Джонса несколько лет назад привел зов кинжала, которым Киллиан закрыл Темный портал, спасая Феликса от смерти. Он понял это значительно позже. А когда Киллиан попал в Листерию впервые, он не понимал, почему приплыл в этот мрачный Мир. Но завязал деловые и, надо сказать, взаимовыгодные отношения с Темным: Капитан выполнял кое-какие заказы Мага, частенько используя для этого свою возможность Странника — перемещаться в нужные Миры с помощью порталов; Темный же сделал так, что Киллиан из любого Мира всегда возвращался на «Веселый Роджер». Капитан появлялся на борту своего корабля внезапно, и поначалу пугал этим команду, но потом пираты привыкли к этой способности своего Кэпа. И только квартирмейстер Мистер Сми знал, что это связано с заклятием Темного Мага, которое тот наложил на корабль. В чем именно заключалось это заклятие — ни Сми, ни сам Киллиан не знали. Темный говорил, что «вдохнул в корабль жизнь», и Сми был склонен в это верить, потому что с тех пор ему казалось, что «Веселый Роджер» и правда ожил. Особенно это чувствовалось при прохождении границ Миров, а еще квартирмейстеру порой казалось, что «Роджер» сам знает, где именно искать своего Капитана — Сми привык к тому, что если штурвал в его руках начинает подрагивать и отклоняться, значит, нужно довериться кораблю и изменить курс. «Веселый Роджер» всегда приплывал к границе того Мира, из которого Капитан Джонс должен был вернуться. В общем, Киллиан Джонс был довольно частым гостем в Листерии, раз за разом возвращаясь в мрачный Мир, с которым, как ему казалось, его связывало что-то большее, чем деловое сотрудничество с Темным. И он понял, что именно, когда однажды увидел на столе в кабинете Темного кинжал… Тот самый, с золотой рукоятью, со знакомым вензелем и выпавшим из инкрустации камнем — крупным красным рубином, тем самым, что Киллиан вставил в свой перстень, который никогда не снимал с правой руки. О том, как кинжал попал к нему, Темный Маг предпочел умолчать, но согласился вернуть Киллиану артефакт на определенных условиях. Чертовы листерийцы всегда искали для себя выгоду во всем, и часто цена была явно завышена. За кинжал Темный хотел получить от Капитана Джонса Хранителя Снов. В то что Хранители существуют на самом деле Киллиан слабо верил, считая это больше мифом, чем реальностью. И даже проявившийся Неверлэнд на карте, доставшейся ему в наследство от старшего брата, и где должен был находиться Темный портал, принадлежащий Лиаму, Киллиан расценивал как иллюзию — он избороздил это место, указанное на карте, вдоль и поперек, но так и не обнаружил никакого острова. Но однажды, когда «Веселый Роджер» кружил в океане в поисках выпрыгнувшего за борт мальчишки, Киллиан увидел остров, который, казалось, взялся из ниоткуда. То, что ему все же удалось разыскать мифический Неверлэнд, Капитан Джонс не сомневался. Вот только на этом обрывались все его воспоминания, связанные с таинственным Неверлэндом. Но судя по тому, что ему рассказывали, он не только добрался до острова, но и имел отношения — больше чем дружеские — с самим Хозяином Неверлэнда — зеленоглазым мальчиком, о котором в памяти не осталось никаких следов, но о котором Киллиану всегда будет напоминать обрубок левой руки. И на самом деле, Киллиану не нужны никакие воспоминания. Ему всего лишь нужно снова отыскать этот проклятый Неверлэнд с его чертовым Хранителем, а там уж он сам разберется…       — Капитан Джонс! — Киллиан обернулся на голос, который больше был похож на шипение змеи. — Рад снова тебя видеть, Киллиан, — Темный Маг остановился в паре шагов от Капитана, изучающе рассматривая пирата.       — Взаимно, — Киллиан напрягся под пристальным взглядом Мага, особенно когда тот задержался на его протезе.       — Вижу, что ты пришел с пустыми руками, — Темный покачал головой. — Но я бы и не смог с тобой расплатиться по нашей последней сделке. У меня больше нет твоего кинжала. Исчез прямо из моего кабинета, будто растворился.       — Мне не нужен кинжал, Глум, — давние отношения позволяли Киллиану называть Мага по имени, которое, к слову, ему очень подходило. Глумом листерийцы между собой называли зенит — время, когда Листерию накрывала мрачная «живая серость». У Темного Мага была сероватая кожа с просвечивающейся сеткой тонких серебристых вен, тонкие красные губы, крючковатый нос как у хищной птицы, темно-серые, почти черные глаза с тонким играющим серебром ободком по краю радужки — будто слившиеся в зените листерийские солнца… Темный выглядел так, словно был воплощением мрака всей Листерии.       — Тогда зачем ты пришел? — Темный направился к двери своего кабинета, жестом приглашая Капитана следовать за ним.       — Мне нужна твоя помощь, — Киллиан поспешил за Магом.       — Вот как? — Темный открыл дверь своего кабинета и посторонился, пропуская пирата внутрь. Киллиан вошел и обвел взглядом кабинет Темного — все было по-прежнему… Все из черного дерева, на стенах — гобелены, на которых была выткана история Листерии, тяжелые плотно задернутые портеры цвета знаменитого листерийского вина, а в углу — Темный портал с клубящейся за его границей чернотой… Мрачно и давяще.       — И в чем же я тебе должен помочь?       — Расквитаться с тем, кто лишил меня руки, — Киллиан повернулся к Магу и поднял левую руку, демонстрируя Темному свой устрашающий протез во всей красе.       — Уверен, что ты справишься и без моей помощи.       — Справлюсь, если ты поможешь мне добраться до него. Маг задумчиво буравил Киллиана своими темно-серыми почти черными глазами, а затем кивнул:       — Но за магию, как ты знаешь, придется заплатить.       — Все, что пожелаешь, — Киллиану было все равно, о чем попросит его Темный. Главное — вернуться в Неверлэнд.       — Хорошо, — Маг подошел к Капитану вплотную и приложил свою ладонь к его лбу. — Вспомни момент, когда ты лишился руки, чтобы я смог рассмотреть твоего обидчика и найти его в других Мирах.       — В этом-то и проблема, — Киллиан почувствовал, как заструившаяся прохлада от ладони Темного коснулась висков и проникла внутрь его головы. — Я ничего не помню. Но я знаю, как его зовут и где его найти.       — Ты знаешь, как его зовут, знаешь, где найти… Так зачем тебе я? — Темный не убирал ладонь со лба Киллиана, сканируя его темными взглядом, задержался на глазах Капитана и, рассматривая их особенно тщательно, прислушивался к своим ощущениям.       — Его зовут Питер Пэн, — Киллиану хотелось закрыть глаза и убрать ладонь Темного со своего лба, чтобы впивающийся в его виски холод не проникал в голову.       — Ты хочешь сказать, — во взгляде Темного читалось явное недоумение, — что Хранитель Снов отрубил тебе левую руку? Ты уверен?       — Это был тот самый Хранитель, которого я должен был обменять на кинжал. И мне так сказали, потому что сам я ничего не помню.       — Твои воспоминания не исчезли, Киллиан, они заблокированы. Увидеть их я не могу. И знаю, почему моя магия в твоем случае бессильна, — Темный, наконец, убрал руку со лба Капитана. — Так ты хочешь…       — Я хочу вернуться в Неверлэнд, но мой квартирмейстер сказал, что это невозможно, потому что остров снова стал невидимым.       — Вернуться, чтобы… убить его, — желание пульсирующее в мыслях Капитана слишком очевидно. Темный покачал головой и усмехнулся. — Он вернул тебе утраченное, — Маг легонько коснулся груди Киллиана, указывая на его сердце, — спас тебе жизнь, — ощутимо ткнул пальцем в лоб, — но твоя пиратская сущность требует реванша? — Киллиан нахмурил брови, не понимая, о чем говорит Темный, но уверенно кивнул. — Что ж… Тогда мои условия будут прежними: я получаю от тебя этого Хранителя, которого ты сможешь убить прямо в этом кабинете — я по-прежнему заинтересован в его сердце.       — С удовольствием, — Киллиан протянул Темному руку для заключения сделки.       — Осталось только найти способ снова «открыть» для тебя Неверлэнд… Пожать руку Капитана, чтобы скрепить их договор, Маг не успел, потому что за его спиной раздался лязг металла, заставивший обратить на себя внимание. Темный резко обернулся и шумно втянул в себя воздух, будто задохнулся от того, что увидел. Впрочем, Киллиан Джонс тоже остолбенел…

Starset — My Demons

      То, что возле дальней стены, в которой, судя по всему, скрывалась потайная дверь, стоял Феликс, сомневаться не приходилось. Но это был не тот Феликс, к которому Капитан Джонс привык за время их совместного путешествия. Этот Феликс был ему совершенно незнаком. Вместо привычной одежды Странника тело парня было затянуто в черные кожаные латы, делая его фигуру стройнее и выше, потрепанный темно-зеленый плащ сменился на черный, тяжелыми складками ниспадающий с плеч и прикрывающий секиру, на которую Феликс опирался правой рукой. Одетый во все черное, парень почти сливался с темной стеной, если бы ни его светлые волосы и бледная, а на контрасте с черным — почти белая кожа лица с тонкой ярко-красной полоской шрама через все правую щеку, которая чуть заметно нервно подрагивала. Но особенно притягивали взгляд Киллиана его горящие желтые глаза, не выражающие никаких эмоций, но вселяющие какой-то животный, всепоглощающий страх — Цепной Пес Верховного Темного Мага. Теперь Капитан Джонс понимал Мастера Дисроби с его аллегорией о том, что в Листерии у Смерти когда-то были желтые глаза… И все же Киллиан был больше шокирован не перевоплощением Феликса, а тем, кого он увидел за его спиной. За левым плечом Цепного Пса стоял парень: высокий, стройный, с широкими плечами, красивой шеей и крепкими руками… Чуть вздернутый нос, забавно оттопыренные уши, прикрытые… каштановыми вихрами — серость зенита искажала восприятие, но Киллиан был абсолютно уверен в их цвете… Четкая линия скул, острый подбородок и проницательный, чуть испуганный взгляд зеленых, совсем нетронутых серостью, глаз… Портрет этого мальчика висел на стене капитанской каюты в изголовье кровати, и каждую ночь, прежде чем уснуть, Киллиан вглядывался в его лицо, запоминая черты, чтобы при встрече узнать нужного ему… Питера Пэна. У Киллиана Джонса было ощущение какой-то потерянности — в голове словно образовался вакуум, в котором пульсировал единственный вопрос: что происходит? Он перевел растерянный взгляд на Феликса, но у того было абсолютно не проницаемое выражение лица, и только чуть кривоватая ухмылка парня, адресованная непосредственно Капитану, говорила о том, что Киллиана Джонса ловко провели.       — Феликс! Мальчик мой! — Темный первым нарушил повисшее в комнате молчание и, распахнув объятия, бросился к Феликсу, немало удивив своим порывом Киллиана. — Я уже перестал надеяться, что снова увижу тебя.       — Прости, Глум, — Феликс перехватил древко своей секиры другой рукой и освободившейся приобнял Темного, не спуская с Киллиана своего жутковатого взгляда, который по-прежнему был равнодушным, холодным и опасным. — Пришлось задержаться, чтобы выполнить твое поручение.       — А я решил, что ты стал пленником Неверлэнда, — Маг отстранился от Феликса и заглянул ему в лицо, тут же «споткнувшись» взглядом о шрам на правой щеке. — Попытался тебя вытащить, но заработал себе большую неприятность, — он мотнул головой в сторону своего портала, по ту сторону полузеркальной поверхности которого клубилась хорошо знакомая Феликсу Тьма. — Хранитель оказался сильнее… — Темный вглядывался в глаза своего Цепного Пса. — И я вижу, что он вернул тебе утраченное чувство и жизнь в твое сердце.       — Ты увидел это по глазам? — Феликс с недоверием посмотрел на своего Хозяина.       — А ты сам не заметил, — Темный взял парня под локоть и подвел его к порталу, в поверхности которого отражалось все кроме самого Мага. — Посмотри. Видишь, по краю радужки цвет не желтый, а переходящий в зелень. А уж то, как стучит твое ожившее сердце…       — Да, ты прав, — Феликс отпрянул от поверхности портала, когда Тьма, явно заинтересовавшись, потянулась к нему своими щупальцами. — И теперь я пришел к тебе за своей реальностью.       — Прости, мой мальчик, — Маг поджал губы и развел руками. Киллиану было странно слышать, как Темный обратился к своему, по сути, слуге, называя его «мой мальчик». Они общались как хорошие друзья или… Или Феликс для Мага Листерии был куда больше, чем просто слуга? Друг? Или… — Но боюсь, что я не смогу тебе ее вернуть.       — Почему?       — Мне пришлось ею пожертвовать, чтобы попытаться вернуть тебя.       — Не понимаю…       — Я отдал твою реальность кораблю Капитана Джонса, — Темный кивнул в сторону застывшего истуканом Киллиана. — «Растворил» ее в штурвале пиратского галеона, в его обшивке, парусах, мачтах, реях… Тебе ведь не нужен был кинжал, Джонс, — Маг обернулся к Капитану. — Тебе был нужен, как и мне, Феликс… Ты хотел найти его. И тебя, Киллиан, каждый раз из других Миров возвращал не корабль, а реальность того, кого ты разыскивал. И я знал, что рано или поздно реальность найдет и своего Хозяина… Познакомься, кстати, с моим Цепным Псом, о котором ты как-то спрашивал, — Темный усмехнулся красноречивому молчанию остолбеневшего Киллиана и снова повернулся к Феликсу. — Твоя реальность — это «Веселый Роджер», Феликс. Ты ведь на нем вернулся в Листерию? — лицо Феликса не выражало никаких эмоций, и только чуть изогнувшаяся бровь выдавала его изумление. — Я могу, конечно, попытаться вернуть твою реальность, но боюсь, что прошло слишком много времени, и корабль завладел ею полностью. В общем, мой мальчик, я не смогу выполнить ни одно из твоих условий нашего договора… Если только вернуть тебе свободу, или если ты согласишься изменить условия, — Темный, наконец, перевел свой заинтересованный взгляд на парня, который не отходил от Феликса ни на шаг, укрываясь за его спиной. — Тебе все же удалось пленить Хранителя Снов…       — Неверлэнд, — Феликс с радостью ухватился за предложение Темного — именно это и было его целью.       — Что прости? — Маг не понимал, какой смысл вкладывал его Цепной Пес в это слово.       — Если ты не можешь вернуть мою реальность, то верни меня в Неверлэнд.       — Зачем тебе Неверлэнд, который будет мертв без своего Хозяина?       — Это не совсем так. Остров живет и в его отсутствии, — хищная улыбка Цепного Пса нарушила маску непроницаемости. — Он доверял мне, и, по сути, я и есть Хозяин его Неверлэнда.       — Умно, — Темный довольно хмыкнул. — Значит, ты сейчас отдаешь мне этого мальчика, — Маг ткнул в зеленоглазого парня крючковатым пальцем, — а я возвращаю тебя в Неверлэнд? — Феликс кивнул, подтверждая изменение своих условий. — Тогда — по рукам, и скрепим наш новый договор. Феликс молниеносно вскинул свою секиру и приложил к острию правую ладонь, на которой тут же проявились капли темной крови. Маг тоже воспользовался острым лезвием секиры, и как только они скрепили договор кровавым рукопожатием, у каждого в ладони появился свиток — договор с новыми условиями.       — Теперь я могу получить своего Хранителя Снов?       — Конечно, — Феликс сунул свой свиток в сумку, пристегнутую к левому бедру, схватил за плечо стоящего за своей спиной парня и подтолкнул его к Темному Магу. — Познакомься с Питером Пэном, Глум, — зеленоглазый парень как ни в чем ни бывало протянул Магу правую руку, который тот автоматически пожал, а Феликс внимательно следил за реакцией Темного на это непринужденное рукопожатие.       — Судя по реакции Капитана, он не знал, что на борту его корабля был Хранитель? — Темный вопросительно выгнул бровь, покосившись на Джонса и снова переводя взгляд на Феликса. — Как тебе удалось его обмануть?       — Воспользовался амулетом для изменения внешности, который был у одного из мальчиков, находившихся в Неверлэнде, — Феликс сунул руку в карман, вытащил серебристый медальон, напоминающий спираль, с россыпью блестящих камней. — Именно в его облике и находился Хранитель все время нашего путешествия, — он быстро убрал амулет, не дав Темному толком его рассмотреть.       — Черт! — а вот Киллиан успел понять, что видел этот медальон на груди Хеллиона Брикса — мальчик говорил, что он достался ему от матери. — Твою мать!       — Ты хотел его холодное сердце, Глум, но я знаю, что Киллиана ты просил доставить его живым… — Феликс с ухмылкой наблюдал, как Киллиан, чертыхаясь, со злостью рассекал воздух своим абордажным крюком, озадачивая своей реакцией Темного Мага. — Я так понимаю, что тебе нужна только его магия. Он готов тебе ее отдать в обмен на свою свободу. Темный некоторое время молча изучающе смотрел на Хранителя, будто раздумывая над тем, что ему с ним делать.       — Нет, Феликс, мне нужно только его сердце, — Темный быстро протянул руку к груди стоящего перед ним Хранителя Снов и тут же ее одернул. — Черт! Защита от воздействия магии… Но это не помеха. А вообще, все очень даже удачно складывается, не находите? — Маг обвел взглядом всех присутствующих. — Мне нужно сердце Хранителя, тебе, Феликс, его тело и сознание, чтобы вернуться в принадлежащий ему Неверлэнд, а Капитан Джонс жаждет заполучить его жизнь, считая это равноценной платой за утраченную руку… — Темный отступил в сторону и повернулся к пирату. — Начнем с тебя, Киллиан. Воспользуйся своим крюком и вырви сердце этому щенку, который искалечил тебя. Что-то настораживало Киллиана Джонса во взгляде Феликса, ему даже показалось, что тот чуть заметно покачал головой, будто хотел предупредить о чем-то. Но жажда мести захлестнула здравый смысл и Капитан, быстро сократив расстояние между ним и застывшим в растерянности Хранителем, замахнулся крюком, чтобы пробить одним ударом грудину этого чертова Питера Пэна, который лишил его левой руки, явно покушаясь на его жизнь. А теперь парень не отводил взгляда от занесенного над ним зловеще сверкающего крюка, и в его широко открытых зеленых глазах читался нескрываемый ужас. Только мгновение отделяло Киллиана Джонса от удовлетворения снедаемой его мести — ни сомнений, ни сожалений. И он с силой обрушил свой крюк, нацеливаясь с сердце Хранителя…

Disturbed — Monster

      Крюк со свистом вспарывает… пустоту, потому что какая-то неведомая сила сбивает Хранителя с ног и отбрасывает в сторону. Киллиан не успевает понять — почему он промахнулся, как мощный удар древка секиры откидывает его к стене, а в следующее мгновение металлический шип на конце древка вонзается в стену почти задевая шею. Киллиан дергается, пытаясь уклониться от удара, но острое окончание опасного лезвия дробит черное дерево стены, и шея Капитана Джонса оказывается зажатой между древком и тупой стороной лезвия секиры. Он хрипит, хватая воздух ртом и царапая ногтями стену, но не делает попыток освободиться, потому что горящие гневом желтые глаза Феликса не предвещают ему ничего хорошего — одно движение руки, и Киллиан или задохнется в этой смертельной ловушке, или секира сломает ему шею.       — Феликс!!! — истошный вопль Хеллиона вспарывает повисшую тишину, предупреждая об опасности. Мальчик подхватывается с пола, и бросается к Феликсу. Только сейчас Киллиан соображает, что каким-то образом Хеллион смог принять обличие Питера Пэна, но теперь иллюзия развеялась. А еще ему становится понятно, что за неведомая сила спасла мальчика от удара его крюка — длинная тонкая серебристая цепочка соединяла руку Хеллиона с левым запястьем Феликса, который и успел среагировать на опасность, дернув мальчишку на себя. Вот только сила рывка сбила того с ног и швырнула на пол. Джонс бросает быстрый взгляд на стоящего буквально на расстоянии вытянутой руки Глума. Темный Маг явно ошарашен происходящим, но быстро приходит в себя, делает шаг, отступая к играющему Тьмой порталу, и выбрасывает вперед руку, намереваясь нанести Феликсу магический удар.       — Не подходи ко мне, Хелли, — Феликс и сам догадывается, о какой опасности хотел предупредить его мальчик. Молниеносное движение вперед, и рука сжимается на горле Темного. — И сними с себя связующую цепь, чтобы я не смог причинить тебе вреда, — у Феликса от ярости раздуваются ноздри, а глаза начинают стремительно чернеть, как только Хеллион отстегивает и отбрасывает от себя серебристую цепочку. — Ну что, поговорим? — он ухмыляется, обращаясь к бывшему Хозяину, по шее которого начинает быстро расползаться черная паутина, заструившаяся из сжимающей горло ладони. И точно такие же черные щупальца начинают оплетать древко секиры, которая держит в плену Киллиана Джонса.       — Этого не может быть… Откуда она у тебя? — Темный хрипит, задыхаясь в удушающей черной сетке, плотно обвивающей его шею. То, что это та же самая Тьма, что бушевала по другую сторону его портала, Маг не сомневался — пришлось столкнуться, когда он пытался вытащить своего Цепного Пса из Неверлэнда, и именно Тьма противостояла тогда его магии и защитила Феликса. Теперь она снова пришла ему на помощь и парализовала всю магию Темного, в том числе защищающую от слияния душ, делая его уязвимым и смертным. И скорее всего, его уязвимость выдают глаза. И Феликсу об этом хорошо известно…       — Она осталась в моем сердце, после того как Питеру с ее помощью удалось справиться с твоей магией. И до сегодняшнего дня она спала, — Феликс оскаливает зубы. — А теперь она проснулась, потому что… — он наклоняется к Темному и выдыхает в его серое лицо, чеканя каждое слово: — Не нужно. Было. Меня. Злить. Тем более, когда ты так уязвим, Глум.       — Если ты убьешь меня, то не получишь ни свою реальность, ни Ниверлэнд, в который так стремишься попасть… Если бы не получилось с твоей реальностью и Неверлэндом, я мог бы тебе отдать чью-то реальность, за которой никто никогда не явится. У меня большой выбор. Любая реальность, что придется тебе по вкусу. Подумай, Феликс… Иначе ты исчезнешь, растворишься на границах Миров, потому что у тебя не будет Вечности.       — Мне плевать на это, — Феликс скрипит зубами. — Ты ведь не прекратишь свою охоту на него. И ты не успокоишься, пока не получишь его сердце… А я не дам тебе убить его.       — Серьезно? — Маг сощуривает свои темно-серые глаза. — Тебя нет в Неверлэнде, а значит, ты не сможешь защитить его. И рано или поздно я доберусь до него…       — Попробуй, — Феликс снова сжимает ладонь, вдавливая пальцы в пульсирующие на шее вены и наблюдая, как черная паутина перекидывается на серое лицо Мага.       — Подожди! — Маг хватает ртом воздух и цепляется за руку парня, пытаясь хоть немного высвободиться из захвата сильных пальцев. — Давай спокойно поговорим, Феликс.       — О чем? — Феликс выпрямляется, но не убирает руку с горла Темного, только чуть ослабляет хватку.       — О нашем договоре, например… — Темный шумно втягивает в себя воздух, которого ему так не хватало. — Ты же хотел вернуться в Неверлэнд? И я теперь знаю, как тебя туда отправить. Я выполняю твои условия, а ты мои. И по договору ты получаешь еще и полную свободу.       — Твои условия я уже выполнил.       — Ты обманул меня.       — Разве? — парень наклоняет голову набок, насмешливо глядя Магу в глаза. — Ты сказал, что я должен отдать тебе этого мальчика, и указал именно на того, кто стоял за моей спиной. И ты получил его. Все согласно договора. А если ты забыл, то я могу освежить твою память, — Феликс тянет руку к сумке, в которую сунул свой свиток.       — Хорошо-хорошо. Я согласен, что ты выполнил мое условие, — Темный хватается за любую возможность заинтересовать Феликса и высвободиться из его цепких пальцев. — Теперь отпусти меня, и я выполню твое условие.       — Ты вдруг вспомнил, что у тебя есть вещица, которая переправит меня в Неверлэнд?       — Можно и так сказать… Этот мальчик, — Маг мотнул головой, насколько ему позволяла хватка Феликса, в сторону Хеллиона. — Вернее, его сердце… Если ты рисковал им, приведя сюда, то не думаю, что он тебе так дорог… — Темный частит, пытаясь выиграть время и заинтересовать своим предложением своего Цепного Пса. — А его сердце и мое заклятие дадут тебе ключ к Неверлэнду. Ты обретешь свою Вечность, Феликс. Разве ты не этого хотел? Ты получишь свободу и вечность…

Nickelback — Fight For All The Wrong Reasons

      — Этот мальчик мой друг, и я не рискую друзьями, если не могу обеспечить их безопасность, — Феликс перебивает Темного, сыплющего обещаниями, и усмехается ему в лицо. — Это был заранее просчитанный и продуманный до мелочей план. Правда, мой чуткий звериный слух, которым ты меня тоже наградил, внес в него кое-какие коррективы, — парень поворачивает голову в сторону Киллиана, которого все еще удерживает своей секирой прижатым к стене — черные щупальца почти подобрались к горлу пирата. — Значит, теперь тебе нужно сердце маленького мальчика… — он снова переводит взгляд на Темного. — И снова эти обещания о свободе, которые всегда оставались только обещаниями. Я ведь исправно выполнял все твои приказы, но тебе всегда было мало… А что, если я тебе скажу, что мне не нужны ни свобода, ни вечность? Что ты теперь мне можешь предложить? — взгляд Темного мечется по бледному лицу — он просчитался, но не понимает где. — Молчишь… Тебе все время нужны кровавые жертвы, Глум, — Феликс, так и не убирая руку с глотки своей… жертвы, делает шаг, наступая на Мага и вынуждая того попятиться к порталу. — Ты всю Листерию держишь в страхе и никогда не успокоишься… Ты питаешься страхом людей и их кровью… Так ведь? — они стоят в такой близости к порталу, что Феликс ощущает, как его Тьма начинает тянуться к той, что заинтересованно прильнула к обратной стороне портала. И Темный это чувствует тоже, потому что пытается отпрянуть от портала, но сильная рука Феликса не дает ему этого сделать. — Но больше ты от меня ничего не получишь… Ни сердце Хеллиона, ни сердце Питера, ни чье-либо еще. Ты больше ни от кого ничего никогда не получишь…       — Ты не можешь… Ты обязан мне своей жизнью!       — Ты хотел сказать — подобием жизни? Своей жизнью я обязан вовсе не тебе, — Феликс замечает на груди Мага выскользнувший из рубахи медальон — черно-красная финифть с золотой вязью, образующей спираль вокруг ограненного черного камня. Этот медальон, дающий владельцу неограниченную власть, и которым отмечался Верховный Маг Листерии, Темный никогда не снимал с себя и берег как зеницу ока.       — Ты не сделаешь этого… — Маг чувствует, как Темнота портала лижет его затылок, и отчаянно цепляется за руку Феликса, которая все еще удерживает его на границе портала.       — Ты даже не представляешь, с каким удовольствием. Феликс резко выдергивает из стены свою секиру, не обращая внимания на рухнувшего на пол Киллиана, заходящегося в бьющем его кашле, и толкает Темного Мага, срывая с него медальон всевластия, в портал — Тьме на растерзание. Он закрывает портал от Хеллиона, который стоит возле стены за его спиной, полой своего черного плаща, и прежде, чем Темный проваливается в зыбкую серебристую субстанцию, Феликс молниеносно взмахивает своей секирой снизу вверх отточенным за годы и не забытым до сих пор движением, разрубая тело Мага ровно пополам. Серебристая поверхность портала, вздрогнув расходящимися кругами, втягивает в себя то, что когда-то было его Хозяином, а Тьма взвизгивает, словно радуясь полученной жертве, и накрывает бесформенную окровавленную массу своими черными клубами, утаскивая в глубину портала.       