Mondengel III: Проклятие Огненного Владыки. Том 1 - Восхождение

Волве расположился на ложе, облокотившись спиной на мягкие мунфы. Он был самцом мощного телосложения, на голову выше большинства яутских собратьев. Высокий рост являлся особенной чертой его рода. Крепкие мышцы не придавали рельефности, не вырисовывались чёткими линиями, образуя кубики пресса. Они выдавали себя вздутыми буграми, таящими неуёмную силу и энергию, отчего Вождь вызывал образ непробиваемой скалы, танка или атолла, способного раздавить любого неприятеля, как букашку. Казалось, что, если попасть в объятия такого воина, то можно надеяться лишь на смерть, сопровождаемую лёгким хрустом костей. Тяжёлый, на охотах он выбирал самые крепкие стволы деревьев, способные выдержать его вес. Несмотря на физические данные, Владыка был способен двигаться бесшумно, подкрадываясь к добыче, словно лёгкий западный бриз. Красные глаза гранатового оттенка недоверчиво взирали на мир, полный опасности, политических интриг и коварства врагов. Взгляд всегда был свирепым, тяжёлым, давящим – результат многолетней борьбы и внутренней медитативной практики. Крупные мандибулы с тремя небольшими шипами под нижними бивнями мерно шевелились, проявляя задумчивость обладателя, порой застывая в моменты полного погружения в прошлое. Зубы были небольшими – четыре в ряд. Они плотно смыкались, образуя вечный оскал, являвшийся некоторым науду в кошмарных снах. Пятый и шестой верхние боковые клыки имели большую длину и уходили вниз, заканчиваясь возле нижней десны. Необычный гребень венчал голову причудливой короной – крайние сегменты вздымались ввысь, пространство между ними, словно шипами, пронзалось вторым рядом. На голове располагался замысловатый узор, унаследованный от матери, по центру лба – клановый знак. Крупная щетина шла от бровей ввысь – вдоль гребня, виднелась на скулах, нижних жвалах, подбородке, немного на плечах и совсем чуть-чуть – на широкой груди. Влажная кожа мраморного цвета имела тёмные пятнышки, неравномерно распределённые по телу. Пятна гроздились на плечах, внешней стороне предплечий, боках, груди и низу живота, виднелись на бёдрах, икрах, голове. В местах их скопления кожа имела насыщенный сангиновый оттенок. Задние ряды валаров достигали середины спины, спереди косы были немного короче. Сейчас они ложились на плечи, блестя продолговатыми золотыми унтарами. Ближе к гребню крепились черепки. Костяшки пальцев венчались небольшими шипами, унаследованными от отца. Тело Повелителя покрывала россыпь шрамов и следов от кислоты. Он пережил тысячи боёв, среди которых бывали полномасштабные сражения против полчищ Кайндэ и войск разумных рас, поединки, из которых только один мог выйти победителем. Волве жил в состоянии войны, всегда вырывая лидерское знамя из когтей оппонентов, борясь за свою нишу в жёстком иерархическом обществе. Его аура достигла состояния силы. Он давил своим присутствием. Тяжёлая энергетика оседала на мышцах и мыслях собратьев-науду, отбивая желание противостоять, сея неуверенность, заставляя колебаться в принятии решений. Он устроился поудобнее, шпоры погрузились в шкуры. Гуан-Твей лежала рядом, нежно касаясь мандибулами его правого плеча. Рука самки поглаживала широкую грудь Владыки, то и дело останавливаясь на области сердца. Кровь Ночи – яутка невысокого роста. Крупные по сравнению с ней сёстры всегда смотрели на соратницу сверху вниз – во всех смыслах. Позже Хищница всё же выросла, но так и не догнала средней стандартной отметки. Когда-то она была изгнанницей – Охотницей-одиночкой, но борьба за сердце Волве резко изменила её статус, что для неё самой было весьма неожиданным