Когтевранка

      Линда проснулась от собственного протяжного стона боли — голову словно сжимали тиски и одновременно стучали молотом. Зажмурившись и с силой выдохнув, она открыла глаза и поняла, что лежит в темноте на каменном полу. Воздух казался сырым и плотным — это были подземелья. Линда силилась вспомнить, что произошло и почему она здесь, но была не в силах. Словно искра, в чувства её привела вспышка света где-то позади, отразившаяся о каменные стены. Линда дернулась в поисках палочки, и одновременно с режущей болью в спине поняла, что палочки нет. Несмотря на физические мучения, к которым уже давно привыкла, Линда рывком обернулась, глубоко и яростно дыша — она была не одна.       — Доброе утро, — еле заметно усмехнувшись, произнес Корвус, облокотившись о стену. Его голос отзывался эхом в мертвой тишине камеры. Линда сощурила глаза, вставая как можно быстрее.       — Ты… — прошептала она, замечая на нём мантию пожирателей. В голове вспышками пронеслись воспоминания, и стало еще хуже.       — Знала бы ты, как плачевно выглядишь, — дёрнув бровями, сказал Корвус, внимательно наблюдая за каждым её движением.       — Сейчас же отдай палочку, — процедила Линда, не контролируя себя и не собираясь это делать. Она провела рукой по лицу, почувствовав на нем несколько ссадин. Тело ломило, и только сейчас она начала ощущать холод подземелья, стены которого напоминали склеп.       — Не могу, даже если бы и хотел, — начал было Кори, но ему пришлось заклинанием оттолкнуть от себя Линду, попытавшуюся убить его по-магловски, — она у твоей матери, — договорил он громче, чтобы отрезвить вновь оказавшуюся на полу девушку.       Линда глубоко дышала, уперевшись руками в пол. Не поднимая головы, она исподлобья посмотрела на Корвуса. Голова пульсировала подобно хогвартскому колоколу, всё было в тумане. Он лжет! Может, она переусердствовала с зельями и тренировками, и теперь видит свой худший кошмар? Белинда силилась привести себя в чувства, и всё больше понимала, что находится в реальности.       — Это невозможно! — сквозь зубы произнесла Линда и с силой сжала губы — перед глазами раз за разом проносились её последние часы в Хогвартсе. Вспышки, крики, прорезывающий воздух свист заклятий, разбитые стекла, лежащие на полу тела, сумасшедший смех. Беллатриса Лестрейндж, правая рука Волан-де-Морта, самая преданная и беспощадная его сторонница, убийца и сумасшедшая, её мать.       — Это было очевидно. Тебе стоило взглянуть на себя внимательнее…       — Что ты несёшь? — крикнула Линда, перебив. Она вспомнила, как иногда скучала по Лэндону, как сжималось сердце, но теперь перед ней был другой человек. Всё, что происходило до вчерашнего дня, кануло в лету. — Где я? Говори!       — В подвале Малфой-мэнора, — лениво оглядевшись, ответил Кори. — А если тебя всё же интересует, что я такое несу, советую, наконец, угомониться, сесть, — он указал на каменную скамью, торчащую из дальней стены, — и послушать.       Превозмогая боль, Линда села, но не сводила наполненных яростью глаз со своего надсмотрщика. Надеясь, что всё это сон или действие какого-то недоваренного ею зелья, она смахнула спутавшиеся волосы и, сжав губы, подняла взгляд на бывшего соратника. Он изменился: взгляд и голос стали ледяными, пепельные волосы собраны, как это делал Люциус Малфой, даже палочку держал так, как они.       — Ты была долгожданным ребенком Лестрейндж, — начал Корвус в былой манере, а Линде это напомнило шестой курс, от чего она вздрогнула как от холода. Она стиснула зубы, превозмогая боль от воспоминаний и мыслей. — Беллатриса была, да и остается, самым преданным Тёмному Лорду человеком. Поэтому, когда она ощутила под своим сердцем новую жизнь, она не хотела, чтобы это был обычный волшебник. Это должен был быть самый талантливый, сильный, могущественный последователь и помощник Повелителя, — улыбнувшись краем губ, сказал он. — Будучи умнейшей волшебницей, — Корвус усмехнулся, заметив злые огоньки в глазах Линды, — Беллатриса отыскала древнюю магию такой силы, что у неё, как мы видим, всё получилось. Зелья, заклинания, обряды — всё волшебство, которое могло сделать ребенка необычайно сильным, талантливым и, наконец, непобедимым… — увлекшись, вдохновленно рассказывал Корвус.       — Что? — непонимающе воскликнула Линда. — Что это значит?       — Верно, — словно прочитав её мысли, кивнул Корвус. — Все твои успехи, все таланты и вся твоя… гениальность из флаконов. Ты способна за год достичь того, над чем обычные волшебники трудятся десятилетиями. Вот только это не твои усилия, а врожденные… дарования. Ты была создана для Тёмного Лорда, Белинда.

