Берегись также, чтобы люди, заметив твое непочтение к родителям, не стали сообща презирать тебя, и чтобы тебе не остаться вовсе без друзей, потому что, как только они заметят твою неблагодарность к родителям, никто не может быть уверен, что, сделав тебе доброе дело, получит благодарность.
(Сократ)
- Скажи всем, что ты меня усыновила.
Один из самых волнительных моментов в моей жизни. Руки предательски дрожали. Я смотрел только на нее. Она, как сейчас помню, захлопнула книгу перед своим лицом, закрыла глаза. И улыбнулась так, что все во мне перевернулось. На смену надежде пришло отвращение.
-А это неплохая идея. – Прикусил губу изнутри. Медленно закрываю глаза. Ожидаемо.
Дерзость была бы глупостью. Невежественно с моей стороны. Ведь моя грубость задела бы ее, а что до меня. Я все вытерплю. Ей же простительно все. Но эти слова что-то задели. Что-то щелкнуло внутри. Как все это время могло продолжаться это мое ложное представление о ней?
Она закрыв свои глаза,
Смотрела в свою душу.
Искала правды, но найдя,
Убила свое единственное дитя.
-Так ведь будет лучше. – Я убеждаю сам себя в том, что так правильно.
-
-«Они не станут тебя больше презирать, станут уважать. Хотя, как может такая, как ты, быть достойной уважения! Ты заслуживаешь только смерти.» Что остановило меня это сказать? Наверное, любовь к ней. Она ведь, как-никак, моя мать.
-И соседи будут думать о тебе не как о продавшей себя, – она не успела возразить, но успела оскорбиться. - А как о мученице, страдалице, чуть ли не святой. Ведь ты взяла к себе никому не нужного, всеми покинутого ребенка, да еще и с такими дефектными показателями. Разве это не выход? – она задумывается. Не знаю, как можно так долго думать. Как вообще можно выбирать в такой ситуации?
-Ты прав. Так и сделаем. А как со всеми документами: свидетельство о рождении и о...
-Это не проблема, – это жалкая крупинка всей проблемы. – Сожжем все. Документы пропадут. Обратимся в нужные органы или к твоим старым знакомым, восстановим меня, как приемного. Я уже предупредил отца, он не против. Он все равно будет исправно перечислять нам деньги. В этом городе нам уже нечего делать. – Я протараторил это так быстро, что аж запыхался. А она удивленно смотрела на меня и продолжала натянуто улыбаться. Но осознав смысл моего предложения...она впервые искренне была рада хоть какому-то толку от своего ребенка.
- Что хочешь за эту идею? – я не верил своим ушам. Откуда в ней столько нелюбви? А в голове крутятся варианты: выставить бы тебя на арену Колизея к гладиаторам, или представить твою жалкую тушку камням позора. Осознание того, что она не относится ко мне как к человеку теперь стало отчетливо вырисовываться. Так почему я должен относиться к ней иначе?
-Позволь мне жить отдельно. Раздели отцовский счет. Я стану приезжать к тебе каждый месяц, если пожелаешь. Я буду рисовать все, что ты попросишь. –Чувствую, как моя гордость скулит от негодования.
-Хорошо, но ты не получишь ни копейки из тех денег, присылаемых твоим папашей. И будешь учиться в школе, которую я уже для тебя присмотрела. – я наигранно улыбаюсь.
-Отлично. – Разворачиваюсь, но не спешу уходить, жду чуда. Вдруг она одумается, подойдет и обнимет, попросит прощения за то, что все это время была ужасной матерью.
-Ах, да. – Я напрягся, ибо от этих слов будет зависеть многое. – Мои родители хотели бы с тобой встретиться. Не советую. Если они узнают твой коэффициент, то разочаруются во мне еще больше. Так что ты вежливо откажешь им под предлогом занятости, ты же нарисуешь мне какой-нибудь пейзаж? – молчу. – Ты слышишь меня?
