Невидимый свет

      За день до событий.       Проснувшись утром раньше, чем обычно, первым делом я надела цветные линзы и отправилась в ванную и чуть закричала от ужаса, увидев отражение, но быстро спохватилась и закрыла рот руками: родители еще спят. Из зеркала на меня смотрело существо с неживым цветом лица, а его глаза снова не имели зрачков и были белыми.       – Я же только надела линзы! – сказала я про себя, думая, как такое могло случиться.       Могло быть два объяснения, ни одно из которых мне не нравилось: или это было нечто паранормальное, магическое, или всему имеется логическое объяснение. Однако, как это ни странно, я склонялась к версии с магией, потому что резкое исчезновение пигмента еще могло иметь реальное обоснование, но вот исчезновение линз – не думаю. Итак, передо мной встало несколько вопросов: какого рода магия, откуда она взялась, что сказать родителям и почему именно я оказалась в этой передряге?! Я думала, что наутро все пройдет. Пропускать школу на этот раз вовсе не хотелось...       Еще через час.       Я уже стою у выхода с новой парой линз и школьной сумкой. Мама все еще волнуется, но я безуспешно стараюсь ее успокоить. Ничего не получается, она смотрит на меня с еще большей тревогой. Надо скорее что-то предпринять, иначе могут возникнуть ненужные вопросы. Что делают с мутантами? Отправляют на эксперименты или устраняют. Зависит от того, какие фильмы ты больше смотришь. Меня не устраивала ни одна из предложенных перспектив. Сегодня я твердо решила выяснить, что происходит, пока еще что-нибудь не случилось. По дороге в школу меня осенило, что, возможно, и эти линзы выцветут так же быстро, как и предыдущие. Но времени на поход в магазин уже не оставалось. Когда я подходила к школе, прохожие начали странно оборачиваться, украдкой показывая на меня пальцем. Меня начало раздражать подобное внимание и я свернула в темный переулок, обходя проспект. Благополучно дойдя до школы, я решила все-таки поинтересоваться, что же такого в моем облике привлекало окружающих. Я взглянула на свое отражение в витрине и опешила: одежда, обувь, даже сумка – все обесцвечивалось. Выглядело это более чем скверно: более светлые пятна ярко контрастировали с темной тканью брюк и сумки. И что самое обидное – выцвели те части, который соприкасались с моим телом, то есть, спина, бедра, рукава. Я топнула ногой от досады и принялась усердно тереть себя руками, сгоняя остаток цвета. Итак, через несколько минут я, идеально белая, вошла в школу, цепляя на себя все взгляды.       – Ты чего так вырядилась? – спросила одна из одноклассниц, пристально разглядывая меня. Да, было бы неплохо придумать универсальную отговорку, но в голову ничего не приходило. Я медлила, из-за чего подозрения крепли. Не то чтобы я боялась, что кому-то в голову придет истинная причина моей метаморфозы, скорее я боялась возможных слухов. Острые языки быстро придумают мне романтическую историю…       – Она мне проспорила вчера, – на плечо мне опустилась чья-то рука и слегка сдавила. Я поняла, что сейчас этот человек хочет мне помочь, и кивнула.       Единственной проблемой было то, что я даже имени не могла припомнить.       Одноклассница пожала плечами и отошла, хотя я отчетливо понимала, что теперь об этой встрече будут говорить на каждом углу. Я повернулась, чтобы узреть своего спасителя, но тот уже почти скрылся в толпе. Я бросилась следом, стараясь не потерять его из виду. Он был неприметен: среднего роста, с темными волосами, крепкого телосложения. Единственным, что зацепило мое внимание, был плетеный браслет на левой руке. Через несколько секунд я догнала его, ткнула в плечо. Он обернулся, смерил меня недоумевающим взглядом, но все же спросил что-то вроде: “Чего тебе?”.       – Кто ты? – выпалила я, отходя на полшага назад. Он скорчил недовольную мину и склонил голову набок, будто придумывая, что бы ответить.       – Друг. Меня зовут Леша, я на год старше тебя. Да не переживай ты так, – он положил мне руку на голову и наклонился поближе, – все будет хорошо, главное – не переживай.       С этими словами он ушел, даже не обернувшись. А я так и осталась стоять посреди коридора, смотря ему вслед. Какое-то странное чувство появилось в груди в этот момент: тепло, уют, защищенность. Захотелось снова прикоснуться к нему. Я одернула себя, замечая, что мысли улетают куда-то не туда. Прозвенел звонок, я села на последнюю парту, надеясь, что меня не заметят, но увы, первым делом учитель решил обсудить со мной проблемы поиска себя в подростковом возрасте. Как ни смешно, но каждый последующий учитель говорил примерно то же самое. Итак, как только прозвенел звонок с последнего урока, я вихрем вылетела из класса и побежала вниз. На подходе к раздевалке кто-то поймал меня за локоть и резко дернул в сторону, да так, что я чуть не упала. Ожидая увидеть своего защитника, я повернулась, но позади меня стоял кто-то другой. От него исходила злоба и ненависть, хотя с виду парень был удивительно спокоен. Я вопросительно на него посмотрела, но он продолжал молчать. Уйти было невозможно: он все еще крепко сжимал мой локоть. Наконец он отдернул руку, как от огня, быстро сунул ее в карман, развернулся и пошел прочь. В его духовном состоянии что-то изменилось, но я так и не поняла что именно.       