Синие горы, синие вершины

Дайки вернулся рано утром домой. Обычно в это время он и появлялся в своей квартире. И все прекрасно знали, что монстр будет спать, поэтому звонить смысла нет, всё равно не ответит, даже если ему угрожать тем, что влезешь к нему в окно или подвал, или гараж с кирпичом или же пистолетом. Неважно, он спит, и ничего с этим уже не сделать. Огромного парня немного смутила довольно странная музыка, которая настойчиво влилась в тяжёлую и уже трезвую голову. Зато так ему стало понятно, что он всё ещё живёт не один. И так же, никто не заметил того, что хозяин дома вернулся и открыл дверь в комнату, из которой доносились все эти дивные песнопения про силу и восторг от того, что чувствуешь себя частью огромного целого, что поглощает тебя и делает сильнее. Но припев же менял выбранную тему, уносясь к чему-то связанному с плотью и кровью, а ещё расчленением и горящими останками. Только было ему на этот текст откровенно наплевать. Дайки остановился в проходе, облокотившись на дверной косяк. В его голове очень быстро смешивались мысли, одна за другой мелькали и путались. И была единственная особенно настойчивая, кричавшая о том, что этой ночью в его постели никого не было, и он тоже не был ни в чьей постели. Почему? Его кровать осталась пуста, потому что баскетболист туда никого не пригласил, а спальные места остальных не показались ему привлекательными. К утру всё равно всё было занято, да и желания особо не появилось к кому-нибудь присоединяться. Парень не замечал того, что дышит немного глубже и тяжелее, а от живота растекается какое-то странное напряжение, охватывающее бока и переходящее на позвоночник. Это всё могло позже начать покалывать, если ничего не предпринять и притворяться столбом. Но сейчас оно распространялось странными импульсами, которые помогали рукам и ногам двигаться самостоятельно. Правда, разум ещё побеждал. Пусть и болела сильно голова. Аянэ ползала по полу и производила не совсем понятные махинации, походившие на поиск какого-то предмета. Вроде ничего особенного. Поиски и поиски. Девушка и девушка, перетянутая посередине широкими бинтами. Только помимо этих бинтов на ней были исключительно чулки чёрного цвета с бесподобными по своему размаху и привлекательности кружевами. Надо же было этому уцелеть под завалами. И на её белоснежной коже они смотрелись чертовски привлекательно, эротично и сексуально. Особенно эти контрасты чёрного и белого. За музыкальным сопровождением она не слышала ничего, даже собственного голоса, который почти что умолял вернуться закатившееся куда-то колечко. Девушка уже ругала себя за эту странную любовь наряжаться. Вот и сдалось ей это кольцо? Но раз чулки решила напялить, так и кольцу быть! Хотелось быть покрасивее, ведь до больницы сегодня решила добираться сама, поэтому можно не думать о всяких странных реакциях вроде тех, что протекают в головах Кисэ, Аоминэ, Такао, Химуро и остальных холостяков при виде особи женского пола. А что ещё интересного можно сказать про этих товарищей, так это то, что все они вчера много праздновали и веселились, а поэтому в извозчики не годились никаким образом. И все приличные парни уже укатили на утреннюю тренировку, поэтому на звонки ответить не могли. К счастью, были ещё собственные силы. Вот на них она и рассчитывала. Дайки стоял ровным и длинным столбом и сопротивлялся всему тому, что творило с ним его тело. Парень понимал, что надо как бы уйти, закрыть дверь и тому подобное. Это он вошёл без стука, поддавшись не то чтобы любопытству. Просто дома был у себя. Только в эту комнату его не приглашал вообще никто. Она предусмотрительно закрыла дверь, давая понять, что надо стучаться. И музыка говорила о том, что тут никто уже не спит, а потому в состоянии открыть, ответить, попросить немного подождать. Но что-то дёрнуло побыть незваным гостем. Вот она и расплата. Глаза пожирали