"С малых лет у них там на ногах и на шее оковы, так что людям не двинуться с места, и видят они только то, что у них прямо перед глазами, ибо повернуть голову они не могут из-за этих оков."(Миф о пещере. Платон)
Я знал, что, когда вступлю в эту игру, приближу свой конец. Возвращение в эту страну - смертный приговор, как бы осторожно и продуманно я ни действовал. Зная это, ничего не мог с собой поделать. В голове были зачатки идей, которые парализовали и чувство самосохранения, и рассудок, переплетаясь и изводя своими разветвлениями. На месте не мог усидеть, хотя все имел. Мне сказали, что я просто не мог найти себя в этой жизни. А идея возродить в людях былую славу их души, дабы свергнуть ужасную систему, давала хоть какую-то цель. Если быть откровенным, то раскрытие Сивиллы - побочное действие, вся ценность в человеке. Есть только человек, все остальное либо для человека, либо из человека. Главной проблемой являлся поиск достойного. Думаю, в конце жизни я с этим справился. Верно?
Но тебя же скорее всего больше интересует путь, который я проделал. Надеюсь, что с моей смертью ты утихомирил своё звериное желание отмщения. Если нет, то очень жаль.
Я знаю о тебе все: когда, где, в какой семье родился, что закончил, кого любил, и, конечно же, знаю, из-за чего все пошло под откос. Моя вина в этом есть. Но согласись, что глупо винить меня. Я лишь подтолкнул убийцу, указал ему путь, я не двигал его руками, не выбирал в тот раз ему жертв. Мое порожденное дитя делало свои шаги само. Не веришь? Тогда эта ситуация сродни той, когда из-за одного человека, из-за его идеи, погибали миллионы. (Наполеон, Македонский, Сталин, Гитлер - таких людей тысячи, я привел только самых известных и, разумеется, не всех. Ты, конечно, понимаешь, что и во всех кругах, даже самых низших, есть те, из-за кого кто-то умер. Так что не вини меня в эгоизме, я ни в коем случае не приравниваю себя к вышеперечисленным людям.) Но вернусь, ты не знаешь обо мне ничего. Для тебя мои действия ясны и понятны, но не я сам. Так что пора раскрываться.
Что подтолкнуло меня к этому, как я стал убийцей. Пожалуй, теперь есть время и возможность, да, ты теперь готов все выслушать. Раньше тебя спрашивали обо мне, но твой ответ был:« Без разницы, я просто убью его!» или что-то в этом роде. Теперь же все изменилось. Что разум полон апатией? Отлично.
Кстати, ты обратил внимание на конверт? Такого и днем с огнем не сыщешь. Его обрамление золотой нитью, желтизна бумаги, марки, символы - все это дань. Моя дань тебе, как победителю. Обращай внимание на мелочи. Они в основном несут всю суть, скрытую от глаз простых обывателей. Он желтый (ну надеюсь, что он останется желтым, хотя кровавые пальцы все же внесут свой вклад). У этого цвета много значений: цвет болезни (обычно с такой трактовкой выступали русские писатели, вспомни Достоевского, но не все). Я безусловно болен, может и не физически, но психологически точно. Ведь как можно ради своих целей убивать, а еще как можно заставлять других приносить смерть? Ужасен человек, который может ради своих идей лишить жизни. В Китае он означает бессмертие. И несмотря на то, что я уже мертв, этот смысл сохраняется. Если ты не понимаешь, к чему это, то объясню в конце. Цвет предательства. Я ужасный Иуда для некоторых людей и для самого себя, ибо выбрал путь намного проще, чем планировал с самого начала. Думаю, это простительно. Когда что-нибудь идет по плану? Но ведь из-за этого предателя ОН возродился. Оставим религиозный аспект, на эту тему тратится слишком много времени и нервов. На конверте Бесконечный узел. Я страстно желаю узнать, что ты думаешь о его значении, но это, увы, невозможно. Надеюсь, что ты не ограничишься определением Википедии. Символов много и они везде. Как детектив, ты должен всегда их замечать. Увы, ты видишь их только в узком направлении: убийства, расследования. Нужно постепенно расширять свои границы. Пора смотреть вокруг.
