Там, где мы есть

Will Young — Runaway

      Меньше всего Робби Кэй был готов увидеть того, с кем тщательно избегал встреч вот уже полгода. Впрочем, и Колин ОʼДонохью не горел желанием пересекаться с Робби Кэем. Тогда почему он здесь? Почему его дыхание обжигает висок Роба и словно просачивается сквозь кожу в пульсирующую вену, проникая в кровь и парализуя безотчетным страхом за другую реальность? Почему внезапное появление Колина наводит Робби на мысль о пресловутой «теории взаимоисключения»? О том, что это неслучайно, и как-то связано с тем, что Киллиан не вернулся в Неверлэнд?       — Что ты здесь делаешь? — Роб не двигается, не открывает глаза и почти не дышит, все еще не веря в происходящее. — Сара сказала, что ты улетел в Дублин и должен вернуться в Ванкувер только в четверг.       — Я догадался, что моя ассистентка держит тебя в курсе моих перемещений, поэтому не стал ставить ее в известность, что мои планы изменились, — Колин опирается на спинку дивана, и при движении мягких подушек под его руками голова парня запрокидывается чуть больше назад — так, что становится отчетливо видна ритмичная и частая пульсация яремной ямки. — Иначе, если бы ты знал, что я буду здесь, то не пришел бы, так ведь? — Колин буквально нависает над полулежащим на диванчике Робом, который не отвечает на его вопрос, потому что ответ очевиден. — А мне хотелось увидеть тебя…       — Зачем? — теперь чужое дыхание не обжигает висок… Робби по-прежнему не двигается и не открывает глаза, но чувствует на себе взгляд нависшего над ним Колина. И его дыхание он тоже чувствует… Близко. Даже слишком близко…       — Ну, хотя бы вот за этим… — Колин быстро наклоняется к неподвижному Робби, делая попытку прижаться губами к уголку его приоткрытого рта, но поцелуя не получается.       — Что ты творишь? — Робби резко дергается, уклоняясь от его губ, и подхватывается с дивана. — Ты с ума сошел? — он со злостью сквозь зубы шипит свой вопрос, приблизившись к Колину вплотную и глядя в его глаза, в которых иногда поблескивают отражения огоньков светодиодов, вспыхивающих в такт с гремящей в зале музыкой.       — Возможно… — Колин растягивает губы в улыбке, глядя на реакцию парня и вспоминая о своей, когда Робби поцеловал его в ночном клубе. При свидетелях, между прочим. — По крайней мере, ты больше не делаешь вид, что спишь и что я тебе снюсь.       — Это не смешно, — взгляд Роба абсолютно черный, и Колин знает — это не потому, что цвет его глаз обусловлен скрывающей их темнотой, а потому, что Робби злится или… напуган. — Ты не подумал, что нас могут заметить?       — Успокойся. В этом углу темно настолько, что разглядеть что-либо весьма проблематично.       — Но ведь ты разглядел, раз отыскал меня, — злость во взгляде сменяется недоверчивостью.       — Не разглядел, а… — Колин «зависает», подбирая правильное определение, — …почувствовал. Я сразу почувствовал, где тебя искать, как только вошел в зал. Робби поджимает губы и прищуривает глаза, раздумывая над тем, что Колин не первый раз говорит о развившейся у него интуиции, и это вполне объяснимо, если брать в расчет теорию Феликса о том, что они стали чем-то целостным. Странно, что Роб не почувствовал появления Колина… Может, был слишком увлечен своей другой реальностью?       — И зачем же ты искал меня? — парень демонстративно складывает на груди руки, словно хочет этим жестом дать понять своему собеседнику, что не испытывает радости от встречи с ним. Хотя на самом деле — ему нужно скрыть дрожь в руках.       — Я не знаю… — Колин пожимает плечами. — Я ведь не собирался быть здесь и действительно улетел в Дублин, но в какой-то момент понял, что мне необходимо увидеть тебя.       — Зачем, Колин? — Робби равнодушно ухмыляется уголком губ, хотя на самом деле понимает, что все это время и у него была такая необходимость, но он ни за что не покажет это Колину, потому что… — Мы ведь решили, что все закончено.       — Не мы, — Колин качает головой, не соглашаясь с Робом. — Это ты так решил, а я принял твое решение. Но я обещал тебе, что даже когда все закончится, то я не исчезну и всегда буду рядом. Помнишь, ты сам просил меня об этом? — Колин напряженно всматривается в глаза Роба. — Может, это обещание и привело меня сюда?       — А свое другое обещание ты помнишь? — Робби хмыкает, потому что его вопрос явно приводит Колина в замешательство. — Ну, то, которое — «и в горе, и в радости, и в богатстве, и в бедности»? Это даже не обещание, а клятва. Странно, что это не удержало тебя рядом с женой… — Роб наклоняет голову набок и кривит рот в ехидной усмешке, заинтересованно наблюдая за реакцией своего собеседника. — Не боишься, что кто-нибудь расскажет Хелен, что видел нас вместе? А она ведь не дура, правда? Не боишься, что жена устроит тебе скандал, который, возможно, разрушит не только твою семейную жизнь? Ты в курсе, что она грозилась и до меня добраться? — Робби ждет ответов, но Колин явно растерян и от шквала самих вопросов, и от ядовитости тона, с которым они были заданы.       — Зачем ты так? — Колин болезненно морщится, будто ему отвесили пощечину. На самом деле Робби не хотел говорить того, что сказал. И его сарказм — это скорее защитная реакция на собственные противоречивые эмоции, бушующие внутри и грозящие вырваться наружу. Он потрясен, растерян, напуган… Но в то же время его охватывает чувство всеобъемлющего счастья, оттого что он снова видит Колина, слышит его голос, что может прикоснуться к нему, если захочет… Их разделяет всего лишь дурацкий диван… Роб подавляет в себе желание протянуть к Колину руку и чувствует, что еще немного, и его невидимый барьер, что так долго и тщательно выстраивался, рухнет, и ему будет плевать на собственные принятые решения и принципы. И только мысль о том, что, если сейчас он поддастся порыву, то потеряет Киллиана в своей другой реальности, удерживает его от опрометчивого шага. На самом деле едкий сарказм словесной «пощечины» предназначался не только Колину. Это, в первую очередь, напоминание самому себе, что их «временно» закончилось, и возврата быть не может. Потому что это не их реальность.       — Прости… Глядя Колину в глаза, Робби медленно отступает в спасительную шумную многолюдность, а затем отворачивается и торопливым шагом направляется к выходу. Но его нагоняют, хватают за руку и рывком разворачивают.       — Отпусти меня, — Робби попытался вырвать руку из крепкого захвата, но Колин крепче сжал его запястье и дернул на себя так, что Роб, не удержавшись на ногах, буквально врезался в его грудь.       — Нет, — Колин, удерживая Роба в опасной для себя самого близости, быстрым взглядом обвел зал, убеждаясь, что они пока не привлекли ничье внимание. — Я пролетел тысячи миль не для того, чтобы дать тебе сбежать.       — Что тебе нужно? — Робби, не оставляя попыток высвободить руку, буравил своего настойчивого собеседника потемневшими глазами.       — Ты ведь избегаешь меня, потому что переживаешь за свою другую реальность? Ты думаешь, что «теория взаимоисключения» работает, так ведь? Поэтому ты волнуешься за него? Боишься, что он снова исчезнет? Его ведь сейчас нет в твоих снах, верно? И ты думаешь, что мое появление неслучайно, да? — взгляд Колина, который торопливо озвучивал свои мысли, метался по лицу Роба, и судя по тому, что парень больше не делал попыток вырвать руку, а замер, вслушиваясь в каждое слово, предположения Колина были верны. — Я действительно здесь неслучайно, потому что ты ничего не знаешь о нем, а я знаю. И он…       — О! Вот вы где! — застигнутые врасплох, они оба развернулись на явно им адресованный радостный оклик Шона Магуайра, который направлялся к ним, широко раскинув руки. — Колин! Таня сказала мне, что ты здесь, дружище! — приблизившись, Шон обнял Колина и похлопал его по плечу. — Рад тебя видеть. Какими судьбами? Ты же вроде не собирался быть здесь?       — Да вот… — Колин бросил быстрый взгляд на Роба, которого крепко держал за запястье, не давая ему сбежать. — Появились кое-какие дела в Лос-Анджелесе. Ну и сюда решил заглянуть.       — И хорошо, что заглянул… — Шон перевел взгляд на «приемного сына», который, явно нервничая, терзал зубами нижнюю губу. — Все нормально? — вопрос адресован Робу, который не слишком уверенно, но все же кивнул и неловко улыбнулся Шону. О якобы обоюдной неприязни между двумя коллегами и о том, что они избегают друг друга, Шон Магуайр знал — в их сериальной тусовке довольно долго муссировалась тема упущенного Колином выгодного контракта из-за «взбалмошности мальчишки». И о том, как Колина разозлила эта ситуация, и именно поэтому Кэй избегал встреч с ним. Поговаривали, что они друг друга терпеть не могут. Но что-то Шону подсказывало, что такое поведение обуславливалось вовсе не антипатией. Скорее, наоборот… Он хорошо помнил, как почти год назад Роб и Колин провели у них в гостях вечер, когда прилетали на переговоры по спин-оффу. И помнит, как Таня тогда сказала ему, что «химия» между ними не то чтобы чувствуется, а бросается в глаза.       — Если бы я не знала, что Колин женат, то решила, что между ними точно что-то есть.       — Не говори глупостей! Они просто коллеги и, возможно, хорошие приятели. Шон тогда отмахнулся от нелепого заявления супруги, но теперь он и сам видел, что Таня была права. Но это не его дело. Его волнует совсем другое.

