Белобрысое чудо

Англия уже был в полной боевой готовности. Бинокль висел на шее, жучки работали исправно, в пакете покоилась самая лучшая колбаса из всех, что только можно было найти в Лондоне. Тем временем Альфред перебирал альпинистское снаряжение, проверяя прочность верёвки и качество крюка. - Вроде всё нормально, - сказал он. Керкленд кивнул. - Отлично. Не будем терять времени. Он окинул изгородь оценивающим взглядом. Повезло ещё, что это не кирпичная или бетонная стена, а лишь железные решетки. - Карабкаться будет несложно, - подытожил Артур. – А там уже от скорости будет зависеть. - Ага… Америка немного нервничал. Оно и понятно, пёсика России он очень опасался, ибо это был совершенно невменяемый зверь. Конечно, Альфред герой, но быть растерзанным той зверюгой совершенно не хотелось, что и говорить. - Итак, давай повторим план действий. - Ага. Англия нахмурился, но акцентировать внимание на поразительной немногословности бывшего воспитанника не стал. Сейчас были дела поважнее. Например, Россия, который ещё вчера вечером должен был стать маленьким ребёнком. Сейчас ещё почти ночь, едва светает. Засечь их не должны, ведь в такой час люди спят и видят десятый сон. Как раз самое время, чтобы выкрасть Брагинского из его дома. - Значит так, я отвлекаю собаку колбасой, а ты перелезаешь через изгородь и забираешься в дом России. - Ищу там малыша, хватаю его на руки и бегу обратно, - кивнул Америка. – Понял я, понял. - Только ничего не напутай. Джонс вполне мог напутать, ибо это Джонс. Тут и объяснений иных не надо. Конечно, в принципе, Англия мог и сам проникнуть в дом и выкрасть ребёнка, но он всё же был Англией: не было у него такого принципа – шкурой своей рисковать. - Хорошо, - отозвался он. – Давай кидай крюк, я пока псину поищу. Судя по рассказам Альфреда, этот самый пёс с очень странным именем Тузик постоянно бегал во дворе. Рядом с домом была его будка, которую Брагинский смастерил лично. Иван редко привязывал пса, так что животное наверняка где-то в саду. Подойдя к красивой резной двери, Англия пригляделся и увидел машину. - Это вроде не Брагинского… Автомобиль казался смутно знакомым. Новенький чёрный БМВ, явно немецкого производства. Неужели Германия тут?! Керкленд одёрнул сам себя. Ну, почему же сразу Германия? Может, это машина России. Ну, мало ли, догадался новую купить. Он же любит всё немецкое. Тут же Англия не вовремя вспомнил о том, что Россия уже давно как-то не так смотрит на Германию. Сам Германия в силу своей непрошибаемости этого, конечно же, не заметил. Зато заметил Артур, который сам давно положил глаз на Брагинского. И ему совсем не нравилось то, что объект его вожделения смотрит с любовью на другого. Интересно, Иван хоть понимает, что влюбился? В любом случае, это Керкленд скоро исправит. И тут его осенило: ведь автомобиль вполне может принадлежать Гилберту! А его присутствие здесь хоть и нежелательно, но вполне логично. С ним справится будет легко, он ведь даже не страна, а так, область. - Альфред! - Чего? Американцу с энной попытки удалось закинуть крюк наверх так, чтобы он закрепился. Теперь он ждал знака. - Псины не видно. Иди. Если вдруг что, я применю магию. И будь осторожен, в доме может быть Калининград. Альфред недоумённо нахмурился. - Кто? Артур едва не применил английскую бранную речь. - Твою ж… Пруссия бывший! - Ааа, - протянул Джонс. – Понял. Герой пошёл! Одарив бывшего опекуна истинно голливудской улыбкой, которую даже при сумерках хорошо видно, американец принялся карабкаться по тросу. Воистину, это было невероятное зрелище. Наверное проще было принести лестницу или просто выбить чем-нибудь калитку. Потому как карабкающийся по тросу Америка – зрелище для людей с большой выдержкой. Артур на свою радость относился как раз к таким, и лишь благодаря этому смог не заржать в полный голос аки породистая кобыла и не перебудить всю округу. Наконец, Альфред оказался наверху. Вид у него был такой, словно