***

Семнадцать лет назад

      — Она будет служить вам, мой Лорд, — шепотом обожания говорила черноволосая девушка, держа на руках ребенка и с преданностью смотря на Волан-де-Морта.       — Если ты и правда справилась с той магией, о которой говоришь, Беллатриса, — с недоверием смотря на сверток, прошипел он.       — Вы же сами знаете. Она выжила, а значит, вырастет с такой же преданностью, которая передалась ей с моей плотью и кровью. Она принадлежит вам, мой Лорд.       — Имя?       — Белинда.       — Змея…

***

      Линда с силой вжимала ногти в ладони, чтобы хоть немного заглушить разрывающую сердце боль. Она — кукла в руках пожирателей смерти? Она — ничто без влитых в неё в утробе зелий? Всё, на чем строилась уверенность в себе, её сила, гордость за достигнутые высоты и преодоленные трудности, мысль о взращенном самой ею превосходстве. Всё это не имело значения. Она — оружие Волан-де-Морта.       Линда провела руками по лицу, Корвус не спешил продолжать. Родители мертвы. Осознание острием укололо в грудь, и девушка задохнулась от боли. Их больше нет? Линда вспомнила, как спешила уехать и как радовалась, что не пришлось ехать домой на рождественские каникулы. Что с ними сделала Беллатриса? Насколько мучительно они погибали из-за нее?       — Почему… — она сглотнула и ощутила на щеках слезы, — почему я попала к Гринвудам?       — Беллатриса применяла магию и в первые годы твоей жизни. А замечая результаты, продолжала со всё большим усердием. Это не могло ускользнуть от Дамблдора, который был начеку в те годы. Он понял, кто ты и в чём твое предназначение. Признаться, — Корвус жестоко усмехнулся, — нужно отдать должное, как Дамблдор умело использовал юные таланты. Он считал, что сможет сделать так, что ты будешь на его стороне, что сможет использовать тебя так же, как и Поттера.       Линда внимательно посмотрела на Лэндона, услышав это. Постепенно она приходила в себя, возвращались и силы. Вместе с осознанием своей искусственности, усиливалась и вера, пусть иная, но все же твёрдая вера в свои силы.       — Нет! — вдруг строго произнес Корвус. — Не смей применять легилименцию, я больше не груша для тренировок, — ледяным голосом сказал он. — Мой тебе совет по старой дружбе: в этом замке используй это, только чтобы защититься. Твои создатели глупцами не были, — добавил он и повернулся к ней спиной, сложив руки на груди. — Когда наступила ночь, в которую Тёмный Лорд был на время повержен, люди Дамблдора выкрали тебя и вначале спрятали — это был Хогвартс, место, с которого бы не начали искать. Насколько мне известно, ты, как и сейчас, сопротивлялась, — Корвус улыбнулся и повернулся снова.       Линда вдруг замерла, это была та улыбка Лэндона. Не усмешка из-под маски Пожирателя, не ухмылка слизеринца, а добрая улыбка её Кори, с которым они варили зелья, тренировали окклюменцию, мстили Уизли, открывали шкаф с боггартом, пакостили Амбридж. Эти воспоминания сейчас казались детством, таким сладким и недостижимым. На одно мгновение Линда забыла, где они, ей правда не хватало Лэндона, лишь на одно мгновение ей почудилось, что она готова забыть всё, чтобы снова вернуть то время, когда могла довериться ему. Но вот внутри снова что-то разбилось об уже другие воспоминания, ярость захлестнула девушку, и она по привычке сжала руку, в которой должна быть палочка. Линда напомнила себе, кто стоит перед ней теперь.       — Когда Ордену в первый раз удалось победить, Дамблдор выбрал среди мракоборцев Гринвудов. Дамблдор приказал воспитать тебя, как полукровку, наблюдать за тобой и подавлять проявления твоей силы. Именно здесь начинается череда лжи. Они изменили тебе память, изменили всё до мельчайших деталей. И теперь я скажу, что одно небольшое усилие позволит тебе вспомнить даже первый год твоей жизни. Ну же! — с азартом улыбнулся Корвус. Линда громко выдохнула, но послушала.       Вспышками, кадрами перед её глазами промелькнули лица Лестрейндж, Малфоев, пожирателей. Она снова и снова видела Беллатрису и её ещё не настолько жуткую оскалоподобную улыбку. Скорее, в ней даже было тепло и счастье. Линда видела свои кудрявые волосы, точь-в-точь волосы Беллатрисы.       Линда подняла взгляд на Корвуса.       — Дальше.       — Дальше тебя растили как обычную волшебницу. Правда, твою сущность не всегда удавалось скрыть. К примеру, тебе снова и снова стирали память, когда ты, разозлившись, случайно убивала домашних питомцев. Ну, или когда ты выбирала палочку, — усмехнулся Корвус, — она очень похожа на палочку твоей матери.