Окончательно сбитая с толку, я вышла из школы и направилась в парк. Мне так сильно не хотелось идти домой, что даже возникла мысль переночевать на улице. Опавшие листья, шурша под ногами, нагнетали мрачные мысли. Я уже почти не замечала косых взглядов прохожих, продолжая бесцельно бродить среди деревьев. Меня снова что-то звало вглубь аллеи. Повинуясь этому чувству я шла все дальше и дальше, но конца дороги все еще не видела. Я начала задумываться о том, что уже достаточно давно иду. Я огляделась по сторонам, но ничего необычного не заметила, хотя ощущение неполноты картины явственно ощущалось. И тут я поняла, что больше нет ни одного прохожего, даже отдаленный шум города больше не слышался. Я была глубоко в лесу, в чаще, если так можно сказать про это место. Передо мной встал вопрос, куда идти дальше, но, осознав, что смысла идти назад нет, я пошла дальше. Чувство направления бесследно испарилось, вообще шестое чувство будто отказывалось мне служить. Пройдя еще около километра я решила, что продолжать движение не имеет смысла.       – Ау! Здесь кто-нибудь есть? – сначала осторожно, но потом все громче и громче кричала я. Ответа не последовало. Становилось не по себе. Я опустилась на скамейку у дороги и стала ждать. Ноги замерзли, руки тоже, нос покраснел, но я продолжала упорно всматриваться в дорогу. Чтобы развлечь себя, я начала придумывать, как такое могло произойти. Перебрав десяток вариантов, я остановилась на гипнозе. Хотя, скорее всего это была простая магия. Самая обыкновенная, та, благодаря которой я теперь белая ворона. Подул холодный ветер, срывая с деревьев листья. Лужи на дороге замерзли, приобретая синеватый оттенок. Шум ветра, листьев, льда, трескавшегося под напором стихии…       Я начала падать. Не физически, а так, как во сне иногда бывает – теряется ощущение опоры. Я съежилась, стараясь не дать угаснуть сознанию. Хотелось кричать, плакать, бежать, но ни на что уже не было сил. Я просто сидела, обхватив колени, старалась не провалиться в темноту. А она, вязкая, цепкая, приближалась ко мне, как бы примеряясь для решительного броска. Я ее почти что видела, но тут она все-таки рванулась на меня. Испуг. И темнота, в которой нет ничего.       То Место, где я находилась, невозможно описать. Оно воспринималось только шестым чувством, только палитрой эмоций, которую так недооценивают ученые. В нем есть обрывки чьей-то памяти, страхи, страдания, злоба, но ни одного светлого чувства. Они бесформенными облаками летали вокруг меня, шипя и пенясь. Если какой-то из них задевал меня, я видела картинку чьей-то ссоры или слышала внутренний голос. Это было больно. Ужасно больно. Я не говорю о физической или даже духовной боли. Это было что-то иной, заставляющее все существо содрогаться. Я была в центре огромного торнадо из ужаса людской жизни. Каждый отдельный эпизод, возможно, и не был бы столь губителен, но вместе они представляли собой ужасную картину. Я не могла закрыть глаза, не могла убежать. Я тоже была всего лишь сгустком эмоций, подхваченным неведомым порывом. Меня втягивало все ниже, туда, где страдания становились все сильнее, глубже. Мне хотелось вырваться, но я не могла даже пошевелиться. А куда я хотела вернуться? В мир, откуда и пришли эти воспоминания? Мне вдруг показалось, что возвращаться в реальный мир бессмысленно. А может, просто невозможно. Но тут я вспомнила Лешу. Совершенно непонятно, как его образ всплыл в моей памяти, но он был не темным, тусклым и острым, как окружающее пространство. Он был светлым. И вдруг вокруг меня, отгораживая от внешнего ужаса, возник барьер из света. Облака страданий, натыкаясь на него испарялись и не проникали внутрь. Я отчаянно захотела вернуться. Потому что только в человеческом мире могли возникнуть светлые воспоминания. Я отчаянно цеплялась за память о Леше, а она истончалась, после каждого удара облака. Снова появился страх, что защита исчезнет. Я поняла, что этот мир состоит только из эмоций, только с их помощью можно двигаться. Я вспомнила свой день рождения, мамину свадьбу, прогулку на катере. И с каждым светлым воспоминанием я поднималась все выше, дальше от эпицентра горя.       – Леша, помоги мне! – крикнула я, если так можно выразиться. Надежда – самая сильная эмоция, способная изменить судьбу. Вера – ее спутница, без которой не было бы надежды. Я успела заметить, что каждая эмоция имеет свой оттенок. Воспоминания были голубыми, Вера и Надежда – красными. Но вот почему-то воспоминания о Леше были золотистыми… Почему? И тьма разорвала свои объятья, даруя мне долгожданный свет. Рядом был еще кто-то… не могу разобрать. Сил совсем не осталось…       Я заснула, чувствуя, что теперь все будет хорошо.