он на этом тросе на Эверест поднялся, не иначе. Перекинув верёвку на другую сторону, он осторожно спустился, благо для этого ему не пришлось так сильно тужиться и терять много времени. - Арти, стой на стрёме. - Да иди уже! Америка на всех парах побежал к дому, а Англия задумался над тем, как же бывший воспитанник перетащит ребёнка, если он свою тушу еле поднял на изгородь. А, впрочем, тут поможет магия Артура. Теперь главное, чтобы собака не объявилась и чтобы Джонс ничего не напутал. Тем временем Джонс добрался до крыльца. Дверь оказалась открытой. Ухмыльнувшись, Америка тут же пересёк порог. В доме было темно, но у Альфреда был с собой фонарик. Ориентируясь на свои воспоминания об этом доме, парень зашагал вперёд. Тем временем Англия наблюдал за домом через бинокль. Пока всё было тихо, даже собаки нигде не слышно. Слишком тихо, если подумать. - Что он там копается? – протянул Артур, когда прошло минут двадцать. Он начал нервничать, поскольку напряжение было слишком велико, доверия к способностям Америки было мало, дело было слишком важным, и при этом было слишком тихо. Ах да, ещё дело касалось России, что уже повод нервничать. Услышав-таки собачий лай, англичанин дернулся всем телом, но на месте устоял. Подумать только, пёс был дома! Потом послышались крики Америки. Артур тут же во все глаза уставился в бинокль, пытаясь хоть что-то разглядеть. Вот открытая входная дверь распахивается настежь, и на крыльцо с небывалой скоростью выбегает Альфред. Следом за ним несётся немецкая овчарка. Наверное, стоило применить магию, но Керкленд упрямо смотрел в бинокль. И вот он увидел нечто очень важное. Приоткрыв штору, из окна второго этажа кто-то выглянул. Если бы не бинокль, Артур не смог бы увидеть его. Но бинокль был. В окне маячило лицо России. Заспанного, недовольного, такого вполне себе привычного России. Взрослого, а не ребёнка. Вот тут-то Англия и осознал, что его очередная авантюра с треском провалилась. В общем, когда Америка добежал до изгороди, от Англии уже и след простыл. Словно его и не было совсем. Бедный американец был до того напуган, что переметнулся через забор, совершенно забыв про трос, и побежал дальше, не помня себя от страха. Так быстро он ещё никогда не бегал. Гилберт со стоящими торчком волосами и сонным взглядом поправил сползающие с бёдер штаны и сделал пару шагов вперёд. - Вань? - А? Отклик послышался из спальни русского. Вновь подтянув штаны, альбинос поспешил туда. Брагинский стоял возле окна, отодвинув шторку. На его большой кровати, удивлённо жмурясь, сидел малыш Людвиг. Должно быть, их тоже разбудили те странные звуки. - Чего это было, Вань? – спросил Гилберт. – Вроде Тузик лаял и ещё кто-то кричал. Людвиг испугался, что ли? Впрочем, Байльшмидту нисколько не верилось в то, что его родной брат может издавать такие жуткие звуки. - Нет, - ответил Брагинский, не оборачиваясь. – Малыш даже не пикнул. В дом кто-то забрался, и это именно он кричал. Тузик прогнал его нафиг, но я успел увидеть спину. Калининграду потребовалось время, чтобы переварить эту информацию. - Ебать-копать, серьёзно? Россия резко обернулся и прожёг его недовольным взглядом. - Тут ребёнок! - Да едрить твою, к нам в дом кто-то пробрался! Причём тут ребёнок? - Тихо, – на сей раз Россия усмехнулся. – Не кто-то, а кое-кто. Гилберт замер: - Ты его видел? - Видел, - кивнул Иван. Обернувшись, мужчина нежно посмотрел на маленького Германию. - Испугался? Мальчик мотнул головой, после чего протянул ручки вперёд. Улыбнувшись, Иван подошёл к кровати и взял ребёнка на руки. Мальчик доверчиво прильнул к нему и трогательно прижался головкой к изгибу обнажённой шеи мужчины. Уродливые шрамы малыша не смущали. Обхватив своими ручками шею России, мальчик замер. - Ты хороший. Брагинский лишь сильнее умилился. - Ты тоже. Действуя под давлением наваливших чувств, он поцеловал мальчика в висок. - Я люблю тебя, малыш. Гилберт лишь с ухмылкой наблюдал за этим.