Киллиан, тяжело привалившись к стене, не может отрывать взгляда от сцены расправы Цепного Пса со своим Хозяином — одновременно вселяющую ужас своей жестокостью и завораживающую красотой отточенных действий того, кто чинит эту расправу. И благоразумнее было бы сбежать от этой опасной красоты, но она гипнотизирует настолько, что не дает ни сбежать, ни закричать чтобы позвать на помощь. Это и бесполезно, потому что в кабинет, защищенный магией, войти можно только вместе с его Хозяином. Как, впрочем, и выйти… Киллиану кажется, что все, что сейчас происходит на его глазах, нереально, что он спит или находится внутри какой-то иллюзии. И он знает, кто может создавать такие иллюзии… Он внимательнее присматривается к Хеллиону, который ничуть не испуган происходящим. Может, в теле этого мальчика на самом деле скрывается Хранитель Снов? Уж слишком слаженно и сосредоточенно действовали эти двое, словно у них действительно был заранее продуманный до мелочей план, в который они не посчитали нужным посвящать Киллиана, или… Или что?       — Теперь ты… — Феликс повернулся к сидящему на полу Киллиану и удобнее перехватил древко секиры. — Значит, ты хотел получить от Темного ответы на кое-какие вопросы? — немигающий взгляд желтых глаз без намека на их истинный цвет. — Получил? — парень молчит, ожидая ответа, и Киллиан молчит, потому что отчего-то уверен, что Феликс и сам все прекрасно знает. — Для тебя так важно — отомстить ему? В этом смысл твоей жизни, которую он тебе спас? Да, он запутался, ошибся, но попытался исправить свою страшную ошибку, за которую сам будет теперь расплачиваться вечно. Но этого мало, да? Месть у пирата всегда должна быть в приоритете? Кровь за кровь?       — Он хотел убить меня, — Киллиан вскинул голову и сверкнул глазами.       — Хотел бы — убил, — Феликс резко подался вперед и наклонился, нависая над Джонсом и буравя его своими звериными глазами. — Я бы убил. Он — нет. Потому что он… — Феликс бросил быстрый взгляд в сторону побледневшего Хеллиона, не спускавшего с них своих огромных испуганных глаз. — Потому что ты был дорог ему.       — Это он? — Киллиан настороженно посмотрел на мальчика.       — Нет, это Хеллион.       — Но…       — Но он может принимать обличие любого, кого хоть раз держал за руку. Вернее, заставить кого угодно увидеть в себе другого. Поэтому я все время видел в нем Хеллиона, а ты и Темный — Питера.       — Имитация.       — Именно.       — Но…       — Но я не стал тебе говорить об этой особенности Хеллиона, — Феликс выпрямился и усмехнулся. — Для моего спектакля, чтобы Темный поверил мне, нужно было твое искреннее удивление. И нам с Хелли удалось тебя шокировать. Но ты все испортил… Я слышал весь ваш разговор, — кисть крепче сжимает древко секиры, глаза стремительно темнеют, а черные щупальца снова начинают извиваться вокруг ладони, привлекая внимание Тьмы в портале. — Тебе не нужны воспоминания о нем. Неважно, что он вернул тебе утраченное чувство, отдав тебе свое сердце. Плевать, что только благодаря ему ты снова обрел жизнь, которую сам неосмотрительно пообещал Неверлэнду. Тебе куда важнее всадить свой крюк в его сердце. Да, Капитан Джонс? Или правильнее будет Капитан Крюк? — Феликс отступил на шаг, вытянул руку и направил секиру на Киллана. — Ты ничем не лучше своего мерзавца-брата, Киллиан Джонс, — он подцепил подбородок Киллиана острым шипом на конце древка. — Встань! — Феликс дергает оружием в своей руке резко вверх, вынуждая Капитана встать на ноги.

Starset — It Has Begun

      — Нет, Феликс! — Хеллион бросается к Феликсу и цепляется за его плащ. — Не надо! Феликс, пожалуйста… Не делай этого! Пожалуйста!       — Отойди, Хелли… — Феликс не смотрит в умоляющие глаза мальчика, и тогда тот подныривает под секиру и встает перед ним, закрывая собой Киллиана.       — Не надо, Феликс, — Хеллион раскидывает руки и пятится пока не упирается спиной в Киллиана. — Я прошу тебя. Не делай этого.       — Отойди, Хеллион, — крюк Капитана ложится на худенькое плечико мальчика и делает попытку отвести его в сторону.       — Нет! — Хеллион стряхивает со своего плеча крюк и встречается взглядом с Феликсом. — Не надо, Феликс, — тихо, почти шепотом. Они смотрят друг другу в глаза до тех пор, пока беспокойные черные щупальца, обвивающие руки Феликса не успокаиваются, а темнота открывает желтый цвет глаз, разбавленный зеленью по краю радужки. Он встряхивает головой, опускает свою секиру, переводит взгляд на Киллиана и нервно дергает верхней губой, обнажая зубы с одной стороны:       — Я не убью тебя не потому, что Хеллион вступился за тебя; не из-за того, что ты и твой корабль нужны, чтобы убраться из Листерии, а потому, что ОН слишком многим пожертвовал ради того, чтобы ты смог вернуться к жизни. Он хотел, чтобы ты жил. Пусть без него, пусть в другом Мире — неважно. Для него было важно, что ты будешь жить. А он будет всегда ждать тебя в своем Неверлэнде… Вот только ты не сможешь вернуться, потому что я буду защищать его от тебя, пока ты одержим местью. Я стану твоей тенью, буду следить за тобой, за каждым твоим шагом. И для всех будет лучше, если ты ничего не вспомнишь. Оставь его в покое и начни новую жизнь. Киллиан приваливается к стене, потому что каждое слово Феликса колет сердце острой иглой, оставляя после себя тупую боль.       — Зенит почти на исходе, — Феликс обвел взглядом кабинет — серость на гобеленах и тяжелых портерах дрогнула, на мгновение исказив зрительное восприятие. — Нам надо поторопиться, если мы хотим покинуть замок без проблем. Хелли, тебе хватило времени, чтобы перенять образ Темного? — мальчик нахмурил брови и уверено кивнул. — Хорошо. Держи вот это, — Феликс защелкнул медальон всевластия на тоненькой шее. — И покажи мне его, — воздух вокруг мальчика задрожал, исказился и замутнел, а когда прояснился, то Хеллион исчез, а на его месте появился Темный Маг. — Отлично. Киллиан, — Феликс, как ни в чем не бывало, обернулся к Капитану, будто это не он только что чуть было не расчленил пополам его тело, — что ты видишь?       — Темного, — Киллиан оттолкнулся от стены. — Что вы задумали?       — Вы с Хеллионом, вернее, с Темным выйдите из замка через потайной дворик, чтобы все вас видели. Хеллион имитирует только внешность, но голос пока не может. Охрана вами не заинтересуется, потому что у Хелли есть это, — Феликс указал пальцем на красно-черный медальон с золотой вязью. — Это ваш пропуск. Но если встретитесь с Мастером Дисроби, то разговаривать с ним придется тебе. Скажешь, например, что магическая защита твоего корабля нуждается в корректировке, или соврешь еще что-нибудь. Этого тупицу легко провести — если ты уже вышел от Темного, твои мысли его уже не интересуют. До мыслей Хеллиона он в любом случае не доберется.       — Почему? Еще одна способность? — Киллиан уже ничему бы не удивился. Но все оказалось куда проще. Мальчик вытащил из кармана своих штанов маленькую золотистую подзорную трубу — амулет, защищающий от воздействия магии. И когда-то он принадлежал Киллиану. — Оу! Так вот что защитило тебя от Темного? — Хеллион с важным видом кивнул головой, чем вызвал улыбку у Феликса.       — Занятная вещица… Не потеряй ее, Хелли, она тебе еще пригодится, — Феликс потрепал светлые кудри Хеллиона и продолжил: — Не принципиально, что именно ты скажешь Дисроби, Киллиан, главное, чтобы он ничего не заподозрил и не поднял тревогу раньше времени. И даже если вдруг Хеллион не сможет поддерживать свою имитацию — не страшно. Темный для своих вылазок за пределы крепостных стен всегда принимает другие образы.       — Об этом как раз я знаю, — Киллиан усмехнулся, припоминая о загулах Темного, иногда совместных, по кабакам и борделям.       — Тогда я уверен, что ты выкрутишься и найдешь чем задурить Дисроби голову.       — А ты? — Киллиан, выслушав Феликса, непонимающе нахмурился. — Ты не с нами?       — Нет. Нужно кое-что подчистить… — парень покосился на портал с бушующей в нем Тьмой. — Я выйду из замка так же, как и пришел. Уверен, что если я выйду с вами, то мое появление вызовет переполох, а нам ни к чему привлекать к себе лишнее внимание. Как только вернетесь на корабль, готовьтесь к отплытию. Листерию лучше покинуть под покровом ночи, чтобы не вызывать подозрений, — Капитан Джонс кивнул, потому что был абсолютно согласен с таким планом. — Все. Вам пора, — Феликс подошел к двери и открыл ее своим «ключом от всех дверей», для которого даже магия не была препятствием. Хеллион принял вид Темного и, прежде чем выйти за дверь, остановился, явно намереваясь что-то сказать, но Феликс опередил его:       — Встретимся на корабле, Хелли, — мальчик кивнул и вышел в Зал Ожиданий. Капитан Джонс поспешил за ним, но Феликс задержал его на пороге и, подождав, когда Хеллион отойдет от них подальше, понизил голос почти до шепота:       — Если я не появлюсь до «кровавого» заката, уплывайте, не дожидаясь ночи.       — Что значит — не появлюсь?.. — Киллиан недоуменно вскинул бровь. — Что ты собираешься делать?       — То, что должен, и у меня мало времени, — взгляд Феликса снова стал звериным, а черные щупальца ожили на его руках. — Доставишь Сидни, Хеллиона и Бена домой, и твоя миссия выполнена. Он просил об этом. И еще… Если что-то случится с кем-то из этой троицы, я укорочу тебе другую руку, — направленное на Киллиана острие секиры красноречиво говорило, как именно это произойдет. — А возможно, ты сам станешь короче на целую голову. Не сомневайся, я тебя разыщу в любом из Миров. Вернее, твой корабль доставит тебя ко мне, — Феликс ехидно улыбнулся. — Думаю, что мы вообще частенько будем встречаться, потому что твой «Веселый Роджер» — это моя реальность. И прежде чем Киллиан успел что-то сообразить, Феликс острием своей секиры вытолкнул его в Зал Ожиданий и захлопнул дверь. Он привалился спиной к черной резной двери и задумчиво посмотрел на портал — ему казалось, что Тьма по ту сторону разделяющей их поверхности тоже заинтересованно его изучает. Она притягивает, манит… Хочет получить недостающую часть, которая ожила в его теле. И так соблазнительно — поддаться ее зову, шагнуть за пределы портала и раствориться во Тьме. Но к счастью, портал закрыт для Феликса. Для всех закрыт… Но неизвестно, как поведет себя вероломная Тьма — нельзя допустить, чтобы она перебралась и в без того мрачную Листерию. Феликса волновала судьба Мира, которому он когда-то принадлежал. А вот о том, что Темный Маг сможет возродиться в каком-то другом Мире, Феликс не беспокоился — заклятие Мага, наложенное на секиру, сыграло с ним злую шутку. Теперь оружию Цепного Пса предстояло закрыть Темный портал. Вот только ничто не исчезает бесследно — закрытый портал открывал другой, который мог быть и Светлым. А еще обязательно забирал жертву у того, кто закрывал его. Феликс знает об этом, но у него нет выбора. Парень подошел вплотную к поверхности, дрожащей рябью темного серебра. Феликсу уже приходилось закрывать портал, заполненный Тьмой, питающейся некротической энергией. Тогда он помогал Питеру, и портал забрал себе в жертву пустоту и холод его мертвого сердца. И сейчас Феликс рассчитывал расплатиться с порталом Тьмой, заполнившей его сердце. А еще надеялся, что портал не взорвется, как в тот раз.