Сивилла имеет такой же символ. Его мало афишируют, но стоит зайти на их сайт, как он появляется на заднем фоне. Измененный Кадуцей. Распространена одна главная ошибка: его путают с посохом Асклепия. (Он-то и используется в медицине. Не путай, от незнаний порождаются глубокие ошибки, которые однажды могут принести свои плоды.) У этого древнего жезла множество значений, но какое подходит Сивилле? Это не та организация, которая бездумно берет себе любое под руку попавшее обозначение, согласен? Вся суть их организации, все идеи, он должен нести в себе, что и выходит. Я встречал многое, опишу только те, которые нам более близки. Ключ, отворяющий предел между светом и тьмой, жизнью и смертью, добром и злом. Последнее хорошо связывается с изображенными весами. Весы - гармония, правосудие и так далее. Символ единой реальности, впоследствии ставшей иллюзией. Обожаю это определение. Оно безумно важно. Немного Сивилла напоминает мне Матрицу. Впервые я познакомился с этим фильмом еще в детстве. Был новый год, фильм шел ночью. Тогда я его мало понимал. Теперь же не могу не согласиться с Платоном. Объясняю. Фильм включает в себя множество религиозных, философских воззрении. Миф о пещере Платона, суть правления Матрицы. Она очень похожа на управление нашей системой. Символ уравновешенного и добродетельного поведения. Здесь невозможно не смеяться. Я не открою тебе главной тайны Сивиллы, до нее ты должен дойти сам. Если немного углубляться в понимание этого смысла, то по ассоциации Кадуцей похож на человеческое сплетение чакры. Скажу одно - у символа системы два витка.
Вся суть в возможностях человека и сути восприятия.
Я отвлекаюсь, обещал рассказать не об этом. Но только благодаря Сивилле я существую таким.
На этой бумаге содержатся отрывки из моего дневника, так что я поведаю тебе не свою память, которая может ошибаться, а подлинные события, которые мне удалось запечатлеть. Разумеется, они прокомментированы нынешним мной, дабы тебе было легче понять. И нет, дневник я не вел, как девушка. Просто он стал мне слушателем, советчиком. Скажу, что, если бы не он, я бы давно был мертв. Бумага хорошо впитывает негатив. Удивительно как еще тогда, в те времена моего детства, я уже умел неплохо анализировать окружающий мир. Не суди строго еще неопытного меня. Детям свойственны поблажки.
++++++++
Все фобии у человека с детства. Не могу не согласиться с этим. Когда формируется сознание и личность, тогда будущий человек более всего уязвим. Я не был исключением из этого.
-Это не мой ребенок! -она так часто повторяет это. Ненавижу эту фразу, от нее всегда трясутся руки и в горле образуется какой-то ком. Схоже с тем, когда я поперхнулся соком.
Сейчас я понимаю, что она как острое лезвие, оставляющее в моей детской психике глубокие шрамы, которые не излечатся никогда.
- Мой ребенок не может быть с отклонениями! Это дитя - позор нашей семьи! -она разгневанно кричала, импульсивно размахивая своими руками с отвратительно красными ногтями. И опять пыталась во всех проблемах обвинить меня.
-Хватит, милая, то, что ты говоришь, неправильно, - отец более не выдерживает, начинает грубо отвечать ей. Он прав. Она забывается. Но мне все же кажется, что она права, моя жизнь им мешает.
Было бы лучше если бы меня не стало, а еще если бы и не было.
