Белобрысое чудо

Англия носился по комнате, словно одержимый самим дьяволом. - Это ж так элементарно! – повторял он. – Так просто и так гениально! И как я сам не догадался? Разум услужливо подкинул ему воспоминания. Это было так давно, но теперь отчего-то кажется, что совсем недавно. Россия тогда был совершенно другим: маленький и безобидный, всеми напуганный ребёнок. Кто только к нему не приставал, всех не перечислишь. Брагинский в ужасе убегал ото всех и трясся, аки осиновый лист, и это было даже как-то мило. Хотя в ту пору Англия считал его просто жалким и ни во что не ставил. Да вообще никто ни во что не ставил, раз уж на то пошло. Кто ж мог тогда предположить, что этот шуганутый ребёнок станет в скором времени мощной империей и принесёт столько геморроя всему миру? Правильно – никто! Надо вернуть прежнего Россию – маленького, невинного, наивного и слабого. И можно делать с ним всё, что душе угодно. Аккуратненько заставить отдать все свои владения и лишить независимости, а потом втихаря от всех сделать целиком и полностью своим. И пусть Америка обломится, не видать ему ни России, ни его территорий и ресурсов. - Эй, Арти? А вот и он. Стоит в сторонке и смотрит на бывшего опекуна, словно увидал его впервые в жизни. К слову, это не удивительно, ведь Англия никогда не позволял себе проявлять так много эмоций в присутствии других. А тут он едва ли не скачет из стороны в сторону, словно угорелый, и твердит не пойми что в полный голос. - Чего тебе? - Что ты задумал? Керкленд невольно замер на месте. Может Альфред и ведёт себя иногда как полный тупица, но он не идиот. Нельзя, чтобы он понял, каковы истинные намерения Артура, иначе англичанин так получит по тыкве, что мама не горюй. Он так и не научил его рассчитывать силы… - Тебе помогаю. Не понятно, что ли? Англия почти невинно усмехнулся. Вот он отыскал ту самую старинную книгу, которую искал. Заклинание должно быть здесь. Это не смертельное проклятие, оно разительно отличается от всего того, что магичил Артур прежде против России. Вполне возможно, что хоть на этот раз всё подействует. - Помогаешь? Джонс был до того задумчивым, что становилось не по себе. Было бы куда спокойнее, если бы он дурачился, как обычно. - Ну да. Мы сделаем Россию маленьким ребёнком, а потом возьмём его на воспитание и сделаем нашим. Ты ведь понимаешь, о чём я? Ты сам этого хочешь. - Хочу, - кивнул американец. – Но ты, кажется, забыл о том, что у России есть родня. Даже если ты сделаешь его малышом, кто позволит нам просто прибрать к рукам и его, и все его имущество? Стервятники налетят молниеносно. Эти слова заставили оптимизм и самоуверенность Англии несколько сдать позиции. А ведь Альфред до ужаса прав. В этом деле у них будет много врагов: Украина и Беларусь, практически все славяне, Казахстан, Китай, половина Европы. Все сбегутся на такой куш. - Никто не говорил, что будет легко. В любом случае, мы найдём способ их утихомирить. Просто нужно провернуть всё тайком, чтобы не оставить никому ни единого шанса. Несмотря на настрой, прозвучало это не очень-то и убедительно. Но Англия не был намерен отступать. Даже если шансы ничтожно малы, он должен хотя бы попробовать. И если всё получится, он вцепится в Россию, всеми правдами и неправдами сделает его своим навечно. Он учтёт те ошибки, что допустил в воспитании Америки и никогда не отпустит Ивана, как того же Америку. Но Джонсу об этих планах знать не надо. - Ты прав! – воодушевлённо кивнул Альфред. – Мы жахнем по всем, кто посмеет хоть слово сказать! Я же герой! Вспомнил-таки. Англия вновь усмехнулся. Наконец-то этот придурок пришёл в себя и стал собой. А то серьёзный и мыслящий Америка – явление слишком странное и пугающее. - Вот именно, - довольно кивнул Артур. – Давай-ка тогда не будем терять время и сделаем дело. - Ага! – Джонс подбежал к бывшему опекуну. – Чем я могу тебе помочь? Он с интересом оглядел волшебный инвентарь, несколько потрёпанный и пыльный от времени. - Просто не мешай и посиди в углу, - ответил англичанин. – А я займусь делом. Тем временем ничего не подозревающие Россия, Германия и Калининград мирно перешли к распитию пива. Стало заметно веселее. - И всё-таки ты тролль, Брагинский, - хихикнул Гилберт. – И я даже не про Америку сейчас. Это ж с какого бодуна ты немецкую овчарку Тузиком назвал? Иван лишь хмыкнул. - Это ещё что, я ему фамилию подобрал соответствующую. - Это какую? Иванов? - Не-а, - на сей раз хихикнул Россия. – Байльшмидт. Правда же мило? У Калининграда округлились глаза. - Тузик Байльшмидт?! – он еле дышал от возмущения. – Ты… Брагинский, ты охренел так издеваться? Ты… да ты… Россия кивнул: - Тролль, я помню. Расслабься. - Иван, ты и правда юморист, - заметил молчавший Германия. – Но порой твои шутки бывают слишком жестокими. Он сказал это с лёгкой усмешкой на устах. Не замечание, а просто констатация факта, не более того. Учитывая их дружеские отношения, он мог спокойно говорить подобные вещи. - Да разве же они жестокие? Это так, детский сад. Людвиг не стал отвечать. Он допил пиво из своей массивной кружки и снова задумался. Ему, пожалуй, было немного жаль Америку. Хотя совсем не понятно, как вообще можно влюбиться в Брагинского. В смысле, он такой здоровенный, большой и непонятный. Как вообще можно испытывать к нему что-нибудь вроде нежности? Одно дело дружить, но крутить любовь… Этого Германия не понимал. Он сам никогда даже условно не представлял себе, что можно иметь романтические отношения с Россией. Вообще, романтика и Россия – понятия не совместимые. Германия знал Брагинского как отчаянного и совершенно безбашенного борца со слишком сильным чувством справедливости. Как правило, с такими людьми очень сложно ужиться. Вообще странно, что Гилберт живёт с ним столько лет и не жалуется. - Это что за хрень? Голос подал Калининград. Прямо над головой Ивана что-то странно искрилось. Какое-то зеленоватое свечение. Братья-немцы синхронно поморщились, уверенные в том, что это глюки. Но ведь и выпили всего ничего, да и вообще они не могут так быстро опьянеть. Опыт, как-никак. - Не понял… Россия это тоже видел. Вот странное свечение отлетело от него, словно срикошетив, и зелёная вспышка ударила по белокурой голове сидевшего рядом Германии. Мужчина свалился со стула и упал на пол. Реакция его собутыльников была более чем заторможенной. Они несколько секунд тупо пялились на опустевшее место, пока до воспаленных мозгов обоих не дошло, что же сейчас случилось. - Запад! Они оба вскочили на ноги и бросились к Германии. Какого же было их удивление, когда вместо двухметрового мужика у стула лежал маленький прелестный ребёнок. Мальчик был в явно очень даже великоватой для него одежде Германии. Он глубоко дышал и мило морщился. Сколько ему? Пять лет или шесть? Точно не больше. - Запад? – поражённо выдал Гилберт. – Какого… он снова стал мелким сопляком? Россия несколько раз перевёл ошалевший взгляд с сожителя на малыша и обратно. - Это Германия? - Я что, брата младшего не узнаю? – возмутился Байльшмидт. – Но мать вашу, почему он снова ребёнок? Ответа на этот вопрос ни у кого не было.