объект вожделения, всматриваясь в мягкие линии гибкого тела. Крепкие ноги, упругие ягодицы, откинутые на спину белокурые волосы. Но самым привлекательным было то, что находилось между ног. Именно туда старался он смотреть меньше всего, но получилось иначе. Сначала подвязки, слегка передавленная под ними кожа ног, ещё немного выше и ещё чуть-чуть... - Ну и ладно! Валяйся тут в одиночестве! - осерчала Аянэ, угрожая колечку одиночеством его судьбы. Она медленно села на коленки, а затем попыталась опереться о кровать, чтобы встать. Выходило не слишком хорошо, Дайки видел это даже сквозь своё животное вожделение. Но помочь не смел. Не только потому, что нарушал чьё-то личное пространство, но и потому что мог бы перейти от помощи к откровенному насилию. Он сделал уверенный шаг назад и постарался очень тихо закрыть дверь за собой. Со всеми своими мыслями и чувствами ему пришлось очень быстро скрыться в ванной комнате. *** Аянэ заметила куртку в прихожей. Она повертела головой, осматривая пространство, которое только что пересекла. Никого не было. Девушка вздохнула и отыскала глазами свою обувь, стоящую рядом с громадными мужскими кроссовками. Теперь предстояло довольно сложное занятие. Необходимо было наклоняться, чтобы обуться. Вставать на коленки в платье было не самым хорошим вариантом. Но так был шанс легче справиться с поставленной задачей. Она попыталась присесть на корточки, прямо удерживая спину, но это вышло не слишком хорошо, потому что ничего не было видно, и двумя руками добраться никак не удавалось. Аянэ подумала о том, что обувь с застёжками и прочей дребеденью покупает последний раз в жизни. Конечно, можно просто напялить это на ноги и пойти, но босоножки тут же слетят. И выглядеть будет, мягко говоря, дебильно. Пришлось ещё раз поругать себя за идею наряжаться и быть женщиной. Если бы обошлась штанами, хватило бы и туфель-лодочек. Натянул и пошёл. Но нет, штаны немного сдавливали, было не слишком удобно и прочие проблемы. Хотелось комфорта, тем более, что только вчера всё заново хорошенько прошили. А домой отпустили только потому, что мест нет. И ещё Рёта как попугай щебетал во все стороны свои сладкие песни, усыпляя бдительность врачей. Нет, туфли на плоской подошве никак не могли быть хорошим вариантом. Ни по цвету, ни по форме к платью не подходили. - Ох, ну что ты будешь делать? - с досадой прошептала Аянэ, пытаясь задрать ногу так, чтобы достать рукой до замка. - Куда ты собралась? - Дайки вырос слов гриб после дождя рядом. Он ещё не успел переодеться, но почистил зубы и умыл немного помятое из-за отсутствия сна лицо. - В больницу. - Я отвезу тебя. - Но ты ещё не ложился, - тут же возразила девушка твёрдо, забывая о том, что надо бы поприветствовать хозяина квартиры. Правда, они со вчерашнего вечера не прощались. - Я доберусь сама. Он внимательно посмотрел на её лицо, отмечая огромность площади распространения чёрных кругов под глазами. Кисэ написал точное время с минутами и секундами, когда вернул Аянэ домой. И за время, что они провели вместе, особо много погулять не удалось бы, тем более, что эти двое ездили в больницу. Думала, что он не узнает ничего? Не того себе товарища в разведку выбрала. Этот попугай за зубами или же клювом язык держать не умеет. Но Аоминэ понимал, что могло заставить её поступить именно так с ним. Сам виноват. Сам! Он не стал ей ничего объяснять, и она не стала. Ночного сна должно было быть чисто теоретически достаточно, чтобы она отдохнула, но этого явно не хватило в полной мере. И куда она намылилась одна? Вообще что ли не понимает, что с ней происходит? Хотя, может и не понимает. Доктору её оптимизм только первые минут шесть нравился, а потом мужчина сказал, что это всё может быть следствием пережитого стресса и нервного расстройства. Поэтому полагаться на задорный блеск в глазах и боевой настрой не стоит. Выйдет боком, а может и