-Конечно. – Ухожу, нет, хочу убежать, но ноги подкашиваются. Остановившись, опираюсь о стену. Медленно оседаю на пол. Неожиданно для себя начинаю смеяться. Я рад, что больше не буду ей обузой, что мой план исполнился, что я свободен. Но почему-то я плачу. Слезы просто бегут по щекам, капли просто разбиваются о плитку пола. Теперь я сам по себе.
Я ничего не могу добавить к этому. До сих пор для меня эти воспоминания – сущее мучение. Это было больно. Боль сейчас немного утихла, но обида осталась, как бы я ни говорил, что не держу на нее зла. Не каждый раз от тебя отворачиваются родители. Ненужный ни обществу, ни системе. После прогулки к зданию НаноТауера, я стал свидетелем одного события. Оно описано ниже.
++++
Я не писал сюда сразу. Не было ни желания, ни времени. Нужно было обдумать все произошедшее, да и чувство вины с некой неопределенностью мучило. А после разговора с матерью стало все равно.
В этом городе нам и вправду нечего было делать. В последнее время сюда зачастили следователи. Все из-за убийств. Появился маньяк, который похищал людей. Их тела находили изуродованными и изувеченными, приятного мало. Я стал одним из жертв.
Просто возвращался домой и не доехал. Сел в такси, которое не довезло меня до поезда. Очнулся в тусклом, душном, сыром помещении. Похоже оно было на канализацию, ибо повсюду были широченные трубы. Со мной была еще какая-то девушка, руки ее были привязаны к одной трубе. Она сидела ко мне спиной, и я не сразу разглядел, что вся ее кофта пропитана кровью.
-Где я? – блондинка прекратила плакать и обратила на меня свой взор. Испугался, чуть ли не вскрикнул от ее вида. Лицо, некогда прекрасное, было изуродовано красной линией от лба к подбородку, на левой щеке отсутствовала кожа. Руки были в синяках и ссадинах. Кажется, не было мизинца на правой руке.
-Не знаю. – Говорила она тихо, отрывисто. Бедная, что же ей пришлось вынести. Но этот чуть ли не шепот гулом отдался в моей больной голове. Последнее, что я помнил: резкое торможение, занос влево, и мой удар головой об боковую дверь, что стало причиной потери сознания. Какой я слабый. Всегда ли человек такой хрупкий?
-Где тот человек? – водителем, кажется, был мужчина средних лет. Лицо и его внешность я и не рассматривал. Я вообще редко когда обращал внимание на окружающих меня людей. Спроси, какого цвета волосы у моей первой учительницы, – я не отвечу. Смотрел, но не запоминал. Как глупо, ведь не смогу даже опознать собственного похитителя, хотя буду ли я жив для этого. Атмосфера не самая лучшая: незнакомка трясется и плачет, я ужасно себя чувствую. Тошнит. Желудок больше не может терпеть. Лежу теперь в собственной блевотине. Ей мерзко наблюдать, понимаю ее. Мне мерзко смотреть на ее лицо, она понимает меня. Девушка подошла ко мне, оттащила от той грязи и пищи, за что я благодарен. Нужно начать разговаривать.
-Как вы? – отвращение, испытанное ранее, было неправильным, инстинктивным. Она ведь ни в чем не виновата.
-Бывало и лучше. Смотри, что он со мной сделал. – мне все же удалось преодолеть свою боль и сесть. – Но это смогут исправить пластические хирурги, а вот мой коэффициент так легко не поправить.
-Что?
-Я говорю, что коэффициент ужасно подскочил. – Она шмыгает носом и вытирает слезы.
-Разве в нынешней ситуации важно? – она так странно на меня посмотрела. – Ты еще молод и глуп. Без хороших показателей мне, как и всем другим людям, нет места в этом мире. Я не хочу терять работу, семью.
-А терять жизнь? Она ведь важнее.
-Твой тоже пострадал. – Слабо улыбаюсь. Думаю, это было бы неплохо.
-Это меня не волнует. Главное выжить.
-А есть ли смысл выживать здесь, если после подскока данных ты не сможешь жить в привычном мире?