-Неправильно? Ты слышал, что о нашей семье говорят из-за этого отродья! Слышал? "Они подкупили систему", "Она ублажала создателей системы". Чушь несут, разнося это по всему городу! Ты не знаешь, как обидно слышать это все про себя! Ты не видел их глаз и противных улыбок, насмешек? Вот, все это неправильно! А я говорю правду! Будь этот ребенок нормальным,- она показывает, нет ,тыкает в меня, - таким, как все, этого бы не было! - мои руки уже не могут нормально держать вилку, прячу их под столом, опускаю голову вниз, рассматривая ботиночки. А ведь недавно мы с ней весело болтались по супермаркетам, выбирая мне обувь.
Она всегда была зависима от мнения остальных. А ведь еще лет пять назад со смехом относилась ко всем колким словам в наш адрес. Игнорировала их, не принимала всерьез, терпела все молча. Прекрасно знала, что окружающие просто завидовали мне и отыгрывались на всех нас. Но терпение имеет конец.
Соседи в последнее время не дают ей спокойно пройти, не кинув в ее адрес оскорбления. А они с каждым годом все ужаснее и аморальнее. Возможно, я бы ее понял. Каждый день слыша о себе гадости, к хорошему выводу не придешь. Но она перегибает палку. Я ведь все слышу и хоть понимаю не все, что она говорит, но понимаю то, как она страстно желает от меня избавиться. Поджимаю губы. Тогда же в супермаркете она оставила меня одного. Но системный дрон привел меня домой. Где меня никто не ждал. Опять я один. Хорошо, что роботы не против меня. Эти милые большие дроны всегда приветливы, счастливы, всегда рады меня видеть, всегда хвалят за хорошее состояние. Не то что люди.
Я из очень консервативной семьи, что в наше продвинутое время очень странно. Мать - дочь военных иммигрантов, воспитана в окружении литературы, искусства и классики, вкратце, интеллигенция, которой ничуть не противны достижения современной науки. Ее образованность и вкус перешел ко мне. Отец - простой рабочий, видевший только разруху кругом да голод. Он не имел ни средств, ни крыши над головой, но обладал привлекательной внешностью, золотыми руками и огромным желанием добиться всего того, чего раньше не имел. Не знаю, как и где они встретились, но этого хватило для любви. То есть они из разных кругов, у них, кроме взаимных чувств и в дальнейшем меня, нет ничего общего. Разумеется, все были против их союза. Поэтому, оставшись без родственников и какой-либо помощи, они начали создавать свою семью с нуля. За два года совместной жизни они нажили неплохой капитал, обзавелись всем необходимым. Я был желанным, порождение любви и нежности, так сказать. Пока не стукнуло пять лет.
-Из-за него мы постоянно ссоримся! Ты видел наши показатели? Мой оттенок каждый раз по чуть-чуть темнеет, еще немного и все, не видать мне белый свет. А отродью хоть бы что!- отродье - это я. Не знаю, обижаться ли на это слово. Нужно разузнать, что оно все-таки значит.
Думаю, ты понимаешь, почему ей так обидны их оскорбления. Эта проклятая гордость - крах. Ей постоянно приходилось отрекаться от привычного. Из-за любви - от родителей, из-за отрешенности - от комфорта, уюта, богатства. Она была преуспевающим юристом, пока не пришлось уйти в декрет. От всеобщего признания - к ненависти, зависти, презрения. Она настрадалась вдоволь.
-Хватит!- мужчина вскакивает с места. - У ребенка есть имя! - бьет кулаком по столу,- и Сего абсолютно нормален! В отличие от тебя! Посмотри на кого ты сейчас похожа! Отвратительно. Ты не достойна называться матерью! -красная, как вечерний закат, женщина побледнела. Ее губы затряслись, согнувшись в тонкую линию. Стихи, которые я нашел в детском отделе литературы, попавшие туда случайно, очень хороши. Большую часть я не понимаю, но это только пока. Главное под рукой иметь либо словарь, либо интернет.