ещё как. - Я сказал тебе вчера, что отвезу тебя, - его голос был глух и строг. - Но ты не сказал, что перед этим не поспишь, не поешь и ещё что-нибудь не сделаешь, - ей не нравилась эта ситуация, потому что девушка автоматически становилась источником неудобств. Меньше всего хотелось быть таковым. После этой фразы Дайки почему-то подумал про эротическую сторону вопроса, из-за чего в голове тут же всплыл образ увиденного несколько минут назад. А такое оказалось очень трудно прогнать, тем более, что это платье слишком выгодно подчёркивало мягкие формы своей хозяйки. Парень грубовато натянул кроссовки и уверенно обхватил рукой ступню девушки. - Не... - Не надо? - он немного недовольно посмотрел на неё снизу вверх, поскольку сидел на корточках. Но создалось впечатление, что это она где-то внизу. - Не эти, - проговорила Аянэ тихо, указывая рукой на босоножки. Дайки не издал ни звука, а просто сделал то, что задумал, подтверждая позицию доминанта в этом доме, а может и вообще жизни. *** Рёта весело давил на кнопочки своего мобильного телефона, пытаясь победить какого-то неведомого зверя, занимавшего почти весь экран только своей пятой точкой. Аянэ сидела рядом и пыталась читать что-то умное или страшное про страну чудес и страшных вампиров, среди которых затесался один симпатичный, что не давал ей покоя. И никак главная героиня не пыталась обратить на него своё внимание, обзывая его кровососом и комаром. Только описания его дикой красоты никак с этими названиями не вязались. - Вот же дура, - прокомментировала девушка немного с досадой. - Такой мужчина, а она отказывается. Вообще идиотка, - последовала следующая оценка от неё. - А? - отреагировал Кисэ. - Ничего-ничего, это я о своём, о женском, о карбюраторах. - Он уже сделал тебе перевязку? - внезапно поинтересовался Рёта, имея ввиду своего друга Аоминэ Дайки, который опять ругался на лестничной клетке с Саюрико. Точнее ругалась она, угрожая ему чем-то там, если он не окажет ей всяческого вида эротические услуги. Сегодня эта хитрая женщина добилась внимания баскетболиста тем, что порывалась вскрыть себе вены перед его дверью. Два дня назад была какая-то история с нападением животных. До этого она вопила о чём-то вообще нормальному человеку непонятном, нервируя соседей своей ушераздирающей громкостью. Очень талантливая женщина, каждый раз что-то новое. Это чтобы Аоминэ-кун не успел придумать средства против старого. - Завтра утром, - отмахнулась она, возвращаясь к началу абзаца, чтобы снова прочитать всё то прекрасное, что написали про этого чудесного мужчину с клыками. - Думаешь, что он справится завтра утром? - Если придёт своими ногами, то справится, - звучало уверенно. Аянэ явно верила в него до последнего. Просто истинная фанатка. Или же слишком хорошо его знала. - Что-то последнее время Аоминэ-чи сам не свой. - М? - блондинка сделала вид, что ей интересно. На самом деле интерес был, только запрещала она самой себе его иметь. - Мне кажется, что мы его теряем. Он точно собрался либо жениться, либо в монастырь пойти статуи веничком очищать. - Не ведаю, о чём ты, - её глаза скользнули по длинной фразе в тексте. Здесь очень ярко описывали какой-то супер-крутой костюм, в котором красавчик-вампир вышел к публике, чтобы всех заворожить, а потом напиться их грешной кровушки до отвала. Почему-то Аянэ одобряла эти коварные действия против человеческих особей. Почти благословляла его на такое преступление. - Постоянно то дома остаться пытается, то домой торопится, девушек игнорирует. Вон Саюрико как орёт, что ей не хватает. - Фу, ну не забивай мне голову всякой пошлостью, - не смотря на побудительность фразы, её голос остался таким же монотонным как и несколько секунд назад. - Эх, Ямаао-чи, ты всегда сама невинность. И почему тебе так нравится этот бабник? - Кисе повертел мобильник в руках. - Бабник — это подходит больше к тебе. А если