-Но ведь мы сами выбираем где жить. – Блондинка пожимает плечами. – Как ты сюда попала? – встаю, нужно понять, в какой же я ситуации. Карманы пусты, средств связи нет.
-Пришло письмо от какого-то мистера, он сообщил, что нашел мою собаку. Я пошла, и все, очнулась здесь. А потом, – затряслась, слезы хлынули из синих глаз. – Он ударил неожиданно, я упала, он подошел с ножом и нет больше пальца, – обхватила себя руками и закачалась вперед-назад. Я наконец-то развязал ей руки.
-Ты не виновата и ничего не могла поделать. – Дверь не открывалась, как бы я не старался.
-Мне так страшно. – Ничем не могу помочь ни ей, ни себе. Безнадежно.
-Может, нам удастся вырваться отсюда. Ты его отвлечешь, а я спрячусь за дверью и постараюсь вырубить.
-У нас не выйдет.
-Ну это лучше, чем ничего не делать. Хоть постараемся, – улыбаюсь, незнакомка смутилась. Послышались шаги. Я встал около двери.
-Все в сознании? – веселый голос, несвойственный в этой ситуации, раздался из открытой двери. Я хотел было наброситься на него и, уронив, связать его веревкой. Не вышло. Он все слышал. Я не успел ничего предпринять: в помещение вкатился маленький баллон. Дышать стало нечем. Последнее, что я видел, – это красный отблеск стекол старинного противогаза. – Какая неприятность, но идея, юноша, достойна уважения.
Когда я очнулся, все стало намного хуже. Горячее. Нас связали. Только незнакомке сегодня не везло. Она спиной была к трубе. А этот ублюдок то включал, то выключал кипяток. Дикий крик раздавался в этом подвале. Я же просто связан по рукам.
-Хватит, – но меня не было ему слышно. Она так неистово кричала. Выключил.
-Ты что-то сказал? – девушка ревела и пыталась отстраниться от горячего металла.
-Отпустите, пожалуйста. – Мольба была не услышана. Сажусь. Это очень возмутило того человека. Это был мужчина лет сорока, с проседью на голове. Лицо морщинистое. Глаза серо-зеленые, передних зубов не хватало. Он был с ног до головы в крови – не своей, судя по изрезанным рукам девушки. И было одно странно. Я совсем не боялся его. Он не производил должного впечатления, он, безусловно, опасен, но не внушает мне страха. Маньяк просто жалок. Я мог бы быть опаснее?
-На место, – хмуро смотрю в ответ. – Глупо. – Встает, получаю по лицу с ноги. Он схватил меня за волосы, притянул к себе. От него несло гниением. Это было отвратительно.
-Хочешь занять ее место? – не хотелось испытывать боль, не хотелось мучиться. Он замахнулся, я успел перекатиться на бок, его кулак пришел по бетону. Я ударил его головой, затем оттолкнул от себя ногой. Но что может сделать связанный? Только получать удары.
Когда ему надоело, он решил содрать с меня кожу. Но вот нож он забыл. Это дало нам немного времени. Пока он пинал меня, веревка вокруг моих рук ослабла.
-Помоги! Спаси! Скорее! – не выходило развязать ее, крик мешал. Да чувствовал себя паршивей некуда. Болело все.
-Тише, прошу, он услышит, – она затряслась сильнее. Он был сзади.
-Уже. – Раздался щелчок. Пистолет. – Отойди от нее. – Встаю. Он указывает мне место. Послушно отхожу. Руки дрожат, в горле пересохло, но постоянно сглатываю. Но я боюсь не его, а возможной боли. Маньяк неожиданно отвел от меня оружие.
-Нет, молю, остановитесь, – он прицелился, пистолет был направлен на нее. – Нет! Спасите! – я дернулся. Но он закачал головой.
-Какой ты странный, жертве нужно лишь бояться да трястись от страха. – В голосе чувствовалась обида. Его план пошел не так. – Кого убить первым? –направляет оружие на меня. Девушка закричала.