Adam Lambert feat. Tove Lo — Rumors

      — Слушайте, раз вы уж встретились… — Шон решил зайти издалека. — Вы в курсе, что ваши фанаты… Как они там себя называют? КэпПэновцы вроде? Так вот. Они, между прочим, расстраиваются, что вы не общаетесь, и уже целые дискуссии развели, обсуждая причины и строя предположения. Да что там говорить про фанатов, если вы и меня тоже расстраиваете. Меня напрягает, что мои хорошие друзья избегают друг друга. Задолбало разрываться между вами. Ребят, ну правда, сколько уже можно? Может, наконец, поговорите, объяснитесь и помиритесь?       — Да мы и не ссорились, — Колин выпустил из захвата запястье Роба и, перехватив парня за плечи, притянул к себе. — Всего лишь небольшие разногласия. Да, Роб? — он бодро потряс парня за плечо, практически вынуждая того кивнуть.       — Слушайте, вы и правда отлично смотритесь вместе. И я, кажется, начинаю понимать ваших фанатов, — Шон широко улыбнулся и вытащил из кармана телефон. — Парни, вы же не будете против, если я вас сфотографирую? Не дожидаясь согласия своих друзей, Шон навел на них камеру телефона и ослепил вспышкой.       — Классно получились, — Шон развернул экран, чтобы показать запечатленный момент: у Колина сосредоточенный взгляд и плотно сжатые губы, будто он недоволен происходящим; а Робби вроде и улыбается, но какой-то постановочной, поспешной улыбкой. — Не удалю. Даже не просите. И можете не волноваться — это не попадет в Сеть. Разглядывая кадр на экране телефона, Колин думал о том, что у него нет ни одной их с Робби совместной фотографии — а ведь они были, и достаточно много, но все остались только в телефоне Роба, если вообще сохранились. А Колину хотелось, чтобы и у него было хоть что-то, что напоминало бы ему — они были. Можно, конечно, попросить Шона сбросить ему это фото, запрятать его в недрах собственного телефона и просто знать о том, что — они есть. Или можно самого себя тешить иллюзией — украдкой рассматривая кадр, представлять, какими бы они могли быть. А можно, наоборот, выложить этот кадр на всеобщее обозрение, чтобы в любое время была возможность увидеть в Сети этот остановившийся во времени момент. Но это может кое-кому не понравиться… Решение пришло неожиданно.       — Может, порадуем наших фанов? — для своей авантюры Колину необходимо было заручиться согласием Робби Кэя.       — Чем? — Роб насторожился.       — Посмотрим, как они отреагируют на это наше совместное фото? Запостим одновременно, например, в Инстаграме. И с какими-нибудь провокационными подписями.       — А как ты все объяснишь Хелен? — Робби тихо, чтобы Шон не услышал, задал свой вопрос и озадаченно повел бровью, не понимая — зачем вообще Колин это делает? — Не думаю, что она обрадуется, когда это увидит.       — Хуже будет, если она обо всем узнает не от меня, — Колин усмехнулся и кивнул головой в сторону стоящей неподалеку от них толпы веселых, шумных и подвыпивших коллег. — А добровольное признание смягчает ответственность, не так ли? И потом — что объяснять, если это такая игра с фанатами? Ну что, поиграем? — Колин подмигнул Робу, вытащил свой телефон и повернулся к Шону. — Шон, перешли мне и Робби наше фото. Мы решили порадовать наших фанатов.       — Слушайте, а вы не боитесь, что их разорвет и разметает, и что этой единственной фотографией не порадуете, а убьете своих фанов? — Шон с сомнением посмотрел на друзей, но все же отправил изображение двум адресатам и рассмеялся. — Я уже представляю их потрясение.       — Вот именно, что единственной… — Колин, открывая полученное от Шона сообщение, пробормотал себе под нос констатацию факта. — Мы просто дадим им знать, что между нами нет никакого напряжения, чтобы они успокоились. Кстати, так и напишу: «Только один вечер! Разрядка!» — Колин быстро набрал несколько слов, причем его «разрядка» носила почти политический характер и подразумевала что-то вроде ослабления напряжения между странами. Эдакая игра слов со скрытым смыслом.       — Мне кажется, что звучит как-то… двусмысленно… — Робби нахмурился, припоминая, какую бурную фантазию породил единственный сериальный кадр их, как как-то выразился Шон, недопоцелуя. А теперь в этой «разрядке» фаны могут узреть совсем не то, что подразумевалось.       — Думаешь? — Колин задумался лишь на мгновение, прежде чем отправить свое послание фанатам. — Пусть каждый увидит то, что захочет, — он кивнул своим мыслям, усмехнулся и уверенно нажал на кнопку, завершая публикацию поста в соцсети. — Твоя очередь, Роб. Когда в Инстаграме Робби Кэя появилась их фотография с неоднозначной подписью: «Абсолютная легенда, люблю этого парня», с проставленными тегом и никнеймом, не позволяющими усомниться, кому именно адресовано это признание, и исключающими какую-либо двусмысленность, Колин ОʼДонохью испытал легкий шок.       — Достаточно провокационно? — парень лишь повел левой бровью и усмехнулся растерянности, промелькнувшей в глазах Колина.       — Более чем… Они смотрели друг другу в глаза, и Колин не понимал — это всего лишь «игра на грани» для фанатской аудитории, или Робби написал то, что действительно чувствует? Разум склонялся к первой версии, в то время как сердце отчаянно хотело верить в другое.       — Вы, парни, совсем не жалеете своих фанатов, — Шон с шутливым укором в глазах покачал головой этой своеобразной и провокационной «игре» своих друзей. — И раз уж между вами больше нет никаких напрягов, может затусим все вместе? Мы тут как раз собирались свалить с этой унылой вечеринки в один ночной клуб с отличной музыкой и потрясным барменом, — мужчина мотнул головой в сторону веселящейся толпы коллег, что за время съемок в сериале уже давно стали друзьями. — Вы как, с нами? Я вас собственно за этим и искал.       — Я небольшой любитель ночных клубов, — Робби пожал плечами. — И потом — какой мне смысл туда тащиться, если я не танцую и не пью, потому что за рулем? Я лучше заброшу вас с Таней с клуб и поеду домой. Позвоните, когда вас нужно будет забрать.       — Да не заморачивайся ты насчет нас. Мы возьмем такси, — Шон похлопал по плечу «приемного сына» и посмотрел на Колина. — А ты?       — Я тоже пас, — Колин вскинул руки, будто признавал свое поражение. — Предложение, конечно, заманчивое, но я чертовски устал после перелета. Поэтому прости, дружище, но меня сейчас подушка обрадует куда больше, чем потрясный бармен. Кстати, — Колин повернулся к Робби, — если ты на машине, может подбросишь меня до отеля?       — До отеля? — Шон возмущенно фыркнул. — Колин, какой отель? Ты же знаешь, что в любое время и на любой срок можешь остановиться у нас.       — Зачем мне стеснять вас своим присутствием, — Колин бросил быстрый взгляд на Роба, — когда продюсеры моего последнего фильма оплатили шикарные апартаменты с отличным видом на океан?       — Ну раз шикарные и с отличным видом, то это в корне все меняет, — Шон рассмеялся. — Сколько ты пробудешь в Лос-Анджелесе?       — Это не от меня зависит, — Колин снова посмотрел на Робби. — Возможно, что уже завтра улечу в Ванкувер.       — Понятно, — на самом деле Шону были ни черта непонятны странные переглядки этих двоих, но это опять же не его дело. — Если задержишься на пару дней, заглядывай к нам в гости.       — Обязательно, — снова взгляд в сторону Роба, но теперь для того, чтобы уточнить: — Так что, подвезешь до отеля?       — Почему бы и нет? — Робби пожал плечами как чему-то очевидному — если буквально еще двадцать минут назад ему хотелось сбежать от Колина ОʼДонохью, то теперь у него появилась причина, чтобы задержаться.       — Дашь мне пару минут? Надо для приличия хотя бы поздороваться с друзьями, — Колин помахал с интересом наблюдающей за ними Дженнифер Моррисон и, наклонившись к Робу, тихо поделился с ним своими соображениями. — И думаю, нам не стоит уходить отсюда вместе, чтобы не рождать подозрений и слухов. Пусть все по-прежнему считают, что мы терпеть друг друга не можем.       — Моя машина на втором уровне паркинга.       — Договорились.

OneRepublic — Wherever I Go

      Робби молча вел машину по относительно свободным улицам вечернего Лос-Анджелеса. Не то чтобы он не хотел разговаривать со своим пассажиром. Хотел. И даже очень. Но не знал, как поступиться к вопросу, что мучил его. «Я действительно здесь неслучайно, потому что ты ничего не знаешь о нем, а я знаю. И он…» Что — он? Что такого Колин знает, о чем не успел сказать? Что его заставило прилететь в Лос-Анджелес? Именно осознание того, что Колин может рассказать ему о Киллиане, и удержало Робби от поспешного бегства с вечеринки, и заставило терпеливо ждать почти полчаса, когда Колин, перездоровается со всеми своими коллегами-друзьями. Но в итоге не выдержал и набрал номер начинающего раздражать его абонента.       — Если ты передумал ехать в отель…       — Нет-нет, — Колин поспешно перебил его на полуслове. — Я уже выхожу. Спасибо что позвонили. Колин появился буквально через пять минут после звонка и, плюхнувшись на пассажирское сидение, виновато улыбнулся заждавшемуся его водителю:       — Прости, но никак не мог отвязаться от Дженни. Настаивала, чтобы я составил ей компанию. Хорошо, что ты позвонил. Я сказал, что меня ждет такси, и смылся.       — Понятно… — Робби усмехнулся, переключил рычаг «Мустанга» в режим вождения и, плавно нажав педаль газа, тронулся с места. — Пристегнись.       — Что понятно? — Колин подцепил ремень безопасности.       — Понятно, что нужно было давно позвонить тебе, а не ждать, когда ты наболтаешься со своей подружкой.       — Ревнуешь? — Колин защелкнул замок ремня безопасности и заинтересованно посмотрел на парня.       — С чего бы? — Роб равнодушно хмыкнул, не удостаивая собеседника взглядом. Хотя ощущение, будто что-то неприятно «царапнуло» внутри, было похоже именно на то самое чувство. Но Колину знать об этом не нужно. — Странно, что Хелен относится спокойно к вашей дружбе.       — Она у меня понятливая.       — Я заметил, — с долей злого сарказма, который Роб не сдерживал, и из-за которого беседа с каждым словом становилась все более напряженной. — И ее спокойное отношение ко мне тоже, — он снова «прятал» за своей иронией чувства, бушевавшие внутри, которые показывать не стоило. — Не посмотришь, кстати, как там реагируют фанаты на нашу шутку? — Робби сменил тон и тему разговора, чтобы отвлечься и немного успокоится.       — Так для тебя это было шуткой? — Колин вытащил телефон и зашел на свою страничку в соцсети.       — Для тебя ведь это тоже всего лишь игра, — Робби пожал плечом и бросил быстрый взгляд на своего пассажира, который, скорее всего, его не услышал, потому что увлеченно пролистывал ленту.       — Ух, ты! — Колин не скрывал своего удивления. — Почти тысяча лайков за какой-то не полный час. Как реагируют… В основном счастливо-радостные смайлики, куча восклицательных знаков, капслок… В общем — восторги, что Крюк и Питер вместе. Причем на разных языках мира: это скорее всего на испанском, вот вроде на итальянском, это точно на французском, этот не могу опознать, но очень похоже на немецкий. У нас, оказывается, довольно обширная фанбаза. А вот довольно забавный комментарий. Такое ощущение, что кое-кто запутался в реальностях… — Колин тихо засмеялся и покачал головой. — Кто-то пишет, чтобы я не доверял тебе, что Питер не изменится и никогда не станет хорошим, а значит и дружить с ним не стоит.       — Очень правильный, надо сказать, совет, — Робби, не отвлекаясь от дороги, дернул уголком рта, пытаясь изобразить улыбку.       — Что ты имеешь в виду?       — Мы оба знаем, что дружить нам не стоит… — Роб быстрым движением руки зачесал волосы. — Не получится у нас дружбы, — он потер ладонью шею и снова взялся за руль. — Куда, кстати, ехать? В каком отеле для тебя забронировали шикарные апартаменты?       — В нашем, — Колин закусил губу, заметив, как дрогнули тонкие пальцы и сильнее сжали руль. — И никто их для меня не бронировал. Я сам забронировал номера. Те самые. Один для себя. И еще один на твое имя.       — Зачем? — они остановились на светофоре, и Робби, бросив руль, развернулся к Колину всем корпусом. — Зачем, Колин?       — Мне захотелось… — Колин не выдержал проницательного и немного насмешливого взгляда своего собеседника и поспешно перевел взгляд на впереди стоящую машину.       — И чего же тебе захотелось?       — Вспомнить, что… мы были, — Колин выдохнул свое признание и отвернулся к окну.       — Господи… — Роба вдруг озаряет догадка, а на светофоре, будто подтверждая правильность его мысли, красный свет сменился зеленым. — Так вот зачем ты приехал и разыскал меня… — он на мгновение завис, и нажал на педаль газа, когда раздался сигнал позади стоящего автомобиля. — На что ты надеялся?       — Что ты согласишься провести со мной хотя бы несколько дней… Робби свернул на трассу, ведущую в нужном направлении — ему не нужен навигатор, потому что он хорошо помнил дорогу к отелю, где они провели несколько ночей в прошлом году. Колин молчал, а Роб думал о том, что ему, в принципе, плевать, что именно привело его замолчавшего и отвернувшегося от него пассажира в Лос-Анджелес. Важнее было то, что Колин мог связать его со своей другой реальностью. Но Робби не решался спрашивать его о Киллиане. Он мысленно перебирал варианты — как подступиться к волнующему его разговору, но Колин первым нарушил тишину.

Adam Lambert — Underground

      — Мне плохо без тебя… — Колин отвернулся от окна и уставился немигающим взглядом перед собой. — В то утро, когда ты ушел… Это было… слишком… Как будто тебе сначала подарили крылья, а потом безжалостно вырывали, и ты, взлетев слишком высоко — крылья были очень большими — сорвался с огромной высоты и разбился вдребезги. И вроде выжил, но остался калекой с неправильно сросшимися костями, которые постоянно ноют, а иногда нестерпимо болят, напоминая о том, что когда-то ты летал… Эта иносказательность пережитого момента слишком бьет по нервам, и Робби незаметно трет переносицу, как когда-то учили в театральной школе, чтобы успокоить внезапно подступившие слезы.       — Мы оба знали, что рано или поздно все закончится… — у него получается довольно твердым голосом напомнить собеседнику об условностях этой реальности.       — Знали… — Колин усмехается и качает головой. — Разница в том, что я думал — у нас еще есть время, а ты точно знал, что его нет. Ты был к этому готов, а я — нет. Ты решил, а я… просто принял твое решение. Смирился… Думал, что смирился… — взгляд по-прежнему неподвижный и будто отрешенный, а речь прерывается постоянными паузами, словно Колин подбирает слова. — Думал, что раз ты исчез из моей жизни, то останешься хотя бы в моих снах, и мне этого будет достаточно. Но… Ты больше не снишься мне. Я не вижу нас в своих снах… Знаю, что мы там есть. Хочу увидеть. Пытаюсь. Но ничего не получается. Я вижу твой Неверлэнд в своих снах. Но что-то не пускает меня в твой Мир. Будто каждый раз я натыкаюсь на стену, и меня отбрасывает в какую-то темную невесомость, в которой я барахтаюсь — как мотылек, увязший в тягучей смоле. Бьюсь, трепыхаюсь, пытаюсь вырваться, пока не проснусь. А проснувшись, я каждый раз думаю о тебе… — Колин шумно выдыхает и замолкает, а Робби, затаив дыхание и чувствуя, что еще не все сказано, ждет продолжения монолога. — Я знаю, что ты выбрал нас в другой реальности. И это правильный выбор. Зачем цепляться за неопределенное «временно», когда на кону целая Вечность… — Колин снова замолкает и закрывает лицо ладонью, а Роб бросает быстрый взгляд в его сторону и замечает, как подрагивают его пальцы, с силой сжимающие висок. — Черт! — быстрым движением руки Колин зачесывает волосы назад, загребает прядь, довольно сильно сжимает в кулаке, разжимает пальцы и резко опускает ладонь на обшивку двери со звуком, похожим на маленький взрыв. — Я знаю! Знаю, что должен отпустить тебя! Вернуться к своей прежней жизни. И я думал, что смогу, переболею, переживу, забуду. Но у меня не получается! Понимаешь?! Ни черта у меня не получается! — Колин разворачивается настолько, насколько ему позволяет ремень безопасности, и буквально ошарашивает своим эмоциональным взрывом Роба, который болезненно морщится и сжимает руками руль до белых костяшек на пальцах, чтобы унять их дрожь. — Ты словно наркотик, к которому легко привыкаешь, но от которого отказаться невероятно трудно, потому что невозможно. Как и невозможно делать вид, что все хорошо, когда с каждым днем становилось только хуже. Сначала спасался соцсетями, выискивая твои фотографии и любую информацию. Даже радовался безумному творчеству фанов, которые упорно видят нас парой… Но в какой-то момент мне показалось, что ты всего лишь выдумка, которая живет только в виртуальном мире. Что тебя не существует на самом деле, а значит и нас никогда не было. Мне казалось, что я схожу с ума. И я прилетел тогда в Хьюстон, чтобы убедиться, что ты реален… И знаешь, мне стало легче. Увидел тебя, услышал твой голос, прикоснулся к тебе — получил свою дозу и отпустило. На время. Пока действие не закончилось… — Колин заминается прежде, чем продолжить. — Ты избегаешь меня в реальной жизни, исчез из моей другой реальности. Я не вижу и даже не чувствую тебя в своих снах как раньше, — Колин судорожно втягивает воздух, а Робби понимает, что он имеет в виду не только сны о Неверлэнде, но и свои Темные сны, в которых фантом Питера Пэна терзал его своей близостью. — А мне нужно видеть тебя. Во сне. Наяву. Мне все равно где. Хотя бы иногда. Чтобы не сходить с ума, мучаясь в неведении… Ты говорил, что каждый из нас получил то, что хотел. И если ты получил Киллиана и свою с ним Вечность, то, что получил я? — Робби чувствует на себе напряженный взгляд Колина, но молчит. — Не молчи, Роб! Скажи хоть что-нибудь!       — Мы приехали… Роб свернул на подъездную к отелю дорожку и остановил «Мустанг» почти у входа. Колин, бросив быстрый взгляд через лобовое стекло, убедился, что доставлен по адресу, но не торопился выходить. Наверное, он ждал, что Робби ему что-то скажет. Но тот молчал, не зная, как реагировать на монолог Колина и что говорить, нервно постукивал пальцами по рулевому колесу и ждал, когда его пассажир освободит салон. Ожидание затягивалось, и Роб стал поглядывать на часы, давая Колину понять, что торопится.       — Я здесь не только потому, что захотел увидеть тебя, — шумный вдох и выдох. — Я все же вижу сны, когда Киллиан находится вне Неверлэнда. И я знаю, что сейчас он в Листерии. Как и Феликс, и Хеллион, и Сидни с Беном. Я вижу их в своих снах каждую ночь вот уже почти три недели. Странно, но раньше я помнил лишь моменты сновидений, а сейчас помню их от начала и до конца. А еще Киллиан многое знает обо мне, хотя вроде не должен… Но дело не в этом. А в том, что он волнуется за тебя, Питер, и переживает, что не может вернуться. Пока не может.       — Почему не может? — Робби выдыхает свой вопрос и почти перестает дышать, страшась услышать подтверждение своих худших предположений. Он даже не замечает, что Колин спутал реальности, назвав его другим именем.       — Хеллион еще не до конца принял обязанности Правителя и Верховного Мага Листерии, и граница пока слишком плотная для скольжения. Последняя главная церемония должна состояться со дня на день, и Киллиан со всей командой «Веселого Роджера» приглашены в качестве почетных гостей. По правде сказать, я присутствовал на всех ритуалах возложения обязанностей — завораживающее зрелище. Кстати, Хеллион теперь не выглядит, как мальчик. На первой церемонии я не мог поверить, что светловолосый статный юноша, наш Хелли. Он стал очень похож на своего старшего брата, на Бена. Такого же возраста и почти одно лицо. И если бы не его синие глазищи и обаятельная улыбка, то я решил бы, что нас разыгрывают. А Феликс прямо-таки светится. То ли от гордости за своего Повелителя, то ли еще отчего… — Колин улыбнулся и покачал головой, будто точно знал о причинах радости Феликса.       — Расскажи мне, что там у вас происходит, — Робби бросил руль, за который держался как за спасательный круг, чтобы не утонуть в потоке собственных эмоций, заглушил двигатель и развернулся к Колину. — Как Хеллиона восприняли жители Листерии? Как Феликс? Что там с Беном? Сид устроила ему выволочку? И кто какая Хильда Милд, в конце концов?       — Сколько вопросов… — Колин усмехнулся и повел бровью. — Что, уже никуда не торопишься? — Роба смутил этот вопрос, и он отвел глаза в сторону, но только на мгновение. Потому что любопытство перевешивало принципы, которых он придерживался в вопросе, касающегося их с Колином взаимоотношений. — Я знал, что ты захочешь обо всем узнать. Но это долгая история. Может, поднимешься в номер?       — Нет, — а вот этим принципом Роб поступаться не собирался.       — Я не приглашаю тебя подняться к себе. У тебя есть свой забронированный номер. Вот ключ, — Колин вытащил из кармана пиджака пластиковую карточку и положил на торпеду.       — Нет, — почему-то у Робби было ощущение ловушки, в которую его пытались загнать. — Мне вполне комфортно и здесь. В салоне снова повисла тягостная тишина, которую нарушал тихий шелест вентилятора, охлаждающего двигатель «Мустанга». Они оба чего-то ждали. Вот только их желания не совпадали.       — Прости, но мне здесь не комфортно, — Колин решительно дернул ручку дверцы автомобиля. — Я провел в дороге больше полусуток и чертовски устал, — он вышел из машины, захлопнул дверь и направился к отелю.       — Черт… — Роб завел двигатель, резко крутанув ключ в замке зажигания, и плавно нажал педаль газа. Когда «Мустанг» поравнялся с Колином, Робби опустил стекло с пассажирской стороны: — Колин!       — Спокойной ночи! — Колин даже не посмотрел на Роба. — Но если вдруг передумаешь, то знаешь, где меня найти! — бросил через плечо и поспешил скрыться в стеклянном нутре холла отеля.

Will Young — Hearts On Fire

      Робби проводил Колина взглядом, чувствуя, как в нем вскипает какая-то гремучая смесь эмоций: от желания броситься Колину вслед и выведать все, что он знает; до негодования, перерастающего в злость, которая удерживала Роба на месте. Спокойной ночи? Он что, издевается? Ни о каком спокойствии теперь не могло быть и речи! Какое-то необъяснимое чувство тревожности билось внутри в такт с разволновавшимся сердцем и отдавалось пульсацией в голове. Обычно упокоиться Робу и вернуть ему душевное равновесие помогали красивые пейзажи и скорость. Он вдавил педаль газа до упора, и «Мустанг», истошно взвизгнув шинами, сорвался с места. В постоянно напряженном трафике огромного мегаполиса, который не спит ни днем, ни ночью, ни о какой скорости и говорить не приходилось. И Робби решил прокатиться вдоль берега океана в сторону Сан-Диего. Пейзажей в опустившихся на калифорнийское побережье вечерних сумерках он, конечно, не увидит, но зато по фривею, соединяющим два города, можно ехать с довольно приличной скоростью, которая, возможно, поможет ему проветрить голову и привести мысли в порядок. Робби почти доезжает до Сан-Диего, когда раздается сигнал о полученном сообщении, а на соседнем сидении загорается экран телефона хорошо знакомой до боли заставкой: край утеса и безбрежный океан, сливающийся с небом — место, похожее на Неверлэнд. И раньше этот телефон связывал Робби Кэя с другой реальностью… Роб с опаской поглядывал на оживший гаджет и не решался взять его в руки, догадываясь, кто пытался с ним связаться. Возможно, Колин случайно выронил его из кармана пиджака, когда доставал ключ от номера. А может быть и оставил намеренно. Если это так, то со стороны Колина это был довольно хитрый и чертовски умный ход. А может это Киллиан что-то написал Питеру? Любопытство все же берет вверх, и Робби, подхватив с сидения телефон, провел пальцем по экрану и быстро набрал код разблокировки. «Сегодня встретил тебя. Конечно, это совсем не то, чего бы мне хотелось. Но доза тебя в этот раз значительно больше. Не только увидел, услышал и прикоснулся, но и поговорил, обнял и даже заполучил совместное фото. Надеюсь, что в этот раз протяну дольше». Робби несколько раз перечитал сообщение, которое было явно адресовано именно ему, а не Питеру. И каждый раз его смущала фраза — «сегодня встретил тебя». Колин сообщал ему об этом факте, будто Роб был не в курсе. Это было странно. Впрочем, как и то, что и предыдущая смс-ка тоже была адресована ему, и еще одна, открытая наугад в бесконечной череде сообщений, и еще…. Первое послание появилось примерно спустя месяц после того, как Робби вернулся в Хьюстон. «Нельзя держать внутри себя то, что мучает. Иначе можно сойти с ума. А меня мучают мысли о тебе, которые я ни с кем не могу разделить. Ни с кем, кроме тебя. И я знаю, что ты никогда этого не прочтешь и не ответишь мне. Но я все равно буду писать тебе». Робби пролистывает ленту, выборочно читая послания. Почти каждый день Колин писал ему несколько строк. Короткие сообщения про почти год своей жизни. День за днем. Что-то вроде дневника, который Робби читает и погружается в чужие эмоции, переживания, мысли. Что-то вызывает улыбку. От чего-то перехватывает дыхание… Он погружается настолько, что незаметно для себя начинает отвечать на эти адресованные ему сообщения. «Почему-то консьержи перестали спрашивать о тебе. Интересно, это связано с Хелен или на это есть другая причина?»       — А ты как думаешь? «Думаю, что ты стер беднягам память».       — Не стер… «Но ты это называешь — забрать из сознания кое-что лишнее и ненужное».       — Вот именно, что ненужное… Робби, увлеченно разговаривая со своим невидимым собеседником, отвлекается и от дороги, и от вождения и не замечает, что его «Мустанг» потерял скорость до минимально допустимой и мешает потоку возможностью аварийной ситуации, а сам он теряется в чужих признаниях… В реальность Роба возвращают в сигналы проносящихся мимо машины, и он решает съехать с трассы. «Почти не сплю по ночам. Подолгу лежу, уставившись в потолок, и заново привыкаю к дыханию Хелен. Тени на потолке завораживают. Они напоминают ветви дерева из твоих серых снов».       — Из наших снов… Робби медленно ведет машину по улице на окраине Сан-Диего, периодически поглядывая по сторонам, ищет место чтобы остановиться. Невозможно одновременно вести машину и читать дневник Колина. «Ни цветных снов с тобой. Ни серых. Ни даже темных. Ты больше не снишься мне».       — Я знаю… Снюсь, но ты этого не можешь помнить. Он сглатывает горечь от очередного признания и морщится, ощущая во рту неприятный привкус. Ему почему-то внезапно чертовски захотелось кофе, и когда он замечает эмблему любимой кофейни, то расценивает это как знак свыше. «Попросил предоставить мне другую квартиру. Не стал объяснять причин. Практически поставил ультиматум. Но причина в том, что в этой квартире мне все напоминает о тебе». Он подъезжает к кофейне и останавливает автомобиль, занимая практически сразу два парковочных места. «Переехали. Думал, станет легче. Но стало только хуже. Потому что чертовски хотелось вернуться обратно».       — Мне тоже… Ни на секунду не отрываясь от экрана телефона, выходит из машины, наощупь нашаривает в кармане брюк монетки и, не считая, засовывает их в парковочный автомат. Он ни на секунду не отрывается от телефона. «Сегодня снова забыл, где живу. Приехал по старому адресу и долго смотрел на темные окна. Почему-то вспомнил картину, что висела в спальне. Ту, которую ты называл — «завораживающая фиолетовая жуть».       — Надеюсь, что ты ее выбросил… Не глядя, медленно направляется к кафе, но вспоминает, что не закрыл машину. Вытягивает руку в направлении «Мустанга» и нажимает кнопку блокировки на брелоке. «Эту картину покупала Хелен. Пришлось забрать».       — Сочувствую… «Я бы все равно ее забрал. Потому что она напоминает мне о тебе». Робби толкает дверь, заходит в кафе и направляется к прилавку. Он почти не смотрит под ноги и каким-то чудом не натыкается на столик, который стоит прямо на его пути. Он не замечает заинтересованные взгляды немногочисленных посетителей и баристы и автоматически делает свой заказ — гранде мокко с белым шоколадом. «Нашел твой плед. Хотел выкинуть. Передумал. Он все еще пахнет тобой. Или мне так кажется… Сижу, уткнувшись в него носом, и отчетливо ощущаю нотки терпкости леса и свежести океанского бриза. Так пахнет мое спокойствие. И не только мое, кстати. Если Эван капризничает, то стоит лишь укрыть его этим пледом, как он тут же засыпает. Это какая-то магия?»       — Может быть… Роб тепло улыбается — странно, но его не коробит от упоминания Колином сына, как это было раньше… Краем глаза он замечает на стойке стакан со своим именем, протягивает руку, чтобы взять, но вместо этого смахивает его на пол. Он даже не реагирует на случившееся и жестом просит повторить заказ. «Я все же завел собаку. Черный лабрадор. Мальчик. Официально пса зовут Бакли, но я частенько зову его Пиратом. Не поверишь, но он откликается на это имя куда охотнее. Наверное, я мазохист, раз снова окружаю себя воспоминаниями о тебе».       — Наверное… Робби думает о том, что Колин действительно ничего не получил. У него ничего нет, кроме воспоминаний о том, что они были. В то время как сам он получил всё, что хотел. Почти всё… Пусть и в другой реальности. Там, где они есть…       — Дай ему шанс, Питер. Робби вздрагивает от неожиданности, когда слышит знакомую фразу. Он отчетливо помнит — кто, в какой реальности и при каких обстоятельствах ему это говорил. Робби вскидывает голову, отвлекаясь от своих мыслей и от экрана телефона, что уже довольно долго завладевал его вниманием, и сталкивается со взглядом огромных, пронзительно синих глаз, в которых буквально начинает тонуть его сознание. Он думает о том, что оказался в этой кофейне неслучайно, потому что точно знает, в чьи глаза сейчас завороженно смотрит.       — Хелли…