ты про Дайки, то он скорее хамло, - расставила всё по своим местам девушка, не отрываясь от книги. Вампир уже всадил свои острые клыки в плечо какой-то барышни, которая нагло пыталась пощупать его во всех местах. Но правильный мужчина не позволил этого. - А если бы я про себя? - голос Рёты стал немного тише и вкрадчивее. - Тогда ты всем нравишься и мне тоже, потому что ты причёсан, хорошо одет, всегда симпатичный и весёлый. Но ты мой друг, точка, - и ни одна буква не дрогнула в этом предложении. - Всегда ты так, - вздохнул блондинчик и снова принялся побеждать кровожадного монстра. *** Дайки вернулся домой раньше обычного. Он плюхнулся в кресло и подумал о том, что ночь не задалась. Весело не было. И девушки все какие-то потаскухи попались. Впрочем, последнее время они все ему внезапно потаскухами стали казаться. Конечно, если всегда вращаться в определённых кругах, то мнения о женщинах кардинально меняется. Но сам виноват. Баскетболист знал это, а потому и не жаловался на собственные впечатления. Чтобы познакомиться с кем-то приличным, надо было в других местах искать. А вообще, по его мнению, самое лучше было совсем рядом, через стенку от его комнаты. Он вытянул ноги и подумал о том, что не особо хочет спать. За окном уже начинало светать, но было достаточно темно. Парень повертел головой, понимая, что вокруг пусто и мрачно, а потому воздух словно еле умещался между всеми этими стенками. Ему стало внезапно слишком мало этого пространства. Захотелось больше свободного, холодного воздуха и горьковатой свежести. Аоминэ осторожно открыл дверь в комнату Ямаао и стал всматриваться в полумрак, ожидая того момента, когда глаза привыкнут к нему лучше. Он практически сразу смог различить черты её лица. Она спала, чуть приоткрыв рот и откинув волосы на подушку. На её щеках мерцали блики света от фонарей, делая кожу немного пятнистой. Дайки тихо задвинул шторы плотнее и приблизился к Аянэ. Она не пошевелилась и никак не отреагировала на его близость к ней. Он ещё несколько секунд вбирал носом её аромат и ловил ускользающее дыхание. Сам не понял, почему так близко оказался к ней. Наверное просто не удержался. Тело снова диктовало свои условия. Разум всё ещё держал оборону, потихоньку сдаваясь. Дайки легко поцеловал Аянэ немного выше левой брови. Через долю секунды его губы нежно касались её губ, боясь потревожить её. Ему хотелось прижаться к ним сильнее и лизнуть, чтобы ощутить их вкус и влажность. Но не позволил себе этого, понимая, что и так далеко заходит. Он отпрянул от неё и погладил её слегка жёсткие волосы. - Дайки? - еле слышно произнесла девушка. - Спи. Аоминэ неспешно покинул её комнату, стянул с себя футболку, достал чистые вещи, любимые кроссовки, которые давно ждали любимого хозяина словно собачки в шкафу, быстро переоделся и отправился на утреннюю пробежку. Хватит уже пропускать столь важные вещи. Он, конечно же, непобедим, но телу необходимо куда-то девать энергию, раз секса нет. *** Дайки потратил на пробежку немного дольше обычного, хотя он уже и сам не мог сказать, сколько это в цифрах «обычно». По какой-то причине вечной усталости после ночей веселья и откровенного блудства со стороны всех и вся ему частенько было не до пробежек и утренних тренировок. Высыпался быстро, к обеду был уже в спортивном зале. Никто не гнал с утра пораньше на паркет к корзинкам и мячам. Это было всё по собственному желанию. Его-то как раз и не хватало многим, кто думал о том, что может лечь попозже, где-то под утро, а потом быстренько выспаться и прийти вовремя. Аоминэ чувствовал каждой клеткой своего тела то, как сильно ему не хватало такой физической нагрузки. Именно по этим ощущениям скучали слегка отёкшие от долгого сидения ноги. Лёгкие изначально набирали слишком большие порции воздуха, что отдавалось лёгким давлением на спину. Но затем дыхание выровнялось и стало намного легче