поворотом судьбы. Несмотря на наличие упругих мышц, хорошо проглядывалась стройность фигуры, так или иначе присутствующая у всех самок науду, разве что у аттурийских дам она всегда выражена гораздо ярче и чётче. Большие налитые груди были скованы доспехами и никогда не ведали прикосновения детских клычков. Самка отреклась от потомства, принеся нерождённых детёнышей в жертву Чёрному Воину. Путь Охотника требовал абсолютно всей имеющейся энергии, и воспроизводство себе подобных отбрасывало Воительницу обратно на стезю производительниц потомства. Одно рождение равнялось осквернению чести. Обесценивался весь пройденный жизненный путь, весь цикл борьбы. Каждая самка имела право выбрать свою дорогу – тёплое и уютное существование в гареме с единственной целью – побороть соперниц, зачать и вырастить детей, опять и опять, каждый Сезон, пока в преклонном возрасте не достигнешь верхушки женского общества, либо отречься, поправ все Законы Матриархата, стать гонимой и отверженной, начав долгую изнурительную борьбу за личную свободу, право путешествовать в неизвестность и быть независимой от свода правил и жёсткой иерархии, где высший является всем, а низший – ничем. Гуан-Твей раз и навсегда выбрала путь Воительницы, дав клятву в одном из храмов Наинд’эред-Гелла и никогда не нарушая её. Валары самки струились по плечам до самой поясницы. Длинные и тонкие, они могли попасть под вражеское лезвие, поэтому перед тем как идти в серьёзный бой, она завязывала их в тугой хвост или косу. Унтары на них часто менялись. Окраска кожи была неравномерной, но большую часть тела завоевал красный пигмент бордового оттенка. Бока, ноги, внешняя сторона рук, голова - везде виднелся этот необычный цвет, разбавляемый чёрными пятнышками. Самой странной деталью её внешности являлись глаза. Лазурные, они создавали контраст с общей цветовой гаммой, сильно выделяясь среди прочей палитры. Гуан-Твей унаследовала их от отца, благородного Ветерана по имени Рагнал-дэй. Также ей передался плавный двойной гребешок. Первый ряд был фактически незаметен, второй же состоял из отдельных небольших треугольных сегментов. Несколько щетинок торчало на висках, маленькие шипики выделяли брови. Небольшие аккуратные мандибулы в состоянии покоя прижимались к пасти. Одна из них когда-то была сломана Владыкой. Сейчас она срослась, но двигалась хуже остальных. Зубы мелкие, частые и острые. Боковые клыки чуть крупнее. Спина ведала множество порок, тело так же, как и у других Воинов Волве, было покрыто россыпью шрамов и ожогами от кислоты. Тонкие острые шпоры росли на ногах. Помимо трофейных поясов Охотница иногда носила украшения, но это бывало достаточно редко. В течение жизни этой самке приходилось весьма несладко. - Ты устал. - Да. Долгие годы борьбы изъели меня, как ржавчина металл. Ничто не вечно в этих застывших мирах. - Не говори так. Ты знаешь, как мне больно слышать подобное. - Прости, ничего не могу поделать с законами жизни. Моя власть не безгранична, как власть каждого из нас, - он повернул голову, посмотрев в любимые голубые глаза. – Ты одна понимала и понимаешь меня. Я верю тебе, поэтому расскажу всё, как было. Нельзя нести в себе многолетний груз забытых побед и поражений. С ними не пройти достойно порог, отделяющий жизнь от смерти. Кровь Ночи молча кивнула. Зверь закрыл глаза и погрузился в прошлое… - Я помню, как я встретился с ним впервые. - С кем? - Ало’райх, Верховный Лидер того времени. Я наивно верил, что он желает нашей расе лишь процветания, но он был трусом. Обыкновенным трусом…