Phedora — Something To Lose

Время зенита истекало, и нужно было поторопиться, чтобы без проблем вернуться на корабль, если у него все получится, и он выйдет из этого кабинета живым… Феликс перехватил секиру ближе к основанию острого лезвия, где металл соединялся с деревом, и решительно рубанул наотмашь, наискосок сверху вниз, вспарывая поверхность портала, потом — резко влево и снова наискосок снизу вверх, увеличивая площадь повреждения. Он застыл в ожидании, не вынимая секиру из вспыхнувшего ослепляющим белым светом полотна. Зеркальная поверхность задрожала и покрылась крупной рябью, а металлическая часть секиры обожгла ладонь невероятной болью, пронизывающей руку, мучительно впивающейся в тело… Феликс сжал зубы, сдерживая рвущийся из груди стон, и рухнул на колени. Он скрежещет зубами, превозмогая боль, но не убирает руку с рукояти — черные щупальцы его Тьмы, причудливо извиваясь по кисти и оплетая пальцы, перекинулись на сверкающее лезвие и заскользили по нему в портал, соединяясь со своей прародительницей. Он хватается за металлическую часть секиры другой рукой, чтобы не упасть окончательно, и чтобы портал забрал Тьму как можно быстрее. Секира дрожит в руках, и ее все труднее удерживать. Тьма просачивается в портал, покидая его сердце, разрывая при этом тело мучительной болью — он уже проходил через это… Он закрывает глаза и слышит шепот Питера: «Потерпи, ладно? Потерпи… Уже недолго…» И он терпит… Он терпит и чувствует, как Тьма окончательно покидает его сердце, и ее последние нити, скользят по рукам. Феликс открывает глаза в тот момент, когда его Тьма полностью уходит в портал, а его полотно вспыхивает обжигающе-ледяным белым светом, который окутывает слепящей белизной все вокруг, и забирает Феликса в свой плен… «Веселый Роджер» был готов к отплытию, и притихшие пираты, в ожидании команды, наблюдали за своим Капитаном, который беспокойно расхаживал по капитанскому мостику. Киллиан то бросал взгляд на листерийские солнца, которые нависли над горизонтом, то вглядывался в людей, толпящихся на пирсе. Хеллион же неподвижно сидел на ступеньках, ведущих на мостик, и не отрывал глаз от дороги, что вела из города в порт, надеясь заметить вдалеке знакомую фигуру. И его впервые за все время их пребывания в Листерии не интересовал «кровавый» закат — он, наоборот, хотел, чтобы бирюзовое солнце не уходило за горизонт. Лучше уж серость, чем никаких надежд… Феликс был прав насчет Мастера Дисроби — глупый старикашка, которому Киллиан без проблем «скормил» версию о необходимости срочно «подлатать» магическую защиту, и что в мальчишке-юнге никто не заподозрит Темного Мага. Они без проблем покинули замок и добрались до корабля. А вот Феликс так и не появился, и Хеллион с замиранием сердца ждал, когда все вокруг… озариться кроваво-красной вспышкой.       — По местам! — громкий голос вырвал всех из оцепенения ожидания. Хеллион подпрыгнул от неожиданности и обернулся — Капитан Джонс еще раз скользнул взглядом по пирсу, нахмурился, и направился к штурвалу, а Сидни, которая все это время сидела рядом, тихо заплакала. — Мистер Сми, убрать мостки и отдать швартовы! — Киллиан встал за штурвал, наблюдая за поднявшейся суетой.       — Мы не можем уплыть без него! — Хеллион подскочил к штурвалу и сжал кулаки.       — Он сам сказал, что если не вернется до «кровавого» заката, то мы должны будем немедленно уплыть, — Киллиан избегал смотреть мальчику в глаза. — Значит, ему не удалось выбраться из замка или он передумал и решил остаться.       — Он бы не передумал! Он обещал Питеру, что вернется в Неверлэнд! — на глаза навернулись слезы, и Хелли быстро смахнул их ладошкой. — Он обещал, что доставит меня домой! Он вернется! Просто его что-то задержало… Давайте подождем. Еще немного… До первой звезды. Пожалуйста, Капитан Джонс, прошу — только до первой звезды. Я верю, что он вернется.       — Ты настойчивый парень, Хеллион Брикс, — Киллиан покачал головой и посмотрел на мальчика. — Но ты не думал, что он не вернулся потому, что не хочет, подвергать нас опасности? Он Цепной Пес. И ты сам видел, на что он способен.       — Он не Цепной Пес, — синие глаза сверкали решимостью. — Его зовут…       — Феликс! — Сидни вскочила, указывая на фигуру в темном плаще, появившуюся вдалеке. Все, кто были на палубе, устремили свои взгляды в ту сторону, куда указывала девушка. Это был действительно Феликс, вот только его лицо было бледнее обычного, и шел он медленно и тяжело, будто был ранен.       — Я знал! Я знал, что он вернется, — Хеллион оглянулся на Киллиана и смешно шмыгнул носом, быстро вытирая слезы на этот раз уже радости. — Я верил!       — Ты молодец, — Киллиан улыбнулся и взъерошил и без того спутанные ветром волосы мальчишки. — Если во что-то очень верить, то это непременно случится.       — А ты… — мальчик вскинул свои проницательные синие глаза, — веришь?       — Верю, — Киллиан быстро отвел взгляд в сторону, чтобы мальчик не уточнил, во что именно верит Капитан Джонс, и направился к лестнице, ведущей на палубу. — Мистер Сми, отправьте людей помочь нашему другу быстрее добраться до корабля!       «Веселый Роджер» отплыл из порта Листерии не под покровом ночи, а сразу, как только Феликс оказался на борту. Он был действительно ранен и не смог переодеться в привычную для всех одежду, только поменял плащи. Поэтому темно-зеленый плащ Странника скрывал обличие Цепного Пса и даже его секиру, на которую Феликс опирался при ходьбе. От взорвавшегося портала, ему достались: рваная рана на бедре, разбитая голова, обожженые ладони и небольшой ожог на лице. И задержался он, потому что потерял сознание. Но все это было сущей ерундой. Главное, что от Тьмы в нем не осталось и следа, и сам он был жив. Они все были живы, и «Веселый Роджер» уносил их от берегов мрачной Листерии, в которую путь для них теперь был закрыт. Но они и не собирались больше возвращаться в этот удручающе-серый Мир, освещаемый двумя разноцветными солнцами.