-Не достойна?-она часто моргает. Кажется, наконец, смысл его слов до нее дошел. Всегда замечал, что она сначала болтает, а затем уж, и то не всегда, думает.- О, ужас. Ты прав.- Руками закрывает лицо. Слезы текут по ее тонким пальцам. Отец подходит и спокойно обнимает ее. Так они еще стоят минут пять. Затем все возвращается в спокойную гавань семейной жизни. Мама наливает мне сок и идет к раковине.
Я рад, что она пришла в себя. Рад, что руки больше не трясутся, рад, что отец больше не орет, как грубый гунн. Вот это "гунн" я нашел в стихах Маяковского. Но вот только почему-то глубоко внутри больно. В груди что-то мучает меня, грызет, шепча:" Если бы тебя не было, они бы так не страдали". В конце таких вечеров я проклинаю тот день, когда мне исполнилось 5 лет, и я прошел первое в своей жизни сканирование системы.
Сначала думали, что сбой, просили прийти в другой раз. Но ничего не изменялось. Постоянство, чистота моих данных пугала всех, кроме родителей, но недолго.
Проклинаю ту минуту, когда мне вручили устройство с моими данными, где была ужасная цифра «ноль» и отвратительный белый цвет. А ведь тогда, четыре года назад, она еще улыбалась! Я видел на фотографиях и видео. Какая же она красивая, когда смеется. А сейчас все не так. Неужели дети - серьезная помеха? Но уличные плакаты правительства призывают создавать семьи. Может, они ошибаются? Нет, они всегда правы. Просто в нашей семье плохие времена, так папа говорит. Я ему верю. Он сильный. Сильные не могут ошибаться. Когда я вырасту, я хочу стать намного сильнее и лучше его. Ведь он допустил страдания мамы, значит не так уж и хорош.
Быть может, самым ужасным моментом познания является тот, когда ты понимаешь, что твой отец – обычный человек из плоти и крови.
(Френк Херберт)
Макишима 9 лет.
++++++
-Как дела в школе?- готовя завтрак, спрашивает мама. Темы о моей связи с обществом всегда неприятны. После ее слов меня будто обдало холодной водой.
-Хорошо. На улице, в школе ко мне нормально относятся, - самая первая ложь в моей жизни. Когда отвечал, то закрыл глаза, а когда проговорил, то со страхом ожидал ее слов. Вдруг заметит, что это неправда. Вдруг потом что-нибудь изменится. Не думал, что когда-нибудь начну ее обманывать. Но это же во благо. Зачем трепать ей нервы еще больше? Правда в том, что меня постоянно оскорбляли, задирали, в общем, глумились надо мной. Щуплого, блеклого паренька с хвостиком сверстники не признавали, считая заносчивым глупцом.
Подставляли, обвиняли, желая замарать хоть что-то во мне. Но я всегда был чист. И это какое-то проклятие. Меня гоняли отовсюду, как прокаженного. Так я обрел свое одиночество.
Забавно видеть, как те, кто старался меня наказать, сами делали себе хуже. С каждым днем их коэффициент наращивался, цвет темнел - у меня все без изменений. Это поначалу пугало, я думал, что проклят. Нашлись и те, кто видел в моей странной внешности и показателях нечто божественное. Помню, как после школы за мной на протяжении всей дороги шла какая-то старушка, местная сумасшедшая. До сих пор помню, как в летнюю жару с ее сального лба стекал пот, от которого она никак не могла избавиться. А эта улыбка, с желтыми покореженными временем зубами сводила меня с ума. И когда она обращалась ко мне за помощью, а это было часто (либо через дорогу перевести, либо в магазин сводить...), от нее разило такой вонью, что мухи преследовали ее попятам. Ей было на все это наплевать, ее главная цель - хоть бы на минуту остановить меня. А когда ей удавалось прикоснуться к моей руке. О, какое отвратительное выражение принимало ее лицо. Любое касание было чуть ли не манной небесной. Смешно, трагично и глупо.
