War love

Пять дней спустя. Девять со дня знакомства. Прошла почти неделя с того момента, как мы последний раз вылезали из нашего танка А-35. Минуты, часы, дни и ночи были настолько чертовски важны, что Томас даже завел расчетный график скорости передвижения, позволяющий следить за тем, чтобы мы смогли попасть в нужную точку вовремя, да и к тому же не помереть с голоду. — И всё же время — худшая из шлюх! — воскликнул он так внезапно, что я вздрогнул. — И чья же эта цитата? — задал я вопрос. За весь промежуток времени, проведенный вместе, мы привыкли друг к другу настолько, что знали все привычки и повадки, а позже даже могли предугадать, что ответим друг другу. По-моему, такие успехи неплохо свидетельствуют о поднятии уровня доверия и взаимопонимания, не правда ли? Отталкиваясь от своих личных знаний и заметок, я мог точно сказать, что Сангстер часто злоупотребляет цитированием каких-либо авторов. И эта фраза явно не была исключением. — А кто его знает! Оскар Уайльд? Джек Лондон? Джон Грин? Да, кажется, Джон Грин…. Том оставил резные узоры зубами на кончике карандаша, после чего вернулся к разговору. — Фиговый из меня математик. То мы опережаем программу на несколько дней, то ни черта не успеваем. Дил, пообещай не злиться, если мы умрем. — Друг мой, будь так добр, не будь хреновым пессимистом, иначе это очень сильно грозит тебе красивым вылетом отсюда со всеми этими бумажками. Отложи их и достань бутерброды, наконец. Жрать хочется. Блондин послушно залез в один из пакетов и вытащил оттуда два овальных контейнера, покрытых прозрачной фольгой. — Если мы выживем и доберемся до центра, я лично заставлю изготовителей пайков разматывать то, что они тут наделали! Люди есть хотят, а не упаковочки коллекционировать! — Томми, а ты точно выспался, а? Бузишь, как последняя старушка, — рассмеялся я и тут же получил нехилый удар локтем в живот. — То-то же. — Придурок. — Заткнись и ешь… О, черт! О'Брайен, мы в заднице! Сангстер откинул так и не развернутый бутерброд в сторону и указал рукой на прямо стоящий перед нами вражеский танк. Занятые разговором и урчащими животами, мы даже не заметили эту громадину! — Садись за педали, я подам команду. Быстро. Четко. Без вопросов. — Дилан, я никогда не… — Без вопросов, я сказал! Почти новый, покрытый темно-красным лаком стоял перед нами ирландский истребитель и явно был нацелен на нас. Удалось опередить его — свою ошибку, как в первый раз, я не повторю. — Готов? Три, два... Давай, Том! Новичок нажал на педаль, и из танка вырвалась больших размеров бронзовая бомба, попавшая в боковое отделение соперника. — Вот так! Нечего тут палки нам в колеса ставить, ублюдок! Том, три… два… Удар! Вторым оказался снаряд меньших размеров, зато удар от него по мощности приходился сильнее. Двигатель красного был разбит. — Почти чистая победа. Пару ударов, и эта фигня будет валяться горочкой железного хлама! — уже начинал ликовать я. Но эта зараза врезала нам по передней защите-блокировке. — Вот же сука! — Хватит ругаться, Дилан, а то от твоего словарного запаса скоро останется только эта дерзость, — подкалывал меня параллельно с битвой Том. — Ой, а то, можно подумать, ты так умеешь! Мат-это искусство. Даже твой Джон Грин нехило им пользовался. — Тебе-то откуда знать про Грина? — Читал однажды. Мое присутствие в военной Академии не делает меня необразованным человеком. Ведя приятную беседу, мы наносили удары снова и снова, пока Красный не взорвался. — Да, детка, мы сделали это! Мы живы! Юху-у! — Ехать надо, герой. Это всего лишь один танк, кажется, мы не за этим едем, иначе бы… Я не дал ему договорить, засунув кунжутную булку от бутерброда в рот парню, и с гордой улыбкой тронулся дальше. Оставшаяся часть дня выдалась спокойной, по крайней мере, без особых происшествий. Дорожные часы всё так же легко пролетали за юмористическими или философскими разговорами. Я настолько привык к Сангстеру, что в какой-то момент осознал, как тяжела была бы моя жизнь без него. Я имею в виду военную жизнь, эти вечные разъезды и битвы. С ним я чувствовал себя на своем месте, был уверен в своих силах и лишь еще раз убедился: дом — все-таки не место, а люди. — Ну-с, у нас есть два часа сорок пять минут в запасе, — посчитал Том ближе к вечеру, когда стемнело, и пора бы было немного отдохнуть. — Подышим воздухом? Сколько дней уже задыхаемся. Найдя удачное место для остановки, мы лениво вытащили свои туши из люка и осмотрели местность. Какой-то странный холм, возвышенность перед нами. И где мы? — Ди-и-и-ила-а-ан, — тряся меня за плечо, яростно требовал внимания мой компаньон. — Дил, только глянь! Я обернулся в его сторону и обомлел. Перед нами открывался невероятный вид: огромный город, почти мегаполис, пустой и безлюдный, но магия сверкающих в темноте вывесок придавала ему некую волшебность. — Да я никогда такой красоты не видел… — шепча, продолжал он. — Интересно, где мы? Глаза Сангстера горели восхищением, каким-то счастьем, а умиротворенное лицо подчеркивала скромная чуть вздёрнутая улыбка. — Знаешь, что? Дай мне минуту, — я нырнул в люк, копошась в своих вещах, и достал один очень дорогой мне предмет. — Когда я был в Академии, и нам сообщили о сборах на службу, было позволено взять одну личную вещицу. Все остальное предоставляли они. Вот. Я протянул ему плеер серого цвета, немного потертый по бокам. Явно не новый, но Блондин смотрел на него, как на новое изобретение — видимо, видел в этом что-то особенное. Я так не умел. Осторожно вставив наушники в проем, я протянул ему эту маленькую половинку и нажал на кнопку включения. Экран тихо замигал, засветился, показывая наполовину заряжённую батарею. — Не успел зарядить, у нас было мало времени, — ответил я на вопросительный взгляд парня и включил первый трек. Это оказалась какая-то нежная, с шотландскими нотками мелодия, которая идеально подходила под настроение этого волшебного места. Стоя на этом холме и глядя на мертвые здания, как никогда раньше хотелось раскинуть руки и падать. В пустоту и свободу, в мир, где нет войны. Но это не так. — Давай потанцуем, — игриво произнес Томас, обнимая меня за шею и даже немного посмеиваясь от неловкости ситуации. — Занял женскую позицию? — Хочешь поменяться? Я молча придвинул его к себе, ведя в странном, больше на месте, танце. Впервые за эти девять дней мы молчали, глаза все говорили за нас: как мы устали, как мы измотаны, как счастливы в эту короткую минуту. Будто мы снова те невинные мальчишки, которыми были в детстве. Почти все два часа мы провели на этом месте под новые треки и танцы. Порой мы просто садились на край холма и смотрели вдаль, разглядывая одинокие огоньки. И было всё равно, что мы полностью использовали плеер до нуля процентов. Это того стоило, как никогда… Но все заканчивается. И печали, и радости. Так и мы уже в скором времени продолжили наш путь к цели….