Лед и Пламя.

      Во время того урока литературы я сидела, словно на иголках, постоянно ерзая и не находя для себя удобной позы за партой. Я пыталась напустить на себя абсолютно безразличный вид, какой напускаю все время, и какой стал уже привычным как для меня, так и для окружающих, но у меня получалось это, мягко говоря, не очень. Во-первых, это, знаете ли, не очень приятно, когда за тебя заступается парень, которого теперь собираются дружной компанией побить после школы. Во-вторых, еще неприятнее, когда я точно знаю, что должна была сделать хоть что-то, чтобы их разнять, и что теперь мне не удастся жить со спокойной совестью, пока этот конфликт не разрешится. Главное, чтобы он разрешился мирно. Господи, ну пожалуйста, пусть он разрешится мирно!       Так, стоп, что это со мной? Это ведь не только из-за меня произошло. Борька достает всех девчонок в классе, ну, разве что, за исключением Кати, у которой есть парень-боксер, да Жени, у которой тоже есть парень, но уже каратист. А остальным достается не меньше, чем мне, но и не больше. И друзья у Борьки такие же отвратительные, как он сам: постоянно задирают кого-то и пытаются оскорбить, несмотря на то, что они сами по себе – уже ошибка природы. Так что, наверное, мне даже беспокоиться не стоит, это же просто глупо.       - Эй, Милана… - послышался какой-то шепот сзади меня, который я даже не заметила, пока думала о своем и писала конспект по литературе. …Ведь глупо же, беспокоиться по таким пустякам. Ну, подумаешь, подерутся…       - Милана… …Подумаешь, набьют друг другу морды, Ромка все равно выйдет победителем, если только Боря не позовет свое «подкрепление»…       - Милана, блин! – настойчивый шепот нашей новенькой, сидящей сзади меня, заставил меня прервать свои мысленные рассуждения.       - Что? – ответила я таким же шепотом, немного повернув голову влево, чтобы лучше слышать Аню.       - Что будем делать? – Аня наклонилась к моему уху так, чтобы учитель не заметила, что она что-то мне говорит, а ее шепот стал тревожнее, - Я имею в виду, после школы. Ромка… ему нельзя. Он не может драться, его родители этого точно не одобрят. Его папаша в прошлый раз сказал, что если он еще хоть раз попадется на драке с кем-нибудь и об этом узнает школа, то ему не миновать наказания. А в наказание отец может…       - Вторая парта! – голос Ирины Васильевны, нашей классной руководительницы и по совместительству учителя русского языка и литературы, выражал легкое недовольство, а ее белесого цвета шевелюра а-ля семидесятые покачнулась, когда она к нам повернулась, - Я вам не мешаю?       - Извините, - вырвалось у нас с Аней одновременно, отчего та даже нервно хихикнула, а учительница, удовлетворенная таким «раскаянием» с нашей стороны, продолжила урок. Но, как только Ирина Васильевна отвернулась, Аня продолжила заговорщицки:       - Как-нибудь потом скажу, времени мало. Сегодня после шестого урока ребята собираются сзади «Книжника», ну, знаешь эту старую заброшенную библиотеку? И я думала, может, можно что-то сделать, чтобы их разнять? Решить все мирно? Я очень переживаю… - голос Ани прервался, когда учительница строгим взглядом прожгла наш ряд, но затем нашла в себе силы и вернулась к беседе с классом, - …за Рому.       - Я не знаю, - вырвался у меня уже готовый ответ, хотя на самом деле я знала, что не смогу оставить все это просто так.