***

Семь лет назад

      — Я уверена, здесь ты справишься сама, мне нужно забрать кое-что. Удачи! — сказала Хелена, погладив девочку по голове.       Одиннадцатилетняя Линда давно готовилась к Хогвартсу и ждала самого важного — выбора волшебной палочки. Когда она вошла в лавку Олливандера, зазвенел колокольчик, а девочка изумленно улыбнулась, оглядывая бесчисленные стеллажи. Взгляд синих глаз бегал по полкам, и она гадала, что будет внутри её палочки.       — Добрый день, юная леди, — улыбнулся Олливандер. — Поздравляю вас с зачислением в Хогвартс!       Линда довольно улыбнулась, и они приступили к поиску палочки. Волшебник доставал новые и новые коробочки, но ни от одной палочки не было должного результата. Линда начинала злиться, не понимая, что делает не так.       — Не переживайте, вас наверняка ждет что-то особенное, — улыбнулся Олливандер, но и через дюжину палочек не было той самой. Утомившись и сам, он наугад взял целую стопку зеленых коробочек и поставил перед Линдой. — Попробуем эти.       Девочка, резко выдохнув и заправив чёрные волосы за уши, вытянула коробку из середины.       — Боюсь, эта слишком большая для вас… — начал было Олливандер, но палочка уже была в руках Линды. Да, она действительно было очень длинная — тринадцать дюймов, но ведь и Линда подрастет. Неожиданно она ощутила в руке силу, физическое воплощение того, что иногда она чувствовала разумом.       — Грецкий орех, сердечная жила дракона, — произнес Олливандер, — но скорее всего…       Линда повела палочкой в воздухе, и тут же все свечи погасли, словно сдул ветер, дверь захлопнулась вместе со ставнями на окнах. Девочка поняла, что не расстанется больше с этой палочкой.       — Я возьму её! — произнесла Линда и посмотрела на волшебника.       Брови того были сдвинуты, а рот чуть приоткрыт, как будто Олливандер хотел что-то сказать, но не мог решиться, — он вспомнил.

***

      — Ложь, ложь, ложь… Они окружили тебя ею, потому что боялись, Белинда, — горделиво сказал Корвус. — В действительности же, это не могло их спасти. Даже Распределяющая шляпа…       «Почему ты не в Слизерине?» — мелькнули в ее мыслях слова Фреда.       Фред. Линда прерывисто вздохнула, лишь наполовину находясь в реальности. Она невольно прижала ладонь к груди, почувствовав разрывающую боль. Его улыбающееся лицо возникло перед глазами. Неужели их истории пришел конец? А ведь они так ждали скорой встречи.       — Кажется, тебе удалось поговорить с Шляпой не так давно? — вернул в реальность Корвус. — Как же Дамблдор смог уговорить ее обмануть…

Семь лет назад

      — …Если ты не сделаешь этого, всех ждет большая беда, нам придется применить меры, о которых не хочется и думать, — говорил Дамблдор накануне первого сентября, смотря на лежавшую на его столе Распределяющую шляпу.       — Мое предназначение — вершить правду, — ответила она.       — Белинда Гринвуд! — крикнула Макгонагалл.       Кудрявая девочка радостно подошла и села на стул, ощутив тяжесть Распределяющей шляпы.       — Вы не сможете изменить себе, Белинда, — прошептала Шляпа. — Когтевран!       На лице Дамблдора заиграла мягкая улыбка, равная той, что удержал ото всех Снейп.

***

      Линда смотрела в стык камней на стене и не могла поверить. Зачем они создали её? На какой бы стороне она не была, её будут использовать. Что ж, значит, все остается неизменным — она будет на своей стороне. Вдруг левую руку снова пронзила острая боль, и девушка невольно поморщилась. Корвус улыбнулся.       — К твоему сведению, в настоящий момент этот особняк является штаб-квартирой Тёмного Лорда, — сказал он. Линда глубоко и зло выдохнула. — Советую быть благоразумной. Но сейчас его нет. Только твоя мать и Малфои… Ах да, еще Снейп. Он столько лет за тобой присматривал.       — Зачем? — яростно выкрикнула Линда, поняв, что Снейп с самого начала знал о ней всё и помогал, чтобы усилить её как оружие для Волан-де-Морта.       — Он как никто другой знал, на что ты способна.

