War love

Пять дней спустя. Итого: две недели. На этот раз мы проезжали где-то в районе Швеции, судя по указателям. Страна казалась очень красивой, скромной, но по-своему шикарной. Впрочем, разглядывать ее времени не было, путь продолжался. Я был за рулем, как и всегда, пока Томас тихо спал, свернувшись калачиком, на моей подложенной под голову куртке. Во сне он казался таким непринужденным, спокойным, на губах даже будто осталась легкая улыбка после шуток вчерашнего вечера. Время определить было сложновато, но оно варьировалось от четырех до шести утра. Легкий дождь барабанил по люку танка: он успокаивал, возвращал то давно исчезнувшее душевное равновесие. И, казалось бы, все было идеально, пока в одном из лежащих в углу зеленых рюкзаков не раздался громкий писк. Сангстер тут же вскочил, но быстро понял, что никакой опасности не грозит, и лишь потер руками заспанное лицо. — Доброе утро, ранняя пташка! Как спалось? — весело спросил я, оборачиваясь на это чудное взъерошенное создание. — Доброе, только нифига не доброе. Спал, как убитый, а если бы не эта фигня!.. Выруби ее уже, мои барабанные перепонки долго не выдержат, — немного осипшим голосом оповестил меня блондин. Я только ухмыльнулся, притормозил машину и вытянулся, сжимая в руках рюкзак и доставая оттуда пищащий передатчик. На экране, мигая, высвечивалась надпись: «Одно новое сообщение. Томас Сангстер». Все это заставило насторожиться — видимо, у государства отличная система слежения, раз они в курсе его местоположения. Я посчитал нужным позволить получателю самому открыть неожиданный подарок. — Эй, Томми, гляди-ка, — я протянул ему аппарат. — Кажется, у тебя там тайные поклонники, которые спешат признаться тебе в любви и очарованности. Тот лишь что-то невнятно пробормотал себе под нос, явно возмущаясь, взял в руки датчик и, тяжело выдохнув, приставил палец к кнопке ответа. — Оно голосовое. Готов услышать? — Это тебе готовиться надо, а не мне. Открывай. Том кивнул и, прикрыв глаза, нажал на приемник. Сначала раздался непонятный шум, с легким потрескиванием, но после громко и четко зазвучал грубый мужской голос, возвестивший: — Доброе утро, мистер Сангстер! Спешим сообщить вам не очень приятную новость. Вчера, в пять часов вечера, было взорвано ваше родное поселение, виной тому ядерная бомба ЖК-32. К большому сожалению, не выжил никто…. Все случилось слишком быстро и неожиданно. Опознаны тела двух ваших родственников, проведена медэкспертиза. Примите наши соболезнования. Законодательные органы. Конец сообщения. Примечания: в данную аппаратуру добавлена навигационная функция. Счастливого пути. На этом передатчик отключился, в салоне стояла мертвая тишина. Я поджал губы, смотря на Томаса. В глазах блондина стояли слезы, которые большими каплями стекали по щекам, падая на одежду. Губы оставались чуть приоткрытыми, дрожали, будто он хотел что-то сказать, но не мог, и я понимал, почему. Этот хрупкий парень только что потерял все, что у него было. Он отвернулся, будто стыдился своих слез при мне, но в этот момент я и сам не мог сдержать своих. Я знал, каково это — терять все и сразу, чувствовать себя оставленным, пустым, разбитым… Раздавались тихие всхлипы, тело Тома будто сжалось, он обнимал руками колени и цеплялся пальцами за разорванные джинсы. — Томас? — тихо позвал я. Кто-то все равно должен был начать. — Томми…. — Почему? Скажи, почему это происходит? Почему это не сон? За что они так с нами? — он смотрел на меня своими темно-карими глазами, но в них не было ни капли жалости. Только ярость, злость, ненависть. Парень сжал в руке аппаратуру до того сильно, что та треснула, и швырнул ее в дальний угол. — Я их ненавижу! — крикнул, срывая голос, только что потерявшийся в этом огромном мире мальчик. — Я ненавижу все, что происходит сейчас! Какого хрена они позволяют себе творить это? А сами прячут свои чистенькие ручонки под столами для переговоров, как самые невинные! Вот только они, блять, не правы! Их тела уже потонули в крови миллионов, они в ней тонут! Они ею захлебываются, и им не вынырнуть, — сквозь зубы рычал парень. — Они не имеют никакого блядского права… — выдохнул он и устало откинулся на стену, прикрывая глаза, из которых снова текли соленые, как никогда, слезы…. Я не знаю, какие эмоции бурлили во мне в этот момент. Жажда крови? Мщения? Ненависть к ним? Все сразу. Поднявшись с места, я пододвинулся к пострадавшему и крепко прижал его к себе, пока моя футболка насквозь промокала, а хрупкое тело дрожало и билось в истерике от разрывающегося от боли сердца. Это был первый день, когда мы ехали молча. Это был первый раз, когда Сангстер позволил себе материться. Это был первый раз, когда у нас не было аппетита. Первый раз, когда мы ехали по прямой, и все равно куда. Уже все равно, будто все целое, что оставалось, разлетелось к чертям. Спустя день мы почти смирились. Просто приняли то, от чего бесполезно было бежать. Тончайший колышек забивают тяжелейшим молотком. Так и здесь: одной новостью разрушили весь мир. В конце концов, живущим определенное количество умерших, но хватит ли живых, чтобы помнить всех мертвых? Говорят, на каждого живого приходится четырнадцать погибших…. Когда нечего терять, не боишься риска. И только тогда полностью осознаешь свои возможности и силу. — Вылезай, — остановились мы под вечер, и я подал признаки жизни. — Зачем? Поешь, если хочешь, я не… — Я буду учить тебя стрелять. — Стрелять? — Ты же хочешь отомстить этим сволочам, да и вообще постоять за себя надо уметь. Так что? Мы вылезли из танка, когда уже стемнело, но света хватало для тренировки. — Итак, у тебя сложная задача, Томас. У меня всего пять тренировочных патронов. Как минимум двумя нужно попасть в яблочко. Уловил? — Вполне, — неловко покрутил он в руках мой автомат, пока я заряжал его собственный, почти новый. — Значит, смотри, — я прицелился и показал парню, как правильно держать, где перезарядка, как целиться, и что делать при случайной поломке. — Теперь попробуй. Под моим четким руководством. Блондин тяжело вздохнул, но было видно, насколько серьезно он подошел к делу. Первый же патрон задел дерево, на котором мелом была нарисована мишень, но в сам круг не попал. — Неплохо, давай второй, старайся концентрироваться лучше, — руководил я, пока второй удар пришелся по внутреннему кругу. Третий врезался в точку. — Черт тебя дери, — я похлопал Томаса по плечу, — даже я учился дольше. Ученик превосходит учителя. Оставь эти два на битву — в конце концов, ими тоже можно не хило врезать. Новичок довольно улыбнулся и закинул оружие на плечо. — Дилан? А почему ты вообще берешь меня с собой? Первый раз сказал, что одному скучно, но я знаю, что это не единственная причина. Почему ты веришь мне теперь? Не боишься, что я могу убить тебя? Честно говоря, вопрос поставил меня в тупик. Я не знал, почему поступил так, и почему так сильно привязался к Томми. Так что я просто пожал плечами и дал короткий ответ. — Думаю, я могу доверять парню, которого сам же научил стрелять.