Там, где мы есть

Civil Twilight — Teardrop

Сид смотрит за его плечо и начинает всхлипывать, а Питер боится обернуться, но когда слышит еле-еле различимое:       — Питер… — все же оглядывается на знакомый шепот и чувствует, как боль цепляясь острыми коготками, парализует тело, обездвиживая его. В десятке метров от них, тяжело привалившись спиной к поверхности портала, принадлежащего Питеру, сидит Феликс. Он смертельно бледен, а на его часто вздымающейся груди, которую обнажает разорванная рубашка, виднеются хаотичные темные линии разной толщины, больше похожие на проступившую сосудистую сетку, только черного цвета. Наверное, ему больно, потому что скрюченные пальцы взрывают песок, загребая его в ладони, словно пытаются за что-то ухватиться, а щека, через которую проходит тонкая полоска шрама, подергивается.       — Феликс… Питер судорожно втягивает в себя воздух, глядя в непривычно желтоватые и замутненные болью глаза друга. Он не понимает, почему до сих пор не ощущал присутствия Феликса и даже не заметил его, когда появился в Неверлэнде… Наверное, так обрадовался, что ему наконец удалось вернуться в Неверлэнд, что даже не обратил внимания на свой портал. А может быть, его озадачил потерянный вид всегда уверенной в своих силах Сидни, которая лишилась обоих своих братьев. А сейчас Питер и сам растерялся, глядя на беспомощность Феликса, потому что не понимал, что происходит. Наверное, Феликс ранен, и ему необходима помощь Хранителя Снов, с его магией. И скорее всего, именно это и имел в виду Хеллион, когда говорил, что «он не справится без тебя». Осознание всего этого подрывает Пэна с места, но тонкие пальцы, вцепившиеся в руку, останавливают его порыв.       — Нет!!! — Сидни истерично взвизгивает, практически повисая на руке Питера, а потом вскакивает на ноги и дергает на себя. — Не подходи к нему!       — Почему? Разве ты не видишь, что ему нужна помощь, — Питер пытается ак­ку­рат­но выс­во­бодить ру­ку из цепких девичьих пальцев, но Сидни упрямо не разжимает хватку. — Отпусти меня, Сид. — Пэн старается говорить спокойно и мягко, не прекращая своих попыток высвободиться. — Я должен ему помочь, — и девушка, в конце концов, сдается и обессилено опускается на землю.       «Сидни права, Питер. Не нужно подходить к Феликсу. По крайней мере, прикасаться к нему точно не стоит, — волки возникают словно ниоткуда, и Призрак встает между Пэном и Феликсом. — Он в плену Темного портала».       — Какого Темного портала? — Пэн в недоумении переводит взгляд на свой портал. Только сейчас Питер замечает, что Темный портал, тот самый о котором говорила Сидни, когда рассказывала о Бене, и от которого их всех отделяет серебристый полог Светлого, все еще открыт. И оттуда беспрерывным потоком выливаются клубы Тьмы, которые вытягиваются черными нитями, тянущими свои щупальца в их направлении. Столкнувшись с преградой, чернота скользит по полупрозрачной поверхности по другую сторону Светлого портала, словно ищет выход, и не найдя, стекает вниз, прилипая своими страшными нитями к спине Феликса, сидящего по эту сторону портала. Видимо, через него они находят выход наружу и пытаются оплести все тело Феликса, и именно поэтому на груди парня расползается черная паутина… Питер передергивает плечами — он знает насколько это болезненно, потому что до сих пор помнит свои ощущения, которые испытывал, когда сам попал в плен Тьмы. Пэн знает, что эти нити попытаются добраться до сердца Феликса, и если он не будет сопротивляться, то Тьма с ним расправится быстро.       — Это я виновата, — Сидни громко всхлипывает, глядя на Феликса. — Я хотела остановить Бена. Пройти через портал я не могла, но я пыталась до него достучаться… — Сид рассказывает Питеру, как отчаянно колотила кулаками по вздрагивающей серебристой поверхности портала, пытаясь пробить его защиту, как кричала Бену, чтобы он не смел уходить, как Феликс оттаскивал ее, как встал между ней и порталом, преграждая дорогу… — Он говорил, что мы обязательно найдем другой путь, отыщем мальчиков и вернем их. А я не хотела его слушать… Кричала, колотила по нему кулаками, пытаясь пробиться к порталу, и в какой-то момент я оттолкнула его от себя… — девушка быстрыми движениями ладоней вытирает слезы, размазывая их по щекам. — Я не заметила, что портал потемнел… Феликс ударился о его поверхность спиной и «прилип», будто попал в сети. Он сразу все понял и сказал мне, чтобы я не прикасалась к нему…       «Сейчас вся Тьма, что выходит из портала, концентрируется в Феликсе, и пока он защищает Неверлэнд от нее. Я не знаю, как быстро она завладеет им, и чего нам ожидать… Может, через него она снова попытается завладеть и Неверлэндом?» — взгляд Призрака сосредоточен на черноте, расползающейся по груди Феликса.       — Она завладеет им, как только доберется до его сердца, — несмотря на все предупреждения, Питер все же подходит к Феликсу и опускается перед ним на колени. — Только не сдавайся ей, Феликс. Не подпускай ее к своему сердцу. Сопротивляйся, — Питеру кажется, что Феликс не слышит его, несмотря на то, что мечется замутненным взглядом по его лицу. — Мы что-нибудь обязательно придумаем… — ему невыносимо хочется схватить друга и оторвать его от оплетающих черных нитей, потому что знает, что тот испытывает жуткую боль, или хотя бы взять его за руку. — Давно это произошло?       — День назад… Может чуть больше, — Сидни уже не плачет, но ее голос все еще предательски дрожит. — Он почти все время находится в забытьи, и ему становится все хуже и хуже.       — Все хорошо, Питер, — Феликс тяжело и прерывисто дышит, но все же пытается улыбнуться Питеру. — Я в порядке.       — Ни черта ты не в порядке! — Питер резко поднимается и хватается за голову. — Господи… Призрак, что-то можно сделать? — Пэн поворачивается к волку.       «Я думал над этим. Если бы я еще понимал, откуда взялась эта Тьма. Обычно Темные порталы не ведут себя так агрессивно… Предположим, что ты сможешь с помощью магии разорвать нити, что связывают Феликса с Темным Порталом, но как избавить его от той Тьмы, что уже проникла в него? И потом… Я уверен, что сейчас Феликс, как бы ужасно это ни звучало, препятствует Тьме и не дает ей проникнуть в Неверлэнд. Но как только Тьма завладеет его сердцем, он станет для нас опасен».       — Не думаю, что Феликс будет представлять для нас угрозу, — Пен нервно расхаживает под пристальным прицелом четырех пар глаз. — Мое сердце тоже было черным, если ты забыл. Предположим, я смогу разорвать эту связь…       «Предположим. Тогда здесь два варианта. Если целью Тьмы является сам Феликс, то мы не знаем, чем для нас в итоге обернется Тьма в его сердце. Если же Феликс случайно попал под ее действие, то есть опасность, что Тьма хлынет в Неверлэнд. Тогда придется закрыть портал».       — Не проблема…       «Проблема, Питер. Этот портал ведет в твою альтернативную реальность, в которую ты должен будешь уйти, когда закончится твой срок Хранителя, и если ты закроешь его, то лишишь себя Вечности… — Пэн резко поворачивается к волку, когда понимает, в чем именно заключается проблема. — Вот именно, мой мальчик. Но есть еще вариант…» — Призрак замолкает, размышляя, должен ли он говорить об этом варианте, кажущимся ему единственно возможным, хотя и в этом случае они рискуют.       — Какой?       «Ты откроешь портал на совсем короткое время, чтобы Феликс мог перейти его границу. Тогда вся Тьма окажется по ту сторону, и мы хотя бы обезопасим Неверлэнд от ее воздействия. И возможно, если Феликс уйдет в Темный портал…»       — Нет! — Питер прекрасно понимает, о чем говорит Призрак.       «Ты должен отпустить его, Питер…»       — Нет!!! Я не отдам его Тьме! Должен быть другой вариант…       — О чем он говорит, Питер? — Феликс болезненно морщится и закусывает побелевшие губы.       — Он говорит, что я должен открыть портал, чтобы ты ушел из Невелэнда, — Питер присаживается перед Феликсом и сочувственно смотрит в его странные желтоватые глаза — он знает, насколько болезненны атаки Тьмы. — Потерпи, мы что-нибудь придумаем.       — Он прав, Питер, — Феликс облизывает пересохшие губы. — Темному порталу нужен только я… И ты должен отпустить меня, — Питер мотает головой, отказываясь слушать его, и Феликс слабо улыбается. — Ты ведь ничего не знаешь обо мне… Я пришел в Неверлэнд из Темного мира, а теперь он нашел меня и прислал за мной эту Тьму, чтобы вернуть обратно.       — О чем ты? — Питер наблюдает, как Феликс принимает какую-то нелепую позу, но видимо, ему так легче переносить боль.       — Прости меня, Питер… Я виноват перед тобой… Очень виноват…       — О чем ты?.. — ничего не понимающий взгляд Питера мечется по измученному лицу.

Chris Daughtry — Sorry

      — Это долгая история, и я давно должен был тебе обо всем рассказать… Но все не находил подходящего случая… Может, услышав правду, ты прогонишь меня из Неверлэнда и с радостью отдашь Тьме… Хотя я все же надеюсь, что даже узнав меня настоящего, ты найдешь в себе силы простить меня… — Феликс делает усилие, чтобы подтянуться и сесть прямо, и вскидывает голову, опираясь затылком о поверхность портала, чтобы смотреть Питеру прямо в глаза. — Я пришел в Неверлэнд, чтобы убить тебя, Питер, и забрать твое холодное сердце Хранителя Снов. От неожиданного признания того, кого в этой реальности ты считаешь своим лучшим другом, которому безоговорочно доверяешь, подкашиваются ноги, и Питер тяжело опускается на песок, все еще не веря в то, что только что услышал. Феликс говорит с большим трудом, и Питер жадно ловит каждое слово.       — Я не все время жил в одном из Темных Миров… Когда-то я был беспечным Странником, которому нравилось путешествовать по Мирам, каждый раз открывая для себя что-то новое. А потом я встретил того, кто перевернул всю мою жизнь… Ему, как и мне, нравилось путешествовать, изучать Миры с их порой странными законами реальностей. В какой-то момент он увлекся Темными Мирами, пытаясь постичь всю их сложность и опасность. И в одном из них мы и встретились… У меня уже был большой опыт путешествий по Темным Мирам, и я с удовольствием поделился с ним информацией. Общие интересы нас подружили, и мы стали неразлучны, путешествуя по Мирам. Но его страстным увлечением всегда был океан и все, что было с ним связано… Мы частенько отправлялись в плаванье с его братом и жили в одной каюте. Мне нравилось наблюдать за ним, когда он, склонившись над картами, чертил какие-то линии и делал пометки своим красивым почерком, иногда он чувствовал мой изучающий взгляд, поднимал голову, отрываясь от своих карт, вопросительно выгибал бровь, потом улыбался и подмигивал мне, а его голубые и умные глаза лучились озорством… Феликс не называет имени того, с кем был так дружен, но Питеру кажется, что он знает этого человека — он помнит, как рассматривал карты других Миров, исписанных красивым почерком, и голубые умные глаза, иногда лучащиеся озорством, были только у…       — Как звали твоего друга?       — Киллиан… Киллиан Джонс, — Феликс морщится и меняет положение тела на более удобное. — Да, Питер. Мы знаем друг друга очень давно… И я надеюсь, что эта история поможет тебе понять — почему я поступил так, как поступил.       — Продолжай… — в голове Питера пока не укладывается мысль, что когда-то Киллиан и Феликс были знакомы. Что могло произойти такого, что эти двое, будучи неразлучными друзьями, вдруг стали ненавидеть друг друга?       — Со временем наша дружба переросла в нечто большее, что очень не нравилось его брату… Лиам недолюбливал меня. Впрочем, неприязнь была взаимной. Старший брат Киллиана был пиратом, известным во многих мирах своим жестоким сердцем. Поговаривали, что у него его и вовсе нет. Возможно, были правы, потому что только бессердечный человек может решиться убить родного брата ради собственной выгоды… Феликс рассказывает, что однажды они все вместе оказались в мастерской Темного Мага одного из Миров, куда Лиам, как оказалось, заманил младшего брата, чтобы принести его в жертву темной магии и кортику. Обычному пиратскому кортику предстояло стать ключом, чтобы открыть портал, который должен был стать отправной точкой на пути к Хранителю Снов. Зачем пирату понадобился Хранитель, было непонятно. Видимо, это была очень ценная добыча, раз за нее Лиам решил расплатиться жизнью родного брата. Вот только жертвой кортика стал Феликс, непроизвольно подставившись под удар, что пришелся прямо в сердце, когда закрыл собой Киллиана от Лиама, замахнувшегося на брата кортиком с явным намерением того убить. Питер слушает Феликса, затаив дыхание, и видит, что воспоминания о собственном убийстве даются парню с большим трудом. Он словно и сам переживает все произошедшее вместе с Феликсом: и пронзительно-острую боль в груди от вонзенного в сердце кортика; и холод каменного пола, на который оседаешь, потому что ноги, став вдруг ватными, подкашиваются; тебя подхватывают чьи-то сильные руки, а чей-то отчаянный шепот просит, чтобы ты не умирал; ты чувствуешь, как силы покидают тебя, и тебе хочется сказать на прощание о своей любви, но ты не можешь, потому что заклинание кортика, уже забрало это чувство из его сердца; ты видишь отчаянье в глазах того, кого любил еще мгновение назад, но не можешь разобрать ни слова, хотя он надрывно кричит; ты чувствуешь, как твое сердце перестает размеренно биться и начинает рвано трепыхаться, затихая, потому что жизнь уходит из твоего тела; ты проваливаешься в темноту и не чувствуешь, как он выпускает твое тело из своих объятий и просит своего ворона-проводника спасти тебя, и острые когти огромного белого ворона впиваются в твою руку, чтобы попытаться успеть спасти… не жизнь, нет… твою ли­шен­ную люб­ви обо­лоч­ку с мер­твым сер­дцем, потому что в другом Мире у тебя есть шанс возродиться снова… Феликс рассказывает, как спасенный Уайзом оказался в одном из Темных Миров — в Листерии. Сначала у Целителя, который вернул его к жизни, правда, всего лишь на время, но так и не смог оживить его сердце, которое больше не чувствовало ни любви, ни сожалений, ни отчаянья, ни злости, ни ненависти, ни страха — ничего, только пустота. Мертвое сердце… Потом он оказался у брата этого Целителя, который был Верховным Темным Магом Листерии. Маг пообещал оживить его сердце, но за магию всегда приходится платить. Феликс знал, что у него было не так много отпущенного ему времени до того момента, когда он исчезнет навсегда, растворившись на границе миров. И он согласился служить Темному Магу, безоговорочно исполняя абсолютно все его приказы, выполняя грязную, жестокую и кровавую работу. В его мертвое сердце Маг вложил равнодушие и жестокость, превратив Феликса в бездушного убийцу, известного во многих мирах как Цепной Пес, который никогда не расставался со своей смертоносной секирой, беспощадно убивая своим страшным оружием всех, на кого получал приказы от своего покровителя. Он был равнодушен к мольбам тех, кого рассекал своей острой секирой, оставляя после себя реки крови. Всегда во всем черном. Развивающийся за плечами плащ с окровавленными краями. Наводящие на всех ужас глаза зверя…

Paper Route — You Kill Me