Вчера Джимми, после недавнего подшучивания надо мной, ну как подшучивания, жесткого издевательства, не пришел в школу. За ним пришли БОБ. Забавно. Ужасно. Но он сам виноват. Правду говорят, что не стоит рыть яму другому, сам в нее попадешь. Он не просто упал, он переломал себе все ноги и больше не вернется к нормальной жизни. Сивилла оградила его от общества, от меня. Прекрасная система!
Не могу найти общий язык с собственным классом. Они то боятся, то презирают. Ничего не понимаю. Почему так? А вот старшеклассницы любят со мной возиться. Они уделяли мне колоссально много внимания, не знаю, что во мне их так привлекало. Так же мне уделяли внимание и старшеклассники, с которыми и договорились задиры из моего класса. Я стал вдвойне получать. Скажу, что боль стала моей спутницей. (Одной из причин того, что меня недолюбливали, стала моя безэмоциональность. Я не плакал, как остальные хлюпики, во время периодичных избиений. Я вообще не плакал. Мама ссылалась на плаксивое детство, говорила, что в возрасте пеленок я только и ревел, видно, слезы высохли. Я испытывал чувства и эмоции, они просто были недоступны, не видны простым обывателям моего окружения.) Но если со сверстниками я не находил общий язык, то вот с людьми намного старше все было иначе. Самый любимый учитель истории. Его уроки вызывают во мне бурный интерес. Мой искренний восторг и детское любопытство пленило его, он сделал меня своим помощником. (Такого никогда не было! Что бы этот вредный буржуй кого-нибудь выделил, да никогда! А тут жалкий незаметный я.) Ха, за это я тоже получал. Но это того стоило. С разбитым носом я помогал ему прибираться в классе. Кажется, я наконец обрел того, кто меня понимает.
-А как дела с твоими работами? Закончил вид из окна?- хмурюсь. Если со школой всегда связано общение, что у меня хромает, то здесь вся проблема от моих успехов в творчестве.
-Нет, еще рано. Вдохновения пока нет, - и не появится. Не желаю заканчивать то, что я не желал начинать.
-Прискорбно. Это был бы прекрасный пейзаж.- Вранье!
-Она ужасна.- Посуда загремела.
-Нужно прикладывать больше усилий, -укор.- Все получится.
-Проблема не в этом. Я не желаю ее заканчивать. - Она развернулась, начала сверлить меня своими янтарными глазами.
-Позволь узнать почему.
-Мои вид из окна повторит "Квадрат" Малевича. – Все, что я наблюдаю из своего окна - кирпичная стена размером метр на метр. И это не из-за бедности, мы живем со средним достатком. Просто..."чудовища не должны видеть свет"- ее слова.
-Рисуй в гостиной. Во дворе прекрасный сад. Яблоня цветет, и это очень красиво, а если повезет, в кормушке будут птицы.- Я не могу рисовать в этом доме, особенно, когда она рядом. Не отвечаю ей.
-Эта работа повысит меня в глазах соседей. – Это злит. Не понимаю какая важность не потерять свою честь в глазах людей, которым в принципе все равно.
Она отдала меня на рисование в 6 лет. Почему мои детские каракули не были самыми обыкновенными? Я ненавижу свои талант. Он не приносит мне никакой радости - только ей, но не мне. Этого хватало для продолжения дела. Ради нее я мучаю себя. Если в самом начале обучения я рисовал все то, что хотел, сейчас все по-другому. Приходится изображать то, что говорят. Это невыносимо. Конфликты, ссоры. Ненавижу. Сам я рисую очень мрачные полотна. Весь негатив, внутреннее напряжение излагаются мной. Получается страшно, странно, порою омерзительно, но все красивы до ужаса. За это меня ругают. Приходится плясать под их дудку. Планирую сломать себе руку.
Сломал. Не выдержал очередную трепку, разбил голову обидчику. За это моя кисть оказалась под прессом биты. Фаланги все переломаны. Медицина хороша. Восстановили быстро. Обидчик скончался в больнице, свидетели отправлены в реабилитационный центр, для меня все как прежде.