-Не стоит паниковать, теперь очередь этого мальца. Поджарится чуток, пока кожу с тебя сдирать буду. – Она завопила громче. – Свяжи ее, только без глупостей, а то прострелю твою милую мордашку. А ведь так будет неинтересно. Согласись, что мучительная смерть намного лучше. И, да, чем быстрее ты ее свяжешь, тем быстрее окажешься на ее месте. – Как током обдало. Я не хочу занимать ее место. Я хочу жить!
-Ты же хотел начать с меня. – Не ожидал от себя такого. Сам же лезу на рожон.
-Так не терпится в рай, хороший мальчик? – у него в кармане заблестел нож. Возможно, я смогу его заполучить. Затем идеально было бы, если удалось бы зарядить по глазам рукой, а ножом под ребра. Потом уже этой же веревкой связать.
-Я не верю в него. – Он скривился.
-Что ж, тогда начну с тебя. – Действовать приходилось быстро. Хорошо, что я был не в худшей физической форме. Он попытался выстрелить, я увернулся, пуля попала в какую-то трубу, хлынула вода. Незнакомка опять завопила. Черт, почему она просто не отойдет оттуда. Мы вцепились в друг друга. Если я проиграю, то весь мои план пойдет под откос, потому что меня просто не станет. Я не хочу так рано умереть! Адреналин подскочил.
Тут наступает момент, когда человек перестает быть человеком. В это время все животные инстинкты подавляют рассудок. Остается лишь одно желание – выжить любой ценой..
Я...убил его.
Успел схватить нож из кармана в удобный момент и всадить ему его в рот. Затем пырнул его в живот, затем перерезал горло. Вот так просто, на одних инстинктах. Фонтаном брызнула кровь на меня, а его лицо исказилось в ужасной гримасе. Он попытался что-то сказать, но губами выходило только некое причмокивание. Я крепко держал его в своих руках до тех пор, пока он не замер навсегда. У меня был шок. Не верилось. Я только что прирезал человека. Живого человека лишил жизни. Крик девушки заставил дернуться и оттолкнуть от себя тяжелого мертвеца. Нож упал с характерным звуком. Стало очень душно, категорически не хватало воздуха. Я схватился за голову, руки все были в крови, лицо теперь тоже. Попытался оттереть – вышло только хуже. Поворачиваюсь к ней. Незнакомка смотрела на меня такими же глазами, как на того маньяка.
-Не подходи! Убийца! – я опешил.
-Я спас тебя только что.
-Ты убил его, – схватилась за голову, осела на бетон и начала рыдать, не замечая, как кипяток ошпаривает ее ступни.
-А он, как ты думаешь, что хотел сделать с нами? – подхожу ближе, говоря это, размахиваю рукой. От этого она закричала.
-Нет! Не убивай!
-Я и не собирался, – подаю ей руку. – Идем, – она брезгливо с ужасом уставилась на меня как безмозглое животное.
-Идем. – Она отрицательно замотала головой.
-Нет. Нет. Нет. Убирайся. – Молча разворачиваюсь к трупу, залитому кровью. В кармане нахожу смартфон и ключи от авто. Позвонить не получилось, сигнала не было.
-Я выйду на улицу, попытаюсь позвать на помощь, – она лишь сидела и тряслась. Я ушел. Найти путь на поверхность, а мы точно находились под землей, было трудно. Я почему-то стал паниковать. Руки тряслись, раза три ронял смартфон. Это помещение было бесконечным, шел долго и вечно не туда. В пути старался не думать.