      — Они ведь сейчас желтые, да? — Феликс не отводит своего действительно звериного взгляда, и Питер кивает, сглатывая комок гадостного чувства, вызванного откровенным рассказом. — Я так и думал, — парень усмехается и наконец отводит свой жуткий взгляд. — Думаю, что мой фонарь был заколдован так, чтобы рано или поздно открыть портал в Листерию, а Бен случайно активизировал заклинание, будучи в твоем портале. Я не выполнил последнее поручение своего Хозяина, и он прислал за мной Тьму, чтобы она забрала меня обратно.       — Какое поручение? — Питеру все еще не верилось, что его спокойный и невозмутимый Феликс, с его утонченным лицом и красивой улыбкой, на самом деле жестокий убийца.       — Я понял, что мой Хозяин не был заинтересован в оживлении моего сердца, но нам с Уайзом удалось найти в старинных фолиантах истории о том, что мертвое сердце оживает в той реальности, в которой должно находиться. Свою реальность я потерял, когда попал в Листерию, но Темный Маг сказал, что отыщет ее, хотя я думаю, что он ее и украл, и вернет меня туда, но за определенную плату… За сердце Хранителя Снов. А Уайз знал, где найти такого Хранителя… — Феликс быстро облизнул высохшие губы и вскинул глаза на Питера. — Я пришел убить тебя, Питер. Вырвать тебе сердце. Но не смог, когда увидел тебя, потому что… Потому что захотел остаться с тобой, потому что впервые за долгое время мое сердце подавало робкие признаки жизни, потому что рядом с тобой я ощущал себя другим, потому что почувствовал себя нужным, потому что ты мне понравился… Странно все это было вдруг почувствовать, когда знаешь, что сердце в твоей груди давно мертво. Изучая старинные рукописи, я узнал и о возможностях Хранителей, и надеялся, что когда-нибудь ты оживишь мое мертвое сердце. А зная о том, что в Неверлэнде не существует понятия времени, а значит, и отпущенное мне время остановилось, я был готов ждать сколько угодно. А вообще… Мне так понравился твой мир, что мне стала совершенно безразлична моя реальность. И ты мне… очень понравился… И я решил, что останусь в твоем Неверлэнде, чтобы стать тебе другом, чтобы защитить тебя в случае необходимости. Но я боялся, что Маг Листерии рано или поздно доберется до меня, а значит и до тебя тоже, поэтому решил стать пленником Неверлэнда навсегда… Исчезнуть для других Миров… Благо, что у меня был чертовски умный ворон, и именно Уайз подсказал мне, что нужно для этого сделать. Ты тогда так разозлился на меня, — Феликс вымучено улыбнулся, вспоминая истерику Питера Пэна.       — Я думал, что ты случайно сказал мне свое настоящее имя, и испугался за тебя, — Питер улыбнулся в ответ, но тут же стал снова серьезным. — Может это и сейчас сработает?       — Нет, Питер, не сработает, — Феликс устало закрыл глаза. — Стать пленником Неверлэнда можно только один раз. Если остров потом дает тебе свободу, то уже не забирает ее обратно. Не нарушает правил игры…       — Ему нужно отдохнуть, — девичья ладошка легла на плечо Питера, и он вздрогнул от неожиданности, потому что совершенно забыл, что они с Феликсом не одни.       — Я не устал, Сид, — Феликс снова облизнул пересохшие губы. — Пить очень хочется.       — Прости, я совсем забыла, — Сидни вытащила из вместительного подвесного кармана на своем ремне фляжку с водой и протянула ее Феликсу. — Держи.       — Нет, не так, — Феликс покачал головой. — Положи на землю ближе ко мне, я попробую дотянуться. Дотянуться до лежащей рядом фляжки, открутить крышку и сделать пару глотков — что может быть проще? Но на это «что может быть проще» у Феликса уходит много времени, и Питеру, хотелось вырвать фляжку из скрюченных пальцев друга, которым никак не поддавалась крышка, и напоить его, но Призрак, наверное, чувствуя желание Питера, все время ему напоминал, что к Феликсу прикасаться опасно. Оставалось только набраться терпения…       — Я думал, что обезопасил нас… — сил закрутить крышку фляжки у Феликса не хватило, а когда его скрутил новый приступ боли, он и вовсе выронил фляжку из рук. — И даже, когда на горизонте возник «Веселый Роджер», я никак не связывал его появление с Темным Миром, из которого сбежал… Не скажу, что я обрадовался пиратскому галеону. Нет, скорее испугался, потому что знал, кто был капитаном «Роджера». Я был уверен, что к нам пожаловал никто иной как Лиам Джонс. Тот, кто практически убил меня… Поэтому я всячески избегал встречи с ним, а когда ты мне рассказывал о Капитане Джонсе, я думал, что ты ошибаешься, что говоришь о каком-то незнакомом мне человеке, а он оказался очень даже знакомым… Ты не смог однажды провести заключенную между вами сделку, и мне тогда пришлось идти на встречу с Капитаном Джонсом. Мне было чертовски страшно, что Лиам узнает меня, — Феликс скривил губы. — Представь мое потрясение, когда я увидел Киллиана… Это было странно смотреть в его искрящиеся озорством глаза, знать, что когда-то ты любил его, но абсолютно ничего не чувствовать… Феликс рассказывал, как они с Киллианом сцепились тогда в первый раз, когда он понял, что на самом деле Капитану Джонсу нужен Хранитель Снов. Вернее, его сердце. Как и ему самому когда-то.       — Я сказал ему, что он ни за что не получит тебя, а он, в свою очередь, пригрозил рассказать тебе, кто я такой на самом деле, потому что знал моего Хозяина. Киллиан заключил с ним сделку и, кстати, тоже должен был обменять тебя на кортик… Тот самый — без красного рубина в рукоятке, которым мы с тобой закрывали Темный портал, помнишь? — конечно Питер запомнил этот магический артефакт, потому что именно с него начались все злоключения. — Так получилось, что позже Уайз выкрал его у Темного Мага и принес мне. У кортика оказалась богатая история. Но если вкратце, то это был именно тот самый кортик, которым Лиам… убил меня, потом Киллиан им же убил своего брата, чтобы превратить в магический артефакт — ключ, закрывающий порталы. Помнишь, я рассказывал, как почти мертвый оказался в портале? Чтобы спасти чью-то жизнь в этой реальности, неважно в каком из Миров, нужно переправить умирающего в портал — Темный, Светлый… тоже неважно, самое главное — вовремя его закрыть… Киллиан изучал Темные порталы и знал об этом — у него даже была целая теория про ключи от порталов… Поэтому он и пожертвовал своим братом, видимо, чтобы добыть нужный компонент для ключа и закрыть портал, чтобы успеть спасти меня…       — Потому что он любил тебя…       — Он принес это чувство в жертву, когда закрывал портал…       — Потому что именно это чувство было в тот момент в его сердце…       — Обо всем этом я узнал много-много позже. Но тогда… Я не знаю, зачем Киллиану так нужен был этот кортик, и как этот артефакт оказался у Темного Мага, которому я когда-то служил, но чтобы получить его обратно, Киллиану нужен был ты… По сути, это был обоюдный шантаж, но в итоге мы заключили сделку — ты достанешься тому, кого выберешь сам. Игра, в которой первый ход достался Киллиану. И ты выбрал его… Я знал о ваших отношениях. Я все видел, Питер… Ты привязывался к нему все больше и больше, а меня все это неимоверно бесило. Я злился на Киллиана, потому что считал, что он морочит тебе голову, что обманом затащит в свой Темный портал и обменяет на кортик… Я боялся за тебя и решил припугнуть Киллиана. Помнишь ту самую стычку пред Темным порталом?       — Такое разве забудешь… — Питер поправил ворот своей куртки, будто тот душил его.       — Да уж… — Феликс задержал дыхание, прикрыл глаза и вонзил пальцы во взрыхленный им же песок. Короткая атака Тьмы быстро отпустила, и он немного расслабился. — Я сказал тогда Киллиану, что если он не оставит тебя в покое, то я сам вырежу тебе сердце и отнесу Темному Магу, чтобы обменять его на свою реальность и свободу.       — Господи… — и Питер, и Сид одновременно выдыхают свое потрясение.       — Наверное, я был убедителен в своей угрозе, потому что когда ты внезапно появился и встал между нами… Киллиан защищал тебя от меня, потому что думал, что я действительно убью тебя… Мы защищали тебя друг от друга, боясь потерять… Как же все нелепо… — дыхание Феликса стало тяжелым, и он закрыл глаза. — Он на самом деле любил тебя, Питер. Я понял это потом, много позже, когда ты надолго исчез из Неверлэнда, а у меня было много времени, чтобы обо всем подумать. Ты никогда не рассказывал мне, за что так жестоко расправился с его кораблем и командой… Да, теперь я знаю, что это была всего лишь иллюзия, но тогда… Он мог бы уйти, но остался… Он не ушел даже тогда, когда ты игрался его чувствами, а я не понимал — почему? Думал, что ему нужен кортик, и даже предлагал ему вернуть его… — Феликс усмехнулся, когда заметил удивление во взгляде Питера. — Я не говорил тебе о том, что встречался с Киллианом, чтобы вернуть кортик, но он отказался… А когда я узнал историю кортика, то понял, что он действительно любил тебя, Питер. Он знал, что если уйдет из Неверлэнда, а ты закроешь его портал, то потеряет тебя навсегда… Я должен был тебе давно все рассказать, но сначала я боялся твоего гнева, а потом… не успел. В тот вечер, когда ты тяжело ранил Киллиана, я шел на встречу с тобой и намеревался все тебе рассказать: и про нас, и про сделку с Темным Магом, и о том, что сделка Киллиана разорвалась в тот момент, когда ты подарил ему свой поцелуй Хранителя Снов… Да, Питер, я и об этом знаю тоже, — Феликс хмыкнул и поджал губы. — Ты вернул в его сердце любовь, а в мое вдохнул жизнь… Я хотел тебе все рассказать, но Киллиан опередил меня… — веки тяжелеют с каждой секундой, и Феликс снова закрыл глаза, погружаясь в темноту. — Прости, что рассказываю все только сейчас… Я думал, что у меня еще будет время…       — Господи, Феликс… Если бы ты мне все это рассказал раньше, то все могло бы быть по-другому… — Питера душили слезы.       — Прости, Питер… Ты ведь тоже любил его, правда? — Феликсу не нужно открывать глаза, чтобы увидеть, как Питер кивает. Ему и не нужен ответ, потому что он уверен… — И до сих пор любишь… — говорить становится все тяжелее, потому что черные нити Тьмы подобрались к самому сердцу.       — Какая теперь разница, Феликс, когда знаешь, что тот, кого ты все еще любишь, никогда к тебе не вернется.       — Не вернется… — язык отказывается двигаться, но Феликс не сказал самого главного. — Потому что не нужно возвращаться, если никуда не уходил… Питеру кажется, что у него начались галлюцинации от переизбытка информации, потому что он то ли не так услышал последнюю фразу, то ли не так понял…       — Что ты имеешь в виду? — Питер ждет, когда Феликс снова заговорит, но тот вздрагивает всем телом, и его голова безжизненно повисает. — Нет-нет-нет-нет! — Питер хватает друга за рубашку на груди. — Очнись, Феликс! Посмотри на меня! — пальцы обжигает пронзительная боль, когда черные нити с груди Феликса, перекидываются на них, но Питер уже не может отнять руки, которые словно прилипли к телу друга. — Не смей уходить! — Питер встряхивает обмякшего Феликса. — Не смей бросать меня! Слышишь? Посмотри на меня! Посмотри на меня!!! — ему удается докричаться до ускользающего сознания Феликса, и тот распахивает глаза, которые вспыхивают привычной зеленью. — Что значит — никуда не уходил?       — Ему не нужно возвращаться, потому что он все время был здесь… Это последнее, что успевает сказать Феликс, прежде чем снова теряет сознание, и Питер, глядя на свои руки, которые медленно оплетаются черной паутиной, понимает, что Тьма добрались до сердца друга, и он вот-вот его потеряет.