Макишима 10 лет.
++++
Мать стала более невыносимой, избегаю ее. Практически не нахожусь с ней наедине. Отец начинает проводить со мной больше времени. Я научился защищаться без помощи посторонних камней, бит.
И несмотря на все негативное в моем детстве, я благодарен своим обидчикам за все то, что они со мной делали. Ведь из-за них я стал крепок и духом, и телом (другого выбора в принципе не было). Вставай, когда выхода нет, поднимайся, когда все летит к чертям, а то иначе жизнь тебя задавит, другого выбора нет. Люди, а особенно дети, крайне жестоки. Самый главный враг на пути жизни - собственное Я в лице самовнушения и неверия в свои силы. Человек сам создает себе проблемы.
С каждым днем я замечаю метаморфозы в себе. У меня огромный стаж мальчика для битья. Но к сегодняшнему дню я практически не чувствую боли. Это пугает. Она притупилась до такого состояния, что, когда моя голова встретилась с мокрым асфальтом, я думал только о том, какой красивый вид на небо мне открылся.
Родители бурно реагировали на мой побитый, синюшный вид. Жаловались в школу, разговаривали с одноклассниками, с их родителями, но ничего не менялось. Неделя затишья, и отрыв в виде бури и еще больших издевательств. Я понял, что никто не в состоянии мне помочь, кроме меня.
На все выпады со стороны агрессоров я раньше не реагировал. Терпел, отец учил, что «мужчиной нужно быть всегда». Вот так, захлебываясь в грязи, я отстаивал свою мужскую честь. Недетская выдержка. Апатия к любой физической боли. Пофигизм. Почему система не заботится обо мне? А таких, как я, много.
Однажды я дал сдачи. Не знаю почему раньше боялся этого. Наступил миг перемен, когда меня под руки держали двое из футбольного клуба, а третий бил, - в голове что-то щелкнуло. Было больно, надеюсь, это не из-за удара. В тот момент я понял, как жалко вот так вот висеть на их руках и все терпеть. Я улыбнулся и расхохотался от собственной ничтожности. Это напугало и, разумеется, не понравилось парням. Я харкнул кровью и посмотрел на того, кто наносил удары. Посмотрел так, что тот побледнел от ужаса. По моей разбитой улыбке стекала кровь, я пил эту кровь, становясь сильнее перед ними. Я понял детским сердцем всю жалкость своего бытия, и такое положение мне категорически не нравится. Я знал как и куда бить. Это было неожиданно, резко и быстро. Они не успели ничего предпринять и понять - я повалил их на пол. С этого дня я не стану терпеть, начну действовать.
Ко мне больше никто не лез. Они стали бояться. Избегали. За спиной всячески унижали.
Благодаря вот таким стычкам, я приобрел хорошую реакцию и выдержку. Я стал гораздо выше многих. Постепенно начали появляться мышцы. Пытка взросления достигла пика. Я воспитал в себе такое хладнокровие, что на все выпады матери никак не реагировал. Единственное, что не было в моей власти - дрожь в руках. Она выдавала меня, являясь слабостью.
До сих пор, когда мне плохо или страшно, или я в отчаянии, у меня трясутся руки.
"Рука его не дрожала, но казалось, что она дрожит где-то внутри, под загорелой кожей, дрожит непроизвольно, сама по себе — такая маленькая неприметная дрожь в руке и огромная — во всем теле."(Бредбери "То ли ночь, то ли утро")
Макишима 12 лет.
++++
Мать все больше становилась нервной. Все попытки сближения с ней были тщетны. Единственная ниточка связи - это не кровная связь, это любовь к книгам. Она мой путеводитель в мир литературы. Благодаря ее элитным корням мне открывался доступ к любому произведению.