держать себя в определённом, идеальном ритме. Он бежал по ровному асфальту, по мягким тропинкам в парке, по гладким ступенькам старых зданий у сонных прудиков, по квадратным разноцветным плитам около детской площадки, по утоптанной до глухоты земле рядом с местами сборов больших компаний молодых людей. Ему было всё равно на эти причуды архитектуры и человеческой деятельности. Город просыпался и заполнялся бесчисленным множеством красок, прогоняя что-то серо-синее, заливаясь белым, жёлтым и молочным. Через несколько минут это всё прорезалось оранжевыми огнями в окнах больших домов, звуки становились чётче и резче, первые машины промчались по ещё холодной и пустой дороге слева. Ему пора было возвращаться. Так привыкло его тело прятаться от этого всего, унося в крови и лёгких свежесть отступающего ночного воздуха, его прохладу и тишину. Именно это спокойствие будто отпечатывалось в его голове, помогая сохранять равновесие внутри себя, накапливать его, чтобы затем испытывать лёгкое безразличие ко всей этой яркой суете дня вокруг. Что-то подобное было редким и появлялось в его жизни только в это время, когда город спал, ворочаясь в клубах сонного воздуха перед своим коротким пробуждением. Но было ещё что-то, что дарило ему подобные ощущения. Ещё что-то, что давало всему вокруг идти свои чередом, не вмешиваясь, а лишь присутствуя. То, к чему на самом деле хотелось прикоснуться, потому что оно не позволяло просто так ворваться в него и его жизнь в предрассветный час, оно не отдавало, не принимало, но было просто рядом. Иногда. К сожалению, или к счастью, оно так же не было чем-то абстрактным. Оно было целым человеком, который давно занимал практически все мысли Аоминэ, с того самого момента, как он грубо решил забрать это себе навсегда. Но прогадал. Каждой вершине нужна своя гора, но эта не позволяла себя просто так присвоить, хотя была того же цвета. Дайки ещё раз внимательно осмотрел лестницу, что крепилась к стене дома, в котором он жил. Знакомое окно было немного приоткрыто. Значит, она уже проснулась. Поэтому он поспешил вернуться в свою квартиру, чтобы хотя бы посмотреть на то, чего желал всем своим сердцем, пока она ещё рядом с ним. Пока ещё рядом. Не хотелось думать о том, что придёт тот день, когда Аянэ снова куда-то исчезнет, чтобы улыбнуться ему при редкой встрече в компании друзей. Ему не хотелось этого ужаса снова. В голове почему-то промелькнули яркими шорохами золотистой мишуры слова Рёты. Дайки так и не понял, почему его друг считает, что это всё их глупый спор и дурацкая игра. Когда уже Кисэ поймёт, что этой ерунде давно здесь нет места? Они оба проиграли. Аянэ не досталась никому из них, продолжать было слишком бессмысленно. Но они всё равно пытались. Пытался ли Аоминэ? Он думал, что уже нет, но на самом деле это было далеко не так. Вести привычный образ жизни не получалось, женщины не казались такими привлекательными и желанными как раньше, ночью хотелось быть дома и спать, хотя бы через стенку рядом с ней, а утром видеть, как она просыпается. Парень понимал, что постепенно его жизнь становится такой, какой была когда-то, когда ему нравилась во всём своём совершенстве и почти что поклонении любимому спорту. Именно с Аянэ он мог делать всё это дальше, не думая о всякой ерунде, что уничтожала его здоровье, дружбу, доверие и просто жизнь в её размеренности. Одному было слишком скучно держать себя в рамках, даже если это доставляло удовольствие и приносило гордость за самого себя. Было что-то, что становилось обыденным, от чего хотелось иногда уйти. А потом «иногда» перерастало во что-то под названием «всегда». Всегда в клубе, всегда с какими-то девушками, всегда с бутылкой пива в руке, всегда в каком-то состоянии размытой мягкости, но всегда с этими людьми, которые всё же решили быть вместе. Было в этом хорошее. Только Мидорима, Куроко, Хьюга и теперь уже многие другие