***

      — Ты сам мог бы сделать это. Ты мог бы сделать это вместо Драко, Северус. Тебе удалось бы, конечно, тебе бы удалось, и он наградил бы тебя превыше нас всех…       Снейп стиснул Нарциссу за запястья и оторвал руки от своей мантии.       — Я думаю, он намерен рано или поздно поручить это мне. Но ему угодно, чтобы сперва сделал попытку Драко. Видишь ли, в том маловероятном случае, если Драко добьется успеха, я смогу немного дольше оставаться в Хогвартсе, занимаясь своей полезной разведывательной деятельностью.       — Другими словами, ему всё равно, пускай Драко убьют!       — Тёмный Лорд очень разгневан, — тихо повторил Снейп. — Он так и не услышал пророчества. Ты знаешь не хуже меня, Нарцисса, что он не склонен легко прощать.       — Мой единственный сын… мой единственный сын…       — Ты должна гордиться! — безжалостно произнесла Беллатриса. — Почему же ты так глупа? Проклятый Дамблдор! Из-за него моя дочь всё ещё не со мной, — выплюнула она, в то время как Снейп поднимал Нарциссу. — Она бы не стала ныть и плакаться мамочке, а выполнила бы любой приказ Тёмного Лорда! Я так жду её… Северус, ты говорил, она раскрылась? — явно не в первый раз спрашивала Беллатриса, резко обернувшись к нему. В глазах блистали огоньки триумфа.       — Это так, но ты не понимаешь, что наделала, — выделяя каждое слово, ответил Снейп. — Её сущность неестественна, она сильнее всех нас, и это всё же не так замечательно, как ты себе вообразила. — Беллатриса фыркнула и рассмеялась. — К счастью, она пока ничего не поняла, но боюсь, что и после её возвращения не стоит раскрывать все карты…       — Твои слова вызваны завистью, Снейп! Наконец, появится тот, кто потеснит тебя при Повелителе умом и талантом, тот, в чьей верности не будет сомнения.       — Ты не понимаешь, потому что не видела её. Белинда способна противостоять Тёмному Лорду, — настороженно, но все так же холодно произнес он.       — В таком случае вместе они будут непобедимы! — с сумасшедшей улыбкой сказала Беллатриса.       — Её ум может не выдержать силы и помутиться. Что, если она решит свергнуть Повелителя?       — Я вложила в неё свою преданность! Думай, о чем говоришь! — яростно выкрикнула она, губы подрагивали от злости. — Этого не произойдет! Никогда!       — Ты вложила в неё древнюю магию. Тебе придется поискать способы контролировать её.       — Я её мать, — процедила Беллатриса, — она подчинится.

***

      — А ты? Ты знал, на что я способна? — зло выкрикнула Линда, приблизившись к Корвусу. На секунду улыбка спала с его лица, и в глазах появилось то, что он так глубоко прятал. Её лицо, её волосы, её голос, её ярость в глазах. Он тосковал невыносимо сильно и долго. Он не мог смириться с мыслью, что потерял и почти сам толкнул её к Уизли. Но теперь она здесь, снова испепеляет его взглядом, убила бы, будь в руках палочка. Он должен продолжить то, что делал все эти годы.       — Нет, но я вовремя оказался в нужном месте.       — Твой отец, — процедила Линда, — что бы он сказал, увидев тебя с меткой? Ты предал тех, кто тебе верил, отца, меня…       — Замолчи! — сквозь зубы произнес Корвус, наклонившись к Линде и приставив палочку к её шее. — Несмотря ни на что, здесь и сейчас сила на моей стороне. Будь паинькой. Если хочешь слушать дальше, уймись!       — Что же ещё ты мне не сообщил? Что?       — Последний год в Хогвартсе ты была под пристальным надзором преподавателей. Они все знали правду о тебе. Особенно заботился Флитвик.

***

Год назад

      — Альбус, ты понимаешь, о чем просишь? В такое время отправиться в Хогвартс, где учится Поттер и отпрыск Лестрейнджей! Это чистой воды самоубийство! — всплеснул руками Слизнорт.       — Но разве у тебя будет другая возможность пообщаться с самыми выдающимися юными дарованиями за последние десятилетия? — улыбнулся Дамблдор, посмотрев на Слизнорта поверх очков-половинок.