Все чаще она срывалась на нас по всяким мелочам. Соседи за столько времени не прекратили своего издевательства. Уроды. Отец пытался их угомонить, он кричал, бился с этой несправедливостью. Все было напрасно. А мой коэффициент так и не переступил через нулевую отметку, а цвет так и не был определен. Это злило мать еще больше. Она изводила нас. Отец спасался на работе. Он вечно был не дома. Мне негде было переждать.
Я не хочу возвращаться домой.
Дождаться на улице отца было реально, когда было тепло. Но вечно на улице не спрячешься. Я наизусть знаю все дороги и улицы своего городка. Знаю где и что можно достать, куда лучше не соваться. Я вижу всю его черную душу. Из школы выгоняли, хотя я молил об исключении из правил. Но закон нерушим. Ученикам можно быть там только в учебное время. Нечестно.
Историк выручил меня. Я проводил с ним практически все свое свободное время. Его знания восхищают! О, какой же это умный человек! Я чуть ли не каждый день бываю у него в гостях. Его коллекция маленьких артефактов удивляет. А его рассказы об экспедициях! Я мечтаю побывать с ним на месте раскопок. Сколько же интересного он мне поведает.
Из всех учителей я выделял его. Но в девятом классе пришел новый учитель литературы. Он давал нам узконаправленную программу, от которой меня выворачивало. Я часто на уроках с ним спорил, аргументируя свои слова классикой веков. Он ловко парировал. И я, проиграв в словесных дуэлях, в конце был выгнан с урока, а после конца занятий он оставлял меня. И споры продолжались. Я перенял его манеру говорить. И в последнее время стал замечать, что я стал больше цитировать в жизни. Я нашел себе пристанище.
За такие поздние задержки я получал дома. Но лишение ужина не было в убыток. Приоритетней стала духовная пища. Я стал больше рисовать и читать. Я иногда забывал каков голос родителей. В этот год моя работа «Утро после войны» была удостоена печати в журнале национальной значимости. Только ее автором был указан мой учитель. Воровство. Хуже мне не стало. Мне было все равно. А вот мать была в ярости. Она нахвалилась соседям и своим якобы друзьям моей работой, а потом ее выставили под чужим именем. Лгунья. Она месяц не выходила из дому. Это было адским временем для нас. «Ты жалок!» «Как ты допустил, чтобы этот бездарь похитил твою работу!» Она искренне обвиняла меня в утрате славы, которую я и не желал. Я сообщил ей о том, что в любом случае выставил бы ее под псевдонимом. За это она наградила меня такими гнусными и омерзительными словами, что уши вяли.
Мы переехали. Расставание с прежним местом далось тяжело всем, кроме нее. Отец перевелся на новую, менее оплачиваемую работу. Я прощался с учителями(более не с кем). Они пообещали поддерживать со мной связь.
Новая школа. Я начал получать неудовлетворительные оценки. Программа была совсем другой. Наклон на естественные науки. Я не был в них так же силен, как в гуманитарных. Это расстраивало мою мать. Она яростно швыряла мои вещи в стену. Показатели отца ухудшились, пришлось покупать дорогие препараты и ему. Финансово мы были ограничены. Но меня это не слишком задело.
Новый класс принял меня радушно. Из нелепого светлого, неказистого, щуплого паренька я превратился в симпатичного юношу. Девушки с ума сходили. Была первая любовь, которая закончилась быстро.
Я опять принялся рисовать. Это выводило мать из себя. На площадке за домом она жгла мои работы чуть ли не каждую неделю. Меня веселит такое ее поведение. Я ужасен.
Отец оставил нас. Придя из школы, наткнулся на скандал. Он собирал вещи, мать со слезами на глазах ползала и цеплялась за его ноги. Он же с улыбкой на лице грубо обзывал ее. Такое отношение к женщине поразило меня. Я возненавидел отца. Он ушел к любовнице, которая появилась три года назад, не выдержал такой жизни с нами. Сказал мне, что это из-за моей психованной мамаши. Я понимал, но не мог простить, ведь он оставил меня одного.