отказались от этого единственного плюса. Потому что у них была семья, родители, жёны, дети. И им, похоже, там было гораздо лучше. Наверное, так же хорошо, как в те моменты, когда Аянэ рядом. Наверное, у каждого своё. Но скорее всего это что-то очень близкое к этому состоянию. Дайки набрал новую порцию воздуха, слегка подпрыгнул и ухватился огромными ручищами за перекладину лестницы, подтянулся и ловко забрался на первые ступеньки. Он выпрямился в полный рос и почти что гордо пошёл вверх к своему окну, щурясь от поднимающегося над городом солнца. Правда, сейчас ему больше нравилось думать, что это её окно, а не его. Ему удалось без лишнего шума пробраться в пустую комнату. Почему-то захотелось найти то колечко, что она недавно потеряла. Странно, что Аянэ проглядела его, потому что золотистый кружочек мирно лежал под кроватью и ждал того момента, когда его найдут каким-нибудь быстрым и простым способом. Дайки покрутил в руках маленький предмет. Ни на один его палец вещичка не налезла. Невольно подумал о том, в каком виде застал Аянэ по собственной же наглости. Пришлось быстро прогнать эти мысли, чтобы снова не понадобилось бежать в ванную комнату. Он снова взглянул на кольцо. Она говорила, что это подарок её матери. Красивое, только немного ей большевато. Поэтому носила его редко, боясь потерять. Аоминэ внимательно осмотрел столик, на котором стоял стакан воды и коробка с ампулами, где прозрачной жидкостью покоилось обезболивающее. Парень поморщился, возвращаясь мыслями к тем моментам, когда Ямаао кривилась от боли и просила сделать ей укол пораньше. Странно, но боль не оставляла её. Врач уверял, что это скорее фантомные ощущения, но осмотр раны говорил о наличии вполне реальной проблемы. Несмотря на приложенные усилия, почти что насильственный покой и всевозможные виды ухода, Аянэ чахла на глазах. Ей было больно, это было трудно скрыть. Примерно неделю назад Дайки настоял, чтобы рану открыли и просмотрели всё ещё раз. Оказалось, что не зря. Маленькие осколки всё ещё были внутри и провоцировали температуру, опухоль вокруг, а так же небольшие гнойные выделения. Врачи снова вычистили всё и хорошенько зашили. Только круг ада начался снова. Она опять не могла спать на этом боку, двигаться как хотелось, горела в лёгкой лихорадке, мало ела, уходила рано спать и настойчиво отказывалась от помощи, витая в своих дурацких предрассудках на тему того, что доставляла ему слишком много неудобств. Знала бы эта дура, что ему было в радость всё это. Каждую минуту он был готов сорваться с места и прийти ей на помощь, даже если ей просто захочется на него взглянуть. Но она не звала, а пыталась справиться самостоятельно. «Глупая, какая же ты глупая, Аянэ», - с досадой подумал Дайки, оставляя кольцо рядом с серьгами её матери. Он изучил кровать и окно. Расправил шторы и откинул одеяло, чтобы удостовериться, что на простыне нет пятен крови. Их там не было. От этого даже как-то полегчало. Значит, швы на месте. - Куда ты уже пошла? - тихо спросил его голос сам себя. Аоминэ точно знал, что они не собирались сегодня в больницу, потому что были там вчера. А до тренировки ещё несколько часов. Со своими мыслями он вышел в просторную комнату и увидел Аянэ на полу. Примерно в этой части у большого окна покрытие на полу было немного иным чем везде, напоминающим пол в спортивном зале. Точнее, это и был такой же кусочек пола. Так было задумано для того, чтобы баскетболист мог спокойно дома качать пресс на подвесной доске, приседать, делать выпады ногами, а ещё гантельки всякие громадные тягать. А вот ей туда было запрещено ходить. Для неё этот угол мог стать чем-то вроде адской пытки. Сначала было не совсем понятно, что она делает в этой части комнаты. Не было похоже на какую-то тренировку с резкими движениями и упражнениями для поддержания тела в тонусе, что уже радовало. Дайки тихо занял место на