Полгода назад

      В кабинете Дамблдора собрались деканы факультетов. В воздухе чувствовалось тревожное напряжение.       — Альбус, ты говорил, что прошлый год был последним, — начала Макгонагалл. — Безусловно, она была и остается на нашей стороне, но уже с Амбридж она была сильнее, чем мы рассчитывали.       — Я взываю к твоей мудрости, Альбус! Поговори с ней, расскажи и объясни всё, пока не поздно. Каждый день опасность усиливается, что будет, попади она в руки к Тому-Кого-Нельзя-Называть? — произнес Слизнорт, теребя в руках волшебную палочку.       — Белинда никогда не выберет их сторону! — уверенно произнёс Флитвик.       — С каждым днем Белинда все сильнее упрочивается на противоположной Пожирателям стороне. Нет ни намека на опасность, — скрестив руки за спиной, сказал Дамблдор, не поворачиваясь к коллегам. Мадам Стебль обеспокоенно сжала губы.       — Хочу заметить, профессор, что Белинда действительно чрезвычайно умна. Более того, она овладевает окклюменцией и самостоятельно тренирует Боевую магию, — медленно сказал Снейп, обратив на себя всеобщее внимание. — Вдобавок, нам неизвестно, что скрывается за дверью её спальни. Если я правильно понял, она непрерывно пополняет запасы зелий, хотя все они безобидны…       — Ну надо же! — воскликнула Помона.       — В любом случае, развитие проходит быстрее, чем мы все рассчитывали. И всё же, профессор, я тоже считаю, — Снейп выдержал паузу, — что лучше не вмешиваться.       — Северус! — повысила голос Макгонагалл. — А что, если Лестрейндж вложила в неё и свою одержимость?       — Не думаю. К тому же, Белинда связалась с одним из близнецов Уизли. Это значит, что вы можете быть спокойны. Её позиция против Темного Лорда всё больше усиливается, и без стараний со стороны Лэндона.

***

      — Если я такая ценная, почему же за мной не явились раньше? — стискивая ладони в кулаки, выпалила Линда. — Я что, важнее Поттера?       — Ты должна была вырасти, — насмешливо произнес Корвус. Нос девушки задрожал от ярости, и она с силой ударила Лэндона в грудь, но он тут же схватил её за руки и наклонился вплотную к её лицу. — Знаешь, что меня радует? Ты не вспомнила своего рыжего любимца. Он наверняка уже прочитал утренние газеты — ты на обложке Пророка.       Руки Линды ослабли, жестокость исчезла из глаз, сердце сдалось с нестерпимой болью. Она, наконец, поняла, что означает её нахождение здесь, что будет, когда все узнают…

***

      Фред и Джордж вернулись из Больничного крыла в магазин. Джордж остался переговорить с Верити, а Фред поднялся в кабинет.       Он опустил голову на сложенные в замок руки и громко выдохнул. Его сердце бешено колотилось от всего, что навалилось в один миг. Смерть Дамблдора, Билл. Но самым ужасающим и занимающим всю его душу была пропажа Линды. Никто не говорил ему, где она, где может быть. Или же никто не хотел говорить. Почему пожиратели забрали именно её? Откуда им было знать о ней?       С яростью отбросив в стену светильник, Фред закрыл глаза. Он ведь так много раз просил её быть осторожной, но ведь это Гринвуд, и она наверняка была первой, кто сражался с пожирателями. И сильнее всего Фред винил себя в том, что на этот раз его не было рядом, чтобы удержать её. Тонкс сказала, что успела заметить черноволосую девушку рядом с Беллатрисой Лестрейндж и ещё одним неизвестным пожирателем. Фред не сомневался, что это был Лэндон. Злость окатила волной, и он вспомнил их последнюю встречу и слова слизеринца. Стоило ещё тогда всё понять, сделать всё возможное, чтобы Линда была в безопасности, да хоть бы забрать её из Хогвартса.       Дверь с силой распахнулась, ударившись о стену. Вошел Джордж, лицо которого выражало так много эмоций, что Фред лишь удивленно вскинул бровь, готовясь к худшему. Джордж сжимал в руке Ежедневный пророк, который через мгновение полетел во Фреда.       — Полюбуйся! Твоя ненаглядная на первой странице!       Фред оцепенел, увидев. На первой странице была фотография Линды с Рождественского приема у Слизнорта. Как всегда красивая, изящная, гордая.       «Лестрейнджи забрали отнятую дочь домой! Прибавление в армии Того-Кого-Нельзя-Называть: Белинда Гринвуд, она же Белинда Лестрейндж, настоящая дочь Пожирателей смерти Беллатрисы и Рудольфуса Лестрейндж, во время нападения на Хогвартс была ими похищена. Из проверенных источников сообщается, что её можно назвать одной из сильнейших ведьм последнего поколения. Что предвещает воссоединение семьи?»       Фред уставился на буквы, которые не хотели складываться в слова. Дыхание спёрло, всё вокруг остановилось. Он смотрел на её фото и не мог поверить. Как такое вообще возможно? Какое отношение Линда может иметь к Лестрейнджам? В его мыслях пронеслись её образы, её гнев и наполненные злостью глаза. Фред поджал губы, слишком отчётливо заметив, как сильно она похожа на Лестрейндж.       Он вспомнил, как они говорили о скором окончании Хогвартса, как он обещал явиться в её последний учебный день и увидеть её улыбку. В мыслях раздался её звонкий смех, вызванный очередной его шуткой, и Фред почувствовал, как стало больнее. Их украли у них самих, не дав даже шанса. Почувствовав ответные чувства Линды, казавшиеся когда-то чем-то невозможным, Фред не мог позволить ничему лишить его этого.       Закрыв лицо руками, он протяжно выдохнул. Что будет с его Линдой? Её не посмеют убить, но превратят в послушную марионетку, способную на чудовищные вещи. Фред тряхнул головой, отгоняя чудовищные образы. Но он слишком хорошо знал её. Линда будет бороться и там, своими методами и жестокостью, и пусть на это потребуется время, но она не станет пешкой Волан-де-Морта, не предаст его. А Фред найдет способ вытащить её.