***

- Гур’де-нотт, это неправильно. Мы слишком далеко зашли! – жалобно пискнул Гиздул’инг – младший брат Аппетита, яутёнок с зеленовато-красноватой кожей. - Помолчи. - Нас накажет марх’э! - Я сказал, заткнись! – рявкнул старший науду, уже замахнувшись на скулящего нагалла. Тот сжался в ком, прикрывшись руками. Гур’де-нотт сделал несколько вдохов, чтобы успокоиться. – Вот скажи, сколько можно ныть?! Я с тобой согласился сыграть в разведчиков с условиями, с которыми ты был солидарен, не забыл? - Я помню. - Не ныть, не скулить, не мешаться под ногами и выполнять требования старшего. - Но нагааалл, - захныкал Гиздул’инг, - ты мне не говорил, что мы приблизимся к территориям кланов иных самок. - У иных самок тоже есть сыновья. Я хочу вызвать кого-нибудь на бой. Жвалки Боязливого раскрылись в удивлении. - Мы драться будем? - Я тебе не говорил, что ты всегда был трусом? - Я не трус! Но… - Но трясёшься, как дичь. - Неправда! Я не… Аппетит резко закрыл пасть брата рукой и молча кивнул на одну из беседок. Там, окружённая несколькими детёнышами, стояла молодая самка ранга Производительниц Потомства. Она смеялась, что-то оживлённо рассказывая высокому стройному яуту в алой мантии. Его атлетически-сложенное, сильное тело было заковано в блестящие серебром церемониальные доспехи. - Я вернулся с Охоты и привёз вам подарков. Мне ничего не жалко для своих дан'этт, особенно для тебя, Ир’лэй. - Я знала, что ты не забудешь о нас! Великие Члены Совета были уверены, что дела поглотили тебя с головой… - Самец, навещающий своих самок лишь в Сезон, не заинтересован в своих самках и потомстве вообще, - отрезал Элдер, махнув головой в достаточно горделивом жесте. – Это позор, хотя бы изредка не навещать родных и горячо любимых. Ради вас проливается твей врагов и сокрушаются… - Ало’райх, - послышался низкий, но приятный голос взрослой яутки, – снова распускаешь перья? Ты всегда умел красиво говорить, - вышедшая из беседки Хищница обняла самца за руку. - Пилл’нат, разве я сказал неправду? - Ты всегда прав, мой рла. Мы ждём тебя в жох-де у скал. Сегодня приготовлено много мяса в твою честь. Испытанный довольно защёлкал. Старшая самка ушла, бросив предупреждающий взгляд дочери: «Не задерживай отца». Гур’де-нотт, сидя в засаде, внимательно наблюдал за происходящим. Он с любопытством осматривал молодую Хищницу, пытаясь прикинуть, сколько ей лет. - Эй, - тихо шикнул Гиздул’инг. – Этот тип в мантии… он, кажется, Кар’клей. Погрузившийся в свои размышления Аппетит резко встрепенулся, на всякий случай зажав себе пасть ладонями, чтобы не издать и звука. - К’жит, нагалл… Это же Ало’райх! - Кто? А кто такой Ало’райх? Аппетит смерил брата презрительным взглядом. - Ты с'йюит-де. Он Верховный Лидер! Глаза Гиздул’инга в ужасе расширились. Детёныш сделал мягкий шаг назад… Рука старшего брата, крепко вцепилась в запястье. - Куда собрался? - грозно процедил Гур’де-нотт. – Не шевелись, заметят! Шорох кустов. Ир’лэй резко обернулась. Четверо яутят, толпившихся вокруг неё, вскинули ввысь маленькие тренировочные копья и ринулись туда, где скрывались горе-разведчики. Боязливый сразу рванул прочь. Младший бежал, не разбирая дороги и не оборачиваясь. Он спотыкался, падал, но моментально, отфыркиваясь, вставал и продолжал уносить ноги. - Грязный паскудный трус, - сжав кулаки, прорычал себе под жвала Аппетит. Первыми приблизились двое шустрых, проворных мальчугана. Ближний вслепую швырнул копьё, сразу же оставшись с пустыми руками. Оно, прорывая сплетенные мохнатые листья, просвистело в метре от Гур’де-нотта. «Пфф, глупый поступок» Взревев, сын Медеи вырвался из укрытия, налетев на безоружного соперника. Наконечник его копья легко прошёл через незащищённую плоть. В ужасе второй яутёнок притормозил. Он ожидал увидеть