подлокотнике дивана и стал наблюдать за своей временной сожительницей, которая созерцала пейзаж за окном, немного кряхтя и пытаясь тянуться вперёд. По раздвинутым в стороны ногам было понятно, что это что-то вроде растяжки, но какой-то хромой и повреждённой во всех возможных местах. Аянэ осторожно выставляла руки вперёд, пытаясь не нарушить допустимого, а затем наклонялась корпусом вперёд до первых болевых ощущений. Но то ли лекарства их притупили, то ли этот порог боли стал уже привычным, потому что кое-что из виду она упустила. Хорошо, что всё же поняла, что немного переусердствовала. Девушка остановилась после того, как по её телу пробежала дрожь, а в боку неумолимо заныло. Он болевых ощущений пришлось замереть на месте. Одной рукой она удерживала себя на определённом расстоянии от пола, а другой пыталась ощупать источник боли. Из-за чёрной ткани футболки было не видно, что та уже мокрая. Лишь нащупав это и внимательно оглядев можно было понять, почему же что-то беспокоит. - Ich blute stark, und mir ist schlecht, - процитировала Аянэ строчку из любимой песни своей самой любимой группы (Rammstein „Mein Teil“, с нем.: я истекаю сильно кровью и мне плохо. Далее поётся о том, что он всё равно продолжает есть себя дальше). Она осторожно поднялась и, наклонив голову на бок, начала стягивать с себя одежду. Но поднимать руку стало почему-то очень больно. Действие лекарств сходило на нет очень быстро. Будто лекарство знало, что у него всего лишь несколько часов, поэтому в последнюю минуту оно замирало и переставало действовать, оставляя телу его реакции на раздражители в полной силе. - Прекрати крутиться, - Дайки мягко положил ей одну руку на талию со здоровой стороны, а другой начал помогать стягивать одежду. - Ты напугал меня, - пожаловалась Аянэ. - По тебе не скажешь, - заметил он, уверенно расстёгивая крючки на её бюстгальтере. А вот теперь она точно немного испугалась. Они оба знали, что это было необходимо для перевязки, но девушка не собиралась привыкать к тому, что её так внезапно раздевают, поэтому поспешила придержать одежду на груди. - Я не заметила, как ты вернулся. Ты же с пробежки? - Запах? - Нет, у тебя кожа холодная, - она была рада тому, что его ладонь согревается теплом её тела, потому что это было похоже на касание льда. - Я вошёл через окно в твоей комнате, - последние слова были произнесены с особым удовольствием. - Но там же высоко, - вспомнила Аянэ. - Для тебя да, а мне немного руки вверх вытянуть. - Хм, надо же было мне так неловко не вырасти в жизни. А вот Саюрико почти два метра ростом, у неё точно проблем нет, - в её голосе не звучало ревности или каких-то интонаций урока, шуток и прочего, что могло бы быть расценено как обращение к чему-то личному внутри. Но Дайки заметил, что под его ладонью в её теле будто возникло какое-то колючее напряжение. Аянэ всегда пыталась вызывать в себе эти чувства и это состояние, чтобы бороться с самой собой и его прикосновениями. Такая близость на самом деле сводила её с ума, но она твердила себе дальше, что это всё бессмысленно, безнадёжно, обречено только на страдания. А потому этому оставаться нельзя, это нельзя принимать даже в мыслях, нельзя смиряться, нельзя верить. Оно будет беззвучным, а потом уйдёт навсегда. Надо только потерпеть. - Давай не будем о ней, - к удивлению эти слова получились мягкими и даже тёплыми. От чего девушка потеряла часть своего железного контроля. С лица сошла притворная улыбка социальной вежливости, из голоса ушёл звук, а глаза смотрели ровно перед собой, видя теперь только те части сна, которые ей нравилось смотреть больше всего тёмными ночами. - Вставай аккуратно, - его руки нежно поддерживали её тело. Аянэ невольно подумала об этой разнице между Дайки и Рётой. Последний тоже пытался быть нежным, но не выходило у него с такой заботой и... любовью. Девушка слегка повернула голову в сторону, будто