Когда я вышел из лабиринта труб и вони, то ослеп на минуту. Звезда по имени Солнце будто испепеляла мои глаза, да и вокруг было ослепительно белым-бело. А воздух, которого мне так не хватало там внизу, чуть ли не душил своим морозом. Горло будто сдавили изнутри, а в легкие залили воду. Падаю. Что-то холодное встретило меня. Снег. Повсюду был снег. Я пытался бежать, но снежные путы не давали, ноги вязли в белом. Я падал и вставал обратно много раз. Пока силы были. От меня оставался кровавый след. Я весь в крови. Падаю на спину. Я теперь убийца? Снег лишь прохрустел в ответ. Я такой светлый внешне, в окружении белой природы, а руки в крови. Не помню, как долго я смотрел в голубую гладь неба. Но когда я стал более-менее соображать, то не чувствовал от холода ни рук, ни ног, а щеки горели. Не хотелось умирать здесь после сегодняшнего. Шум воды насторожил и удивил. Но вскоре я догадался, где я. Было забавно — маньяк, видно, из моего города. Джигокудани или «Долина ада». Я был близко к дому. С трудом встав, направился к шуму. Лихорадочно замерзшими руками раздеваюсь. Я закричал. Горячо снаружи – холодно внутри, от такого контраста слишком больно. Не следовало так быстро погружаться в источник. На дрожащих руках приподнимаюсь, опираясь о камни. Привыкаю. Ухожу под воду с головой. Жидкость смывала с меня кровь, окрашиваясь. Алые пятна исходили от меня, красиво расползаясь на воде.
Убийца. Не ожидал, что сумею когда-нибудь кого-нибудь лишить жизни. Но выхода-то не было. Можно было бы связать, но в тот момент вряд ли. Состояние аффекта, разве?
От мысленного расстройства меня избавило чавканье, которое раздалось по округе и заставило меня встрепенуться. На противоположной стороне, так скажем, берега источника лежал человек. Это был мужчина, его кожа была бледно-синего оттенка. Глаз не было, кожи на лице тоже. А рядом лежали чьи-то...руки, куски мяса. И кусочек плоти ела маленькая макака. Осознание пришло быстро. Пришлось немедленно выскакивать из воды. Маньяк скармливал свои жертвы обезьянам. Сдерживаюсь от того, чтобы очистить желудок. Опять холодно, а вот тогда, когда на тело попала кровь, было тепло.
Я утопил снег, на котором была кровь, в источнике. Подойти к объедкам не решился. Нашел еще трупы, их было четыре. Нашел машину, в ней свои вещи. Я поджег ее. Перед тем, как вернуться обратно в подвал, позвонил в службу спасения. Место, в котором мы находились, было лишь жалкой частью всего помещения. Оно уходило и вглубь, и разветвлялось. По дороге к трупу маньяка, нашел комнату, в которой он разделывал жертв. Там же нашел карту. Эти трубы, этот лабиринт - забытая отопительная система. Но клочок бумаги дал мне больше. На нем были изображены забытые всеми метро, канализации, бункеры. Вернувшись назад, я увидел незнакомку. Она даже и не выходила из этого тухлого места.
-Идем, наверху дождемся помощь.
-Убийца! – почему она так? Разве я похож на человека, который убивал только ради своих желаний, без смысла? Разве это была не самооборона?
-Как хочешь. – Я уже собирался уйти, но она заговорила.
-Убей меня.
-Что?
-Мой коэффициент. Его уже не поправить, – она протянула вверх домашний сканер. 385, темно синий. Это конец.
-Глупость. Сивилла поможет. Тебя просто заберут на реабилитацию, а через некоторое время выпустят, и вернешься к привычной жизни.
-Вернусь? Мой отец не вернулся, когда его забрали. Так почему я исключение? Убей меня!
-Нет. Я не убийца.
-Какой твои показатель? – это заинтересовало меня безумно. Подошел к ней, взял сканер.
-Черт. – Швыряю устройство в стену. Ноль, цвет отсутствует. Прибор разбивается.
-Недалеко ушел от меня? – сколько появилось ехидства. Как же ужасен человек. Он, в ужасной для себя ситуации, будет желать того же другому. Она смеется.
-Тебя тоже убьют! – с чего же она это взяла. Сивилла ведь ее не оставит. – Чудовище.
-Я не чудовище. Я просто человек, который хочет жить. А раз ты считаешь меня таковым, то сама не лучше. Оставайся, раз уж так хочешь находиться в сыром помещении в компании трупа.
Почему мои показатели не изменились? Я думал, что такая стрессовая ситуация должна прилично поднять цифру. Но все остается на своих местах.
Ждать придется недолго, но и не быстро. Я отправился исследовать это заброшенное место.