***

      — В какой момент ты переметнулся? Что тебе пообещали, говори! — воскликнула Линда, с презрением смотря на Лэндона.       — Пусть это будет сюрпризом, — он лишь улыбнулся ей в ответ. — Кроме того, я бы на твоём месте думал о будущем. Всё в твоих руках. Это, конечно, не игры с Амбридж, однако суть осталась прежней.       — Верни палочку, — взяв себя в руки и подавив сжигающую боль, процедила Линда. — Сейчас же.       — Я ведь сказал, у меня её нет, — пожал плечами Корвус. Он глянул куда-то поверх её головы. — А может, тебе палочка и не нужна?       Дверь со скрипом открылась, и Линда почувствовала, как внутри неё уже во второй раз всё сжалось.       — Надеюсь, ты всё хорошо усвоила из вашей очаровательной беседы? — проворковала Беллатриса, оглядев Линду и получив от этого нескрываемое удовольствие. Девушка стиснула зубы, не в силах поверить, что это её настоящая мать. — Кори, милый, ты уже рассказал, что нужно будет подготовиться к встрече с Повелителем?       Беллатриса приблизилась к Линде, смотревшей на неё с презрением и плохо скрываемым страхом того, что ещё с ней сделает эта сумасшедшая. Лицо Лестрейндж озарилось улыбкой, она протянула руку к щеке дочери, но Белинда дернулась, не позволив коснуться.       — Прекрасно, — протянула Беллатриса. — Значит, ты выбрала путь строгого воспитания. Мне очень жаль, что приходится делать всё заново, но пагубное влияние Дамблдора необходимо вытравить из твоей красивой головушки, — она изучала лицо Линды, каждую черточку в попытке убедиться в схожести с собой. И осталась довольна. — Месяц придется пожить здесь и заслужить подобающие наследнице Лестрейндж покои и мантию. Круцио!       Раздирающий крик, и Линда рухнула на пол, скорчившись от боли, разрывающей сердце и голову. Молнии ударяли прямо в неё снова и снова, и она даже не могла осознать саму себя, чтобы хоть как-то защититься. Была только боль, пламя, в котором Линда горела, и разум трещал словно старые доски.       — Она не станет просить остановиться, — тихо произнес Корвус, взглянув на Беллатрису.       — Это будет на пользу. Моя дочь непозволительно сильно запуталась во лжи. Круцио! — и Линда вновь закричала, раздирая ладони ногтями. — Ты всё подготовил? Северус передал снадобья, что я просила?       — Да, они у меня, — ответил Лэндон, с содроганием смотря на Линду, лицо которой стало мокрым от слёз боли и агонии.       — Когда я закончу, она должна будет выпить первые зелья, а затем расскажи ещё раз, кто она такая.       — Как прикажете.