пыталась отвернуться от нечаянной мысли. Они добрались до дивана, где Аоминэ удобно усадил её перед собой и подал ей подушку, чтобы она прикрылась. Вещи он унёс в ванну, откуда взамен принёс аптечку. Странно, но этот ящичек всегда возвращался на своё место, хотя Дайки постоянно оставлял его на столе. Так же в комнате выглядело всё намного чище. Исчезли толстовки и спортивные куртки с пола у окна, батарея так же перестала быть тумбочкой или полочкой, на кухонных столах был порядок, посуда важно стояла в отведённом для этого ей месте. А все тряпочки для уборки мило спрятались в ванной комнате. Раньше он тоже пытался следить за этим всем. У него с детства были наклонности к какому-то сложному порядку вещей в доме, но последнее время этого всего не стало. Может быть остались какие-то отголоски, но их было сложно разглядеть в общем мусоре вещей. - Ты уборку вчера делала? - его пальцы ловко разматывали один виток бинтов за другим, а глаза ждали того момента, когда из плена марлевых повязок появится на свет чистая бледная кожа, прочёркнутая маленькими швами от лопатки и до самой бесконечности. Некоторые уже сняли. На этих местах остались красные длинные пятнышки, которые обещали разгладиться и не оставить после себя никаких следов. Но эти надежды были глупыми. Шрамы останутся уже навсегда. - Пытаюсь быть полезной, - отозвалась девушка, застывая от ощущения холода на оголяющейся коже. - Как оно выглядит? Их много? - её руки сильнее сжали пуховое изделие. Дайки аккуратно погладил пальцем один шов, затем другой. Потом скользнул по двум красным пятнам. Два следующих находились рядом с друг другом. Хватило двух пальцев, чтобы погладить их легко и нежно. Затем один побольше. И ещё один немного поменьше. От лопатки вниз, немного в сторону, рядом с позвоночником, затем в противоположном направлении, ещё немного и ещё. Своей огромной ладонью он накрыл ещё несколько, задерживаясь на них несколько дольше, будто жалея их. - Они стали заживать быстрее, - проговорил его голос немного сухо и глухо. Он заметил, что по её коже рассыпаются маленькие бугорки, говорящие о том, что ей либо холодно, либо было щекотно. Но первое вернее второго. Дайки ещё немного слушал воцарившуюся тишину, что съела его последние слова. Он смотрел на её белокурые волосы, нежные плечи, спину. Почему-то на ум пришли ели, среди которых было так приятно, но тяжело дышать. Рядом с которыми замерли часы и секунды, осев на широкие ветки. Птицы молчали, а ему было так плохо потом там без неё. Это место и все воспоминания о нём были чем-то, что было связано с болью. Ветер был тих, но ощутим. Он приносил боль и воспоминания каждый раз, стоило только увидеть снова эти деревья. Было поздно задаваться какими-то ни было вопросами. Всё прошло, а боль осталась. Его руки обвили хрупкое тело перед ним, которое коротко сотрясалось в коротких рыданиях без звуков. - Ты опять считала, - прошептал он, обнимая её и прижимая к себе. Ему удалось коснуться своей щекой её. Мокрое и тёплое лизнуло его кожу. Но парень остался спокоен, смотря туда, куда смотрели её глаза. Приятно и даже волшебно было видеть то, что видела она. Девушка не вырывалась и была тихой. - Мне больно, - проговорила Аянэ ровно и спокойно. - Сделай мне укол, пожалуйста. Дайки разомкнул свои объятья и нехотя отстранился от неё. Он знал, что она сказала это только потому, что они переходили какие-то странные границы дозволенного, что выросли и установились между ними давным-давно. Девушка сильно зажмурилась, понимая, что последние слёзы из глаз были не из-за боли или разочарования по поводу своего тела. Нет. Она хотела обнимать его в ответ и быть с ним рядом. Но они решили, что так будет лучше. Когда только успели? Так вышло, поэтому придётся вытереть свои глупые слёзы и снова улыбнуться ему той вежливой улыбкой социальной вежливости, которой она когда-то научилась у Куроко.