War love

Спустя пять дней. Итого: три недели. Мы проехали пару лесов этого загадочного города Елливаре до того, как покинуть Швецию. Поскольку танк двигался не особо быстро, требовалось очень много времени, чтобы преодолеть даже самые малые расстояния. Я чувствовал себя уже намного лучше: за неделю раны достаточно затянулись, да и лекарства в нашей аптечке были не хилыми. В любом случае, результат радовал и меня, и Томми, который, к слову, был за рулем и после того случая, когда он всех уложил, явно дав понять, что капитан здесь далеко не я — мы наравне. — Тома-а-а-ас, — промычал я, потирая усталое лицо руками, — мы не вылезали из этого ящика чертову неделю. Где мы? — Дила-а-а-ан, — передразнили меня, — у тебя руки есть? Есть. Вот и посмотри. Смеясь на мои последующие недовольные мычания, он вернул свой взгляд на темную почти не освещенную дорогу, а я… я послушно забил в навигаторе нужные настройки. — Норвегия. Осло. — Ого, из одной страны в другую? Да еще и без паспортного контроля? Нет, все же везде есть свои плюсы, Дил. Остановимся здесь? Чем не путешественники, — предложил Сангстер. — Конечно, у меня уже все ноги затекли за эти семь дней. Да и ты бледный какой-то. На самом деле удивляло, что Томми был абсолютно спокоен по поводу многочисленных убитых на том поле. Хотя, возможно, он просто скрывал свои настоящие чувства так тщательно, что даже я не мог его раскусить. Остановив танк, блондин открыл люк, впуская свежий воздух. Быстро выбравшись, мы оба просто разлеглись на мягкой высокой траве, приминая ее своими грязными телами. Это был снова холм — видимо, равнин нам не дождаться, да и как-то все равно было. На небе сверкали маленькие серебряные точечки, а землю частично освещала луна — наш единственный источник света на этом пути. Спокойно, красиво и беззаботно…. Мы же в пути почти целый месяц, столько всего прошли вместе с этим британским засранцем по имени Томас. После того поцелуя, как ни странно, ничего не было. Ни нежностей, ни разговоров на эту тему, даже никаких касаний. Не до этого на войне. А вот внутри что-то у меня екнуло по отношению к этому пареньку. Люди как атомы: сначала сталкиваются, потом расходятся, иногда притягиваются. Так и произошло. На секунду я прикрыл глаза, наслаждаясь легким дуновением ветерка, но тихие всхлипы рядом заставили меня резко дернуться и принять сидячее положение. Я даже не успел разглядеть, что происходит, когда к моему носу прижали что-то похожее на ткань. Ну конечно — химикаты. Последнее, что я увидел, перед тем как отключиться — испуганный Томми, которого буквально тащили за руки непонятные люди с изуродованными лицами. *** Очнулся я абсолютно на том же месте: все было так же, только голова жутко раскалывалась, и рядом не было Сангстера. Вот же черт, что случилось? Что, мать вашу, произошло? Честно говоря, я думал, что в этой Академии меня подготовили ко всем неожиданностям нашей никчемной жизни, вот только не к потерям близких людей. Не таких, как Томас. И я не мог просто его отпустить туда, в неизвестность. Паника охватывала меня с головой, в какой-то момент я даже стал задыхаться, но в последние секунды взял себя в руки. Следовало осмотреться. Закинув на плечо автомат, который я достал из стоящего напротив танка, я стал подниматься на холм. С возвышенностей всегда лучше видно, но представившийся мне вид просто смел мои предположения в сторону. Огромное белое здание в пять этажей, явно крепкое, потому что никакой охраны, как и входа толком, я увидеть не смог. Камер не было видно также, что дало мне подойти ближе. Огромная надпись наверху гласила: “Испытательно-организационный центр”. Я ударил себя по лбу, вспоминая одну из лекций времен своей учебы. Именно в Осло был сконцентрирован наибольших поток ученых, разрабатывающих новые методы лечения, а также способы создания