***

      Что я такое?       Линда, наконец, осталась одна в своей клетке. Беллатриса и Корвус давно ушли, а она почти ничего не помнила, кроме голоса матери, произносящей заклятие Круциатуса. Боль до странного легко ушла, и внутри была разъедающая пустота. Линда вдруг посмотрела на свои окровавленные руки, и её озарила мысль, что в них должна быть палочка.       Тряхнув головой, Линда вспомнила некоторые образы, отрывки слов Беллатрисы. Она её дочь? Как странно… А кто же тогда та женщина? В полузабытых воспоминаниях Линда называла мамой кого-то другого. Где же волшебная палочка… Хотелось пить, глаза закрывались.       Линда знала, что скоро к ней снова явятся. Память прояснилась, она вспомнила, что в неё вливали какие-то снадобья, после которых становилось легче. Но что ещё они с ней делали? Белинда зажмурила глаза, ненавидя себя за беспомощность. Она обследовала доступную ей часть подвала Малфой-мэнора, но так и не нашла ни намека на способ отсюда выбраться. Да и что она могла без волшебства? Попытки превратиться ожидаемо потерпели крах. Бездействие сводило с ума, и Линда в сотый раз заставляла себя запомнить, что с ней хотят что-то сделать. Она тщетно обдумывала варианты сопротивления, но защититься от Круциатуса голыми руками вряд ли могло получиться.       Даже самое простое и желанное — убить себя раньше, чем они превратят её в игрушку, — было недоступно. От смерти в пытках её берегли, им нужно было что-то другое. И Линда, не сдержавшись, заплакала, она была не в силах что-то изменить.        — Круцио! - и голос матери в очередной раз отправлял её в огонь.       Линда не понимала, что воспоминания покидали её и вновь возвращались уже не с той силой. Она только пыталась оставаться в сознании как можно дольше. Невозможность сделать что-то доводила до безумства. Они приходили словно в вольер к животному, дрессировали и уходили, чтобы дать передышку перед новой тренировкой. Линда обхватила голову руками, искусанные губы уже не заживали, и вкус крови преследовал её изо дня в день.       Фред. Она стискивала зубы, сдерживая рыдания перед самой собой. Воспоминания, немного запылённые, но всё ещё сильные вихрем пронеслись в голове, и Линда прижала руки к груди. Их украли у них самих, не дав даже шанса. Как много она хотела сейчас отдать, чтобы оказаться с ним. Фред обещал выкрасть, если родители вновь заберут её. Что ж, именно это и произошло, пусть и невозможным образом. Линда прерывисто выдохнула, задыхаясь от слёз. Она так долго ждала встречи, а теперь всё внутри кричало, что она больше его не увидит. Попытка ощутить в себе тепло жизни и чувств закончилась неудачей в самом начале, и теперь Фред мог стать жертвой её новой семьи.       Линду ломало от отсутствия волшебной палочки, иначе она бы стёрла себе все воспоминания о Фреде сама. Подумав о том, что Лестрейндж могла с ним сделать, Линда готова была пожертвовать своей памятью, но не дать матери увидеть его в её мыслях. Но она так сильно не хотела забывать его, и снова и снова слёзы душили её. Именно Фред не давал забыться и исчезнуть, именно их образы сохраняли её душу. Линда пыталась насытиться теми чувствами и эмоциями, которые они уже прожили, чтобы не позволить себе сойти с ума в этом подвале. Слёзы текли по щекам, и Линда мысленно прощалась, обещая себе защитить Фреда от матери, от всех.       Ту ночь она не спала. Повторяя тёплые, самые желанные воспоминания, все слова, что были произнесены и остались в мыслях, Линда прятала их так глубоко в сердце, чтобы и сама не могла достать. Она силилась скрыть образ Фреда от Беллатрисы, чтобы она не использовала его. Но что делать с Лэндоном, который всё знал? Может, он уже всё рассказал? Тогда Беллатриса не преминула бы поделиться, как будет убивать его, как она поведала о смерти Гринвудов. Они умирали её самым любимым способом: долгими, сводящими с ума пытками, продолжающимися до тех пор, пока кто-то один не попросит о смерти. И тогда Беллатриса смилостивится, и будет упиваться страданиями другого, пока не надоест.       Линда должна была уберечь Фреда, ведь он оставался последним светом в её памяти. Последним напоминанием, что она когда-то была жива и смогла испытать самые настоящие чувства, приблизившись к счастью.       В этот раз пытки были слишком быстрыми. Линда привыкла чувствовать боль и странное ощущение металла на губах. Что это? И где она?       Открыв, наконец, глаза, Линда уже не увидела мать. Перед ней стояли двое мужчин. Кто-то помладше взмахнул волшебной палочкой, и с её волос исчезла кровь и грязь, а платье вновь стало чистым. Линда растерянно поправила юбку. Второй мужчина даже в полумраке походил на летучую мышь. Он всматривался в её лицо, держа в руках несколько флаконов с чем-то перламутрово-голубым. Линда силилась понять, но не могла разглядеть лица.       — Это всё? Вы уверены? — с нажимом произнес холодный голос.       — Всё, что я смог отыскать за последние два года в Хогвартсе. И то, что ей не было положено узнать.       Их неясные слова громом отзывались в голове Линды, и она предпочла бы не слышать этот бессвязный диалог и вновь погрузиться во мрак.       — Я займусь этим, а вы позаботьтесь, чтобы помешательство было обратимым. Она нужна Тёмному Лорду в ясном уме.       — Мы столько лет ждали воссоединения с тобой, — проворковала Беллатриса, давая Линде перерыв. Она как никто другой знала, как пытать, чтобы жертва не сошла с ума, если это не было целью. — Мысль о твоих успехах грела меня в Азкабане и давала надежду, ведь я знала, что Повелитель жив! И ты именно такая, как я себе представляла. По крайней мере, наша первая встреча спустя много лет приятно меня удивила. Особенно твоё сражение против троих в Большом зале. Умница! Ты уже очнулась? Продолжим наш урок. Круцио!       Линда уже давно не кричала. Боль лишь накрывала волной, не позволяя вздохнуть и каждый раз разрывая изнутри в клочья, но не убивая. Это было самым мучительным, а смерть казалась такой прекрасной и освобождающей.       Линда уже давно не различала время суток. Бессознательное состояние заменяло ей сон, зелья, что давал Корвус, заменили воду и еду. Она забывала, как выглядит, где находится и кто все эти люди. А потом снова что-то воскресало в памяти.       — Вулнера Санентур…       Линда знала этот голос хорошо, но после него не приходила боль. Голос, прохладный словно озеро, но чистый как лунный свет, освещающий башню. Она не помнила, что это за башня, но именно эти образы пробуждал в ней голос Корвуса. Он заставлял боль уходить, и Линда засыпала, чтобы завтра вновь становиться дочерью Беллатрисы Лестрейндж.       Корвус переложил Белинду на матрас и применил к ней согревающее заклинание. Она выглядела до невозможности истощенной, ведь Беллатрисе было безразлично, главное — чтобы оставалась жива. Дыхание Линды различить было сложно, да и глаза уже не были такими синими как когда-то. Она таяла, становясь гибкой словно глина, из которой им предстояло слепить необходимый результат. Корвус смотрел на неё, и сейчас мог не скрывать боль во взгляде и сожаление в мыслях. Он должен был молча наблюдать, как его любимую снова и снова пытали до потери сознания, чтобы лишить её прошлого, в котором было стремление к борьбе с новыми хозяевами. Но Кори как всегда верил в Белинду, оставалось лишь немного помочь.       Белинда ощущала себя пустой. Она знала своё имя, знала, что перед ней её мать и красивый человек, который избавлял от боли. Она не знала, что у них в руках и где они находятся, и почему вообще ей было так больно. Линда смотрела на них в ожидании очередной странной фразы или новой волны пыток, и не знала, что так быть не должно.       — Мы почти закончили, дорогая, — произнесла Беллатриса, передавая Корвусу серебряный кубок, наполненный до краёв. — Лей всё! — жадно сказала она, и Лэндон вылил содержимое трех разных флаконов, отчего над кубком запестрели клубы разноцветного искрящегося дыма.       — Ты должна выпить всё до последнего, — сказал Корвус. И она была как обычно послушной.       Пальцы вмиг ослабели, и в подземелье раздался звон падающего кубка. Линда громко втянула воздух и распахнула глаза, но не увидела перед собой прежней темницы. В неё словно посылали тысячи мелких круциатусов в каждую клетку, но сознание вернулось.              Вспышки-вспышки-вспышки. Одна за другой. Гринвуды, которые забрали её из семьи и лгали, стирая воспоминания о проявлениях её магии, унижая самим своим присутствием. Однокурсники и гриффиндорцы, кричащие в спину оскорбления. Дамблдор и все остальные преподаватели, которые врали ей в лицо годами, скрывая истинную силу в попытке подчинить себе. Поттер, с которым она сражалась в Хогвартсе, и которого ненавидела до скрежета зубов. Корвус, помогавший раскрыться её таланту, их занятия окклюменцией и заклинаниями. Зелья, которые она так любила. Мать, одарившая столь многими способностями и чистотой крови.       Белинда Лестрейндж. Древние семьи Лестрейндж и Блэк. Чистая и благородная волшебная кровь давала ей ещё большую силу, большую преданность её Повелителю.       — Она готова.       — Настал момент предстать перед Тёмным Лордом! — сверкнув глазами, сказала Беллатриса. Линда подняла голову, ясными глазами посмотрев на мать.