Мать винила меня в уходе единственного кормильца. Было больно. Но я не принимал ее слова всерьез, уже научился. Но потом понял, что во всем я и виноват. В компьютере отец не вышел из одной соц.сети, там была переписка с его новой пассией, мать показала мне этот диалог. Основная причина, по которой он ушел, - я. Моя непохожесть на нормальных детей, мой долбанный коэффициент, который я только научился поднимать до 12. Мое отношение к жизни, слова. Я доводил его через мать. Я разочаровался в нем. Человек, которому я всегда верил, который был для меня опорой и поддержкой, предал меня. Я остался один.
Макишима 16 лет.
++++
Он не оставляет нас без средств. Каждый месяц на наш счет приходит круглая сумма.
Мать разругалась со всеми в доме. Ее осмеивали, на этот раз причиной был я, по ее версии. По реальной же - она сама. Она вцепилась в соседку, их с трудом разняли. Переезд.
Переезд.
Переезд.
У меня ни друзей, ни врагов. В родном городе меня все ненавидели из-за зависти. Во всех других меня не признавали, считая ошибкой. От меня отвернулись все, кроме моих дорогих учителей.
Через месяц мать не выдерживает очередной переезд. Срывается на мне. Щека все еще горит от ее ледяной пощечины. Не знаю что больнее: удар или же слова, что слетели с ее губ:" Ты ничтожество! Лучше бы я умерла при родах, нежели породила монстра!" Я привык к подобному, но все же больно. Для подростка -это...для любого это ужасно. В голову пришла мысль. Весь мои недуг - ошибка Сивиллы.
Предыдущая идея не дает мне покоя. Ошибка! Точно. Это ее ошибка, это не мой дефект! Нужно все исправить. Сивилла поможет. Она восстановит меня в глазах общества.
Неужели время никому не нужности и презрения пройдет.
Однажды я подошел к НаноТаеру так близко, что пройди еще более километра и окажешься внутри. Но что-то кольнуло в голове. Осознание пришло. А зачем мне быть таким же как все? Зачем мне становиться таким же зависимым, как та женщина, породившая меня. Или как вот этот человек, идущий с низко опущенной головой (он прячет слезы, а в руке сжимает индикатор показателя). Или как этот защитник сивиллы с металлической рукой. Он подмигивает мне, но его хмурый взгляд не добреет от этого, он внутри сам себя сжирает. Так чем же моя непохожесть на всех хуже их общих проблем с показателями? В чем плохи мои?
Макишимы Сего, 16 лет. Коэффициент психопаспорта 0. Цвет- белый.
Почему я комплексую, а не они. Ведь в сравнении они - ничтожные.
Я больше не буду презирать себя из-за этих цифр. Они ничего не значат, в этом я убедился.
Осталась одна проблема. Мать, которая не понимает моей уникальности, которая навязала мне свое мнение о моей ущербности, которая не любит свое дитя, которая презирает всячески меня, а в последнее время пытается выжить. Я видел, как она добавляла в еду какие-то таблетки. Я перестал есть дома.
Соседи как всегда пренебрежительно на меня смотрят, ее это злит. Они считают меня чудовищем, она рисует мой портрет такими гнусными словами, а они верят, хотя даже и не знают меня.
Больно. Изгой.
Не хочу жить... с ней.
Когда ее невозможно стало терпеть, в голове родился план.
-Мам,-был вечер, она что-то читала, останавливаюсь в проеме. Она даже не повернулась в мою сторону. Подобрать слова трудно. Чувствую себя паршиво. Она не любит меня, не щадит моих чувств. Ей чихать на то, что из-за недоедания я жутко бледен и что в последнее время чувствую себя паршиво. Так почему я ее все же люблю? Я знаю что говорить, знаю как. Я просто боюсь ее ответа.
- Скажи всем, что ты меня усыновила.