Трубы проходили только в верхнем отделении, внизу же было пустое помещение и какое-то устройство, по внешним признакам – пульт управления. Кнопка «затопить» привлекла мое внимание.
Послышались шаги. Я поспешил вверх. И был разочарован. Хорошо, что я не выскочил сразу из-за поворота, иначе бы убили и меня. Девушку разорвало доминатором, потому что ее коэффициент превысил нормы. Она молила о пощаде, но люди системы не стали ей помогать. Я тихо ушел вниз. Затопить.
Это было первое мое убийство, увы, не последнее. Но не мой грех меня поразил, а то, что система не помогла. Как несправедливо. Тогда же появилось первое опасение. Если они убивают тех, у кого превышен лимит, то не должны ли они поступить точно так же с теми, у кого огромный недостаток? Этот случай перевернул всю мою жизнь, он-то и дал мне уверенность в себе и в моих будущих действиях. Раз выжил тогда, то уж точно выживу сейчас. Я стал смотреть и запоминать окружение, в дальнейшем стал видеть людей, предугадывать их дальнейшие действия, раскрывать характеры.
Домой я вернулся благополучно, пустое помещение, наподобие туннеля, привело под мой город. Хорошая карта. Мать не заметила двухдневного отсутствия. На следующий день сообщили, что угроза устранена. Сам же я узнал, что у той девушки остался ребенок, который так и не дождался собаки.
++++
Еще здесь нечего было делать мне, ибо историк уехал в экспедицию. Так я лишился хорошего собеседника.
А этот дом был противен. Подойдя к холодильнику, достаю спиртное. Выливаю все содержимое, разбиваю последнюю бутылку о стену. На шум пришла мать.
-Что ты творишь?
-Сжигаю это ненавистное место.
-Прекрати, еще рано. – Включаю зажигалку.
-Чем раньше, тем лучше. – Она в панике, вся красная от злости.
-Ты ужасен! Тварь, что ты творишь. – на этих словах я кинул источник огня в разлитый спирт.
-А ты, мама? Ты сама-то какова? Раз я тварь, то ты точно такая же, ведь ты меня родила.
-Как ты смеешь такое говорить? Знала бы о таком тогда, мигом бы тебя убила в животе.
-Ну у тебя же поворачивается язык сказать такое. Я стерплю, ты тоже.
-Я ужасно тебя воспитала, раз ты так выражаешься о собственной матери.
-Воспитала? А в каких условиях.
-Мы живем в достатке! – жестикулирует руками.
-В достатке чего? Ты не видишь меня, ты не знаешь меня. Вот и я, наконец, исчезну из твоей жизни. Ибо мне надоело терпеть твою тиранию.
-Я не пущу тебя!
-Поздно, документы уже горят.
-Как же я ненавижу тебя. Ты немедленно уедешь в школу подальше от меня.
-Я этого с нетерпением жду.
Так сгорели все чувства к ней. Так сгорело мое ложное представление о ней. Так сгорела пелена моего детства. Я вырос.
++++
Перед похищением я успел переговорить с отцом. Моя идея показалась ему безумной.
-Так возьми меня к себе. – Он молчал. – Мы оба прекрасно понимаем, что я тебе не нужен так же, как и ей.
-Это не так.
-Неужели? Ей разрешат меня усыновить, ибо вы не развелись, по бумагам вы вместе, так что проблем не должно с этим возникнуть.
-Прости меня. Я ушел.
-Любой бы поступил точно так же. С ней жить невозможно.
-Но ты.
-А это жизнь? Каждый раз я стараюсь задержаться где-нибудь как можно дольше, я не разговариваю с ней сутками. Я на все соглашаюсь, лишь бы она опять не начала меня ругать.
-Ее слова – ложь. – он похлопал меня по плечу.
-Я знаю, но не верю.
-Она отпустит тебя?
-У нее не будет выбора. Ей самой выгодно.
-Я дам тебе денег.
-Лучше бы ты дал мне ума.
-Ты достаточно умен. – Обнимает меня.
-Видно, нет.
Я рад, что мы с ним до конца его дней оставались друзьями.