новых лекарств и препаратов, которые… нужно было на ком-то пробовать. Следовало срочно вытаскивать оттуда Томаса, пока ему не по отрезали конечности, или того хуже. Но для начала стоило нащупать вход. Я обнаружил его во время получасовой бесцельной и безрезультатной прогулки вокруг здания, когда наткнулся на маленький сенсорный экран, требующий пин-кода. Знания все-таки хорошая штука, поэтому покопавшись в своих мозговых складах, я все же умудрился открыть двери. Точнее, стену — она просто раздвинулась передо мной в разные стороны Охраны не было. Зато уже стояли камеры, подозрительно мигая красным светом, но не вызывая никаких привлекающих внимание звуков. Странно. Но уже буквально спустя пару минут из-за угла на меня рывком выскочил человек в традиционной больничной форме. Наверное, таким просто вставляют в головы чипы, заставляющие идти против незваных посетителей. Если бы у меня не было профессиональной подготовки, я бы уже в первую минуту лежал под ним абсолютно беспомощный — настолько хорош и силен он оказался. Удалось вырубить его, но с большим трудом. Оттащив тело в сторону, я быстро переоделся в его противный, пропахший спиртом костюмчик, и смело пошел дальше. Почти безоружный: с одним пистолетом за резинкой свободных штанов. Остальное было брать слишком опасно, автомат в том числе. Никому не было дела до очередного робота в белой форме, я казался одним из многочисленных жителей этого центра, следящим за порядком. И важный факт — я им был. Карточка для входа в абсолютно все секции здания лежала в переднем кармане футболки. Нужно было идти туда, нужно было искать Томаса, пока не поздно. Я долго бродил по неизвестным коридорам, рисуя в голове картинку для запоминания всех поворотом и спусков. Не зная, куда идти, я все-таки нашел своего Томми. За стеклом, прижатого кожаными ремнями к странному лежаку, по бокам которого располагалось огромное количество кнопок. Рядом с ним стоял какой-то мужчина в маске и зеленых медицинских перчатках. Сбавив темп, чтобы разглядеть получше, я просто обомлел, когда профессор включил что-то вроде бензопилы и поднес ее к руке юноши. Все, что я мог разглядеть — это белокурые волосы и красный шрам на запястье, затянувшийся со временем. Меня охватил ужас: неужели он правда собирается сделать это? Я даже не успел ничего обдумать, даже не смог ударить в стекло, чтобы попасть за операционное ограждение, когда его запачкала свежая, бурая кровь…. Пару секунд я стоял в ступоре, не осознавая, что мне делать дальше. И тут до меня дошло…. У Сангстера никогда не было изъянов на руках. Никогда. Ни одной царапины, как будто их окружала невидимая защита. Значит… Уже бегом, расталкивая работников, я слышал краем уха, как вызывают охрану, чтобы неудавшийся эксперимент, гоняющий между кабинетами, был срочно пойман. Я вглядывался в каждое стекло, каждое видимое лицо, искал хорошо знакомые очертания, пока не нашел его. Точно его: такого беспомощного, но не сдающегося, так же прижатого к койке странного рода; а стекло было раздвинуто — видимо, врач ушел только что. — Томас, Томми, черт… — я подбежал к нему, пытаясь развязать гребаные ремешки. — Дилан, уходи отсюда, они не выпустят никого, слышишь? Никого! ДИЛАН! Я ни разу не видел его таким испуганным, как в эту секунду. Он пытался предупредить меня, но не успел. Я оказался прижатым к соседней, точно такой же стойке, двумя странными охранниками. Даже не успев дернуться, я оказался недвижим. Почти. Кое-как корчась, я вытянул руку, касаясь пальцами ладони напарника и немного сжимая. Всего два чувства — любовь и страх. — Не хотите по-хорошему — виноваты сами. Не вы первые, не вы последние. Я слышал щелчок двух заряженных автоматов, его я точно ни с чем не спутаю. Так много хотелось сказать Томасу сейчас, но я не мог. Только сжимал его пальцы…. Раздались выстрелы.