***

      Туман. Вот то слово, которым можно было бы описать мое состояние в школе в тот день. Мне уже было наплевать и на то, во что я одета, и на бесконечно любопытные взгляды одноклассников, обращенные к моей персоне. В висках пульсировала лишь одна мысль: нужно что-то предпринять. Нужно что-то сделать, чтобы предотвратить еще, слава богу, не состоявшуюся драку. Я не знала, что такого страшного придумал Ромкин отец в наказание своему сыну, но это явно не предвещает ничего хорошего для второго.       И теперь я бежала по дороге, боясь опоздать, не успеть к началу этой заварушки. Ноги предательски гудели и уже начинали попросту заплетаться, потому что каблуки – это, отнюдь, не мое. Вот этот продуктовый со своей потускневшей вывеской с изображенными на ней фруктами, где мама никогда ничего не покупает, объясняя это тем, что ей не нужны испорченные продукты и в придачу кишечная палочка. Так, значит, это здание, бывшее когда-то библиотекой, уже совсем рядом. Вот черт, идти стало уже просто невозможно, а я не просто шла, а неслась, как ненормальная. Слава богу, что это был сентябрь, и на мне не было всех этих шуб и валенок, в которых я еще неповоротливее, чем обычно.       Завернув за угол, я увидела тусклую, бледно-розовую надпись «Библиотека», под стать которой были развалившиеся колонны в, видимо, греческом стиле, которые теперь больше напоминали торт «Графские развалины», чем элементы архитектуры. Странно, почему-то на месте никого не оказалось, и тогда я решила, что неплохо было бы обойти все это «великолепие» вокруг, и, обойдя, обнаружила снова только пустырь сзади «Книжника» и турники, на которых молодежь любит «повисеть» в свободное время. Решив снова все обойти, я уже попыталась было сделать первый шаг, и только теперь я обнаружила, что не могу больше идти: сняв одну туфлю, я увидела, что мои ноги натерты до крови, и от одного только взгляда на них становилось больно.       - Эй, цыпа, и ты здесь, - послышалось за моей спиной, и я, обернувшись, увидела Борьку с бейсбольной битой, рядом с которым стояли еще, по моим подсчетам, пять таких же громил, разве что более подкаченных и сильных на вид. От увиденного, я почувствовала, что моя челюсть отвисла и закрываться обратно не желает, а в глазах едва не мелькнул страх, но я быстро с ним справилась и теперь уже выпрямилась, надев туфлю обратно на больную ногу.       - Цыпу в зеркале увидишь, идиот, - слова сами собой вырвались из моего рта, и я на этом не остановилась, хотя умом я понимала, что еще немного, и мне конец, ведь бита-то не муляжная, - Где Рома? Где… все?       - Все? Все здесь, дорогая, - Борька оскалился, обнажив ряд желтых зубов под стать волосам, и его маленькие глазки хитро прищурились, - А разве тебе нужно больше? Нас уже мало? Какая ненасытная, подумать только, - и вся Борькина компания дружно заржала, чем едва не заставила меня съежиться от отвращения, но я вновь взяла себя в руки.       - А… бита зачем? Я так понимаю, вы не ждали здесь никого, кроме меня?.. – на последнем слове мой голос предательски дрогнул, но я быстро собралась. – Или вы что, не боитесь закона, а? Совсем ничего не понимаете, да? – и тут вдруг произошло чудо: свинячьи глаза Борьки расширились, видимо, по максимуму, и в глазах его дружков я увидела недоумение, смешанное с долей страха. Я уже было обрадовалась, что смогла запугать этих бестолочей, как вдруг услышала за своей спиной знакомый приятельский голос:       - Ждали и дождались, - я обернулась и увидела Ромку с таким же подкреплением, как и у Борьки, разве что среди Ромкиных друзей была одна девушка: та самая Аня, которая выглядела очень бледной, но все равно зло смотрела на Борьку. Ребят было около трех человек, не считая Ани и самого Ромы, и я знала их всех наперечет. Но среди них я заметила одного незнакомого парня: высокий, крепкий, русоволосый. Он мгновенно умудрился вызвать у меня симпатию, несмотря на то, что некоторые добиваются этого довольно долго и терпят поражение. Парень смотрел вперед и не обращал на меня, казалось, никакого внимания, что меня немало удивило и оскорбило одновременно, но тут меня снова вывел из размышлений Ромкин голос, – А ты, Боря, биту-то положи на место, зачем тут трясти достоинствами своего отца? Насколько все знают, это он у тебя бейсболом увлекается.       - Это моя бита, придурок! – Борька зло сплюнул в сторону, но биту так и не убрал. Я почувствовала, как воздух вокруг накалился, и стало действительно невозможно дышать, несмотря на всего +12 градусов на улице и довольно прохладный воздух. Так получилось, что я оказалась посередине, словно между двух огней: один шаг в сторону – и мне конец.       - Это ты меня называешь придурком? Говорю тебе, убери биту, ты ж замахиваться только полгода будешь, - Ромкины голубые глаза теперь не выглядели такими злыми, напротив, я увидела, что ему смешно. Да-да, именно, смешно! Даже прежней ненависти во взгляде словно не бывало. – Слушай, может, решим все мирно? Просто разойдемся, но ты перестанешь донимать девчонок, и вообще, вести себя, как дурак?       - Это я-то полгода замахиваюсь? Проверим?! Или ты только на словах такой смелый, а, Шаповалов?! – Борька заиграл уже было несуществующими бицепсами, спрятанными где-то под жировой прослойкой, как вдруг в небе сверкнула молния, и первая капля дождя упала на мое лицо. За всей этой перепалкой никто из нас и не заметил, как погода успела из солнечной превратиться в пасмурную и дождливую.       - Ну раз так, то почему бы и нет? – Ромка обернулся и посмотрел на съежившуюся Аню, подошел к ней, снял с себя и накинул на нее плечи свою куртку, и снова обратился к Боре, - Только один на один. Ты и я. Без твоих дружков, но и мои тоже останутся в стороне. Согласен?       И, видимо, такой расклад понравился Боре куда меньше, чем тот, в котором он, большой (чего не отнять) и сильный (в чем я сомневаюсь), побеждает Ромку вместе со своими дружками. Рыжий вдруг тревожно обернулся и его взгляд заметался по поляне, а дождь постепенно усиливался и уже превратился в мелкую морось.       - Ладно, знаешь, твоя идея вроде норм, но я предпочитаю командный бой, - он по очереди обвел взглядом каждого своего дружка, и тут послышалась его команда, - Ну че? Погнали, пацаны!       Что было дальше – страшно вспоминать. Борька кинулся вперед, прямо на Рому, тот, ловко увернувшись, схватил рыжего за шиворот и повалил на землю, а тем временем две «компании» кинулись друг на друга, и началась жестокая схватка, в которой победителей, казалось, не могло быть. Меня оттолкнули в сторону и я почти налетела на поручни, как вдруг меня схватили сзади крепкие мужские руки и я, обернувшись, увидела того же парня, у которого, как оказалось, пронзительные карие глаза.       - Осторожнее нужно быть, - улыбнулся он мне, и я увидела, что у него рассечена нижняя губа. Он поспешил поставить меня обратно в вертикальное положение, а сам побежал дальше разбираться с «дебилами», как он их назвал при мне. От его улыбки у меня закружилась голова, и я поспешила вытряхнуть из нее все мысли о карих глазах и вообще об этом парне. Я ему так ничего и не ответила, и на мгновение мы словно бы выпали из реальности, будто это не вокруг нас сейчас разразился мини-апокалипсис с, кажется, небольшим количеством жертв.       Опомнившись, я стащила с себя туфли и бросила их, несмотря даже, куда, и прямо босиком побежала по холодной траве к Борьке и Роме, которые дружно кувыркались в траве, и которых пытались разнять их же друзья.       - Перестаньте! – я не знала, с какой стороны подступиться, чтобы меня не увлекло это общее драчливое «нечто», - Да… да перестаньте же вы! Хватит! Ребята, хватит! Рома!       - Рома, хватит! Рома! – Аня тоже уже подбежала к ребятам и увидела, что Рома занял позицию сверху и теперь колотит рыжего по его наглой морде, а тот пытается вырваться и отомстить, - Рома, пожалуйста! – голос Ани задрожал и я увидела, что она вот-вот расплачется. Странно, кажется, Рома ей не просто небезразличен. Это приятный факт, я всегда желала Ромке такую девушку: милую, добрую, отзывчивую, хорошую, одним словом. И тут, я не знаю, что на меня нашло, но кинулась прямо на Ромкину спину и попыталась его оттащить, потому его уже, кажется, переклинило, и он все не мог остановиться. Меня мотало из стороны в сторону, и единственное, что мне удалось прокричать, было:       -Рома, Боря, пожалуйста, хватит! – и мой голос вдруг стал невероятно тонким и ломким, словно бы это не я       – «Железная леди», как меня называют за глаза в школе. И тут я увидела, что к нам бежит тот самый светловолосый парень, и не один, а с еще одним Ромкиным хорошим другом.       - Эй, ну все, Ром, хорош, - сказал кареглазый, который не без труда сначала снял меня с мотающейся из стороны в сторону спины Ромки, а потом они вместе со вторым парнем, Димой, оттащили Ромку от бедного потного Бори, - Хватит. Он уже все понял, хватит, слышишь?       - Еще раз, - начал Ромка, чья грудь тяжело вздымалась, и отчего на каждом слове ему приходилось брать себя в руки, чтобы не заорать прямо рыжему в лицо, - Еще раз ты вытворишь что-то подобное, и ты просто так уже не отделаешься, ты понял меня? Понял?! – Ребята крепко держали Ромку, но тот, казалось, при желании способен вырваться из их рук и добить рыжего страдальца.       - Понял, - рыжий поспешил подняться, и его дружки тут как тут подбежали к нему, словно Лёлик и Болик, и помогли ему подняться. – Но ты об этом еще пожалеешь, - прикрикнул рыжий, когда оказался вместе со своими дружками на более безопасном от Ромы месте.       - Посмотрим, - крикнул в ответ за друга русоволосый парень, который пострадал даже больше Ромки: его нижняя губа и бровь были рассечены, на правой скуле красовался небольшой синяк, который уже начал опухать, а в глазах было бесконечное презрение по отношению к тем, кто уже удалялся с «поля боя».

***

      - И что теперь будет? – задала вполне логичный вопрос Аня, когда мы все вместе сидели по-турецки, образуя небольшой круг, в здании заброшенной библиотеки вокруг небольшого костра, разведенного нами, чтобы хоть как-то согреться. Аня сидела на коленях у Ромы и обрабатывала ему ранки припасенной бутылочкой перекиси водорода, и теперь я поняла, что же их связывает: они встречаются. Так и знала, что здесь что-то нечисто… Легкая улыбка коснулась моих губ, и я удивилась самой себе: это я сейчас улыбнулась? Я же сидела около русоволосого парня и тоже обрабатывала ему раны и ссадины, все это время стараясь не смотреть ему в глаза, потому что они напоминали мне два темных омута, из которых уже не выбраться, если в них попасть. Парень же беззастенчиво меня разглядывал, чем немало меня смущал, хоть я и не привыкла смущаться. И вообще – что-то такое чувствовать. Закончив обрабатывать его раны, я поспешила сесть на свое место, которое оказалось прямо напротив места этого парня. Да, спасибо тебе, госпожа Фортуна.       Прошло уже около получаса с момента драки, а у меня такое чувство, что еще ничего не закончилось, и меня по-прежнему колотит от произошедшего. Только теперь я не понимаю: это страх во мне говорит, или же мне просто холодно? А, может, это просто стресс? Да и еще этот парень напротив теперь немало меня нервирует… Такое странное чувство, будто, если посмотрю на него – что-то во мне изменится. Не хочу ничего менять. Я такая, какая есть, и такой останусь. Да. Вот.       - Что будет – что будет? – подал голос Ромин приятель, Макс, чьи смоляные волосы были, казалось, черней ночи. Он тоже нехило пострадал, но, все же, не так сильно, как два его друга, - Нам – ничего не будет. Это пусть они боятся. У нас вон, и вещ-доки остались, - он указал пальцем на биту, стоящую в углу разрушенного зала, в котором мы находились, - так что, это они пускай переживают, - и Макс подмигнул Ане, отчего та не сдержала улыбки, и я заметила, как она чуть сильнее сжала кулачки, обхватив шею Ромы покрепче. Да, все-таки, такое пережить – дело не из легких…       - Ребята, - подала голос я, чему сама немало удивилась, - Это все из-за меня. Я знаю это, - перебила я Рому, который уже открыл было рот, чтобы возразить, - Я должна была разнять вас еще в самом начале, а вместо этого я ничего не сделала. Не попыталась сделать, - я опустила глаза и почувствовала, что мой взгляд потускнел, - Простите меня. Я поговорю со своим отцом, он адвокат, и если что…       Тут ребята отреагировали по-разному: Димка от удивления захлопал ресницами, Ромкина челюсть «отвисла» до самого пола, Аня посмотрела на меня с умилением во взгляде, Макс захихикал, но не зло, а по-простому, от души, а кареглазый незнакомец лишь запустил руку в пшеничного цвета волосы и недоуменно посмотрел на меня.       - Милана, ты чего? – Ромка обрел дар речи первым, - ты ни в чем не виновата. Этот рыжий засранец давно уже выпрашивает, и я его уже не раз предупреждал. Может, оно и к лучшему, что он получил по своей наглой роже.       - Да, Милан, не переживай на этот счет, - обратился ко мне Макс, и я, посмотрев на него, увидела, что костяшки на его пальцах ободраны, а глаз заплыл, но он выглядел крайне довольным, - Рома давно говорил нам о своем однокласснике-извращенце-дебиле, - дружелюбная улыбка Макса стала еще шире, чем была до этого.       - Да, наверное… И все равно. Это все из-за меня, и не нужно этого отрицать, - мне вдруг стало нестерпимо противно от самой себя. Столько проблем из-за одной простой меня!       - Эй, перестань, - улыбнулся мне вдруг обладатель карих глаз, и я поняла, что смотрю на него, как дурочка, во все глаза, - Ты не виновата в том, что учишься в одном классе с такими идиотами. А то, что случилось… Ничего уже не вернешь, не исправишь.       - Да, согласна, - подала голос Аня, которая вдруг положила мне руку на плечо (и слава богу, иначе я бы так и пялилась на этого странного незнакомца), - Все будет хорошо. Главное, чтобы об этом всем не узнала школа, тогда…       - Не узнает. – Ромка вдруг заулыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба и посмотрел на кареглазого парня, чьего имени я так и не знала, - Да, Тём?       - Ага, - ответил этот самый «Тём», который тоже уже улыбался во всю, - Сам скажешь, почему, или мне просветить народ?       - Предоставляя эту почетную миссию тебе, о, друг мой, - засмеялся Ромка, заставляя всех вокруг улыбаться, как-будто мы на шоколадной фабрике, а не только что побывали в драке.       - Та-да-да-да-а-а-а-ам! – рука Тёмы потянулась к карману на пиджаке, который Рома отдал Ане, и который теперь лежал в углу зала рядом с битой, откуда выудила маленький мобильный телефон. – Знаете, что это такое? – парень развернул телефон крышкой вверх и указал пальцем на встроенную камеру.       - Ой, ну конечно же нет, просветите нас, великий сэнсей! – захихикал Дима.       - Это – видеокамера! – палец парня сделал в воздухе колебательные движения а-ля «я вас сейчас научу!» - И знаете, в чем суть? Анька все сняла на камеру! И то, как мы предлагали все решить «мирно», и то, как нам некультурно в этом отказали, - парень состроил печальную «рожицу», - И то, как на нас накинулись, тогда как мы просто стояли в стороне. И завтра мы просто предъявим это Борьке и его прихвостням прямо в школе, то есть, предъявят это Ромка и Аня, и этот ваш Борис и пикнуть не посмеет, – Тут удивленные пять пар глаз, считая мои, уставились на экран сотового телефона, на котором уже было видно (и слышно), как Ромка предлагает просто разойтись, а Борька действует абсолютно противоположно.       - Офигеть… То-то я думаю, нахрена Аньке твоя куртка, если у нее своя есть… - Макс почесал в затылке и восхищенно уставился на девушку, - Ну, Анька! Ну, молодец! А с виду – такая напуганная, такая бедняжка, а сама-то – тайный агент ЦРУ! Я просто в шоке…       Ребята покатились в дружном хохоте, и, признаюсь, даже меня увлек этот смех, хотя где я – а где «смеяться»? Это же антонимы! Но, вынуждена признать, окружение, пусть и совсем чуть-чуть, но действует на человека. Проверено лично мной. А об остальном… подумаю об этом завтра, как говорила великая Скарлетт. Сейчас у меня две главных задачи – вернуться домой и каким-то образом объяснить родителям свой до неприличия помятый вид и избегать всеми силами чарующего взгляда этого невероятного парня, который в один вечер заставил меня покраснеть, как минимум, раз двадцать…