привычное копытное животное, но никак не нарушителя границ. Этот испуг стоил ему жизни. Аппетит с размаху завалил юнца, резко вонзив остриё в открытое горло, как учила мать. Самка агрессивно зашипела, уже было кинувшись устранять причину гибели детёнышей, за которыми ей было доверено присматривать сегодня, но Верховный Лидер грубо схватил дочь за руку. - Не вмешивайся! - Отпусти! - Угомонись, Ир’лэй! Я хочу видеть, кто из них будет достоин моего клана! - Они ещё сосунки, Ало’райх! - Это не имеет значения, - внезапно спокойно сказал самец. Он прижал голову дочери к своей груди. – Не смотри. Это процесс естественного отбора. Он не зависит ни от возраста, ни от времени. Посмотрим, какие умения они освоили. - Несправедливо… неправильно! - Я знаю, дорогая, что самка должна защищать детёныша. Но поверь, природа возьмёт своё и слабые опозорят клан. Пускай это будет их испытанием конкретно сейчас. Хищница слышала, как ревут детёныши, нанося друг другу страшные увечья. Ало’райх наблюдал, присматриваясь к воинственному неизвестному юнцу. Теперь ему пришлось бороться с более старшими сородичами. Один из них нанёс резкий удар в подбородок, отчего Аппетит чуть было не вылетел в нокаут. Второй вцепился в валары и завалил его на землю. - Возня, - разочарованно буркнул Испытанный. Внезапно неизвестный поднялся, скинув с себя обоих соперников. Он злобно гаркнул, выхватив из рук ближнего яутёнка копьё и сломав его надвое. - Зря отвлекаешься, - тихо шепнул себе под жвала Верховный Лидер. Наконечник больно проехался по плечу Гур’де-нотта. Взвыв, Аппетит с разворота атаковал. Противник неумело попытался поставить орн’тей, но грубая сила соратника взяла верх – юнец упал на траву. Тут же на него свалился собрат, ткнув оружием в землю. Боль ввела сына Медеи в ярость. Он сильнее сжал в когтях копьё, замахиваясь и жаждая пронзить сразу же обоих… - Пилл’нат была права, это потомство слабее двух предыдущих. Ир’лэй, едва сдерживая эмоции, побежала к сёстрам. Она так и не обернулась, чтобы не видеть мёртвых сосунков. Ало’райх медленно подошёл к неизвестному. Его ладонь крепко сомкнулась на занесённой для удара руке. Юнец агрессивно вскрикнул, попытавшись вырваться. Элдер поднял его вверх, Гур’де-нотт беспомощно замотал ногами, но оружия не выпускал. - Хмм… - Отпусти меня! Обозленные и униженные перед отцом, яутята вскочили с травы. Они шипели, рычали, фыркали и всячески старались допрыгнуть до болтающегося в воздухе чужака. Аппетит гневно зарычал и швырнул копьё. Сосунки кинулись в разные стороны, остриё вошло в землю. Только детёныши хотели вернуться к своим попыткам добраться до нарушителя, как отец внезапно агрессивно гаркнул на них. Его рёв напугал мальчишек, и они замолчали, отойдя в сторону и злобно поглядывая на причину своего сегодняшнего поражения. - Лучше позаботьтесь о том, чтобы трупы ваших братьев-неудачников не увидели Марх’э. Мне не нужно сейчас лишних сцен. Живо! Засопев, юнцы потащили тела убитых собратьев куда-то в лес. В таком малом возрасте естественный отбор свирепствовал по полной программе, отделяя сильное звено от слабого. Жизни детёнышей ещё не ценились отцами так высоко, как в дальнейшем, при попадании на атолл, когда становилось ясно, кто сможет прославить завоеваниями свой род, а кому суждено стать ремесленником или инженером. - Агрх! - Аппетит попытался укусить Верховного Лидера в руку, за что тут же получил оплеуху. Это быстро остудило юнца и он, недовольно надувшись, повис на предплечье Правителя. Ало’райх зашёл в жох-де, закрыв вход шкурами. Он стряхнул юнца со своей руки, тот шлёпнулся на пятую точку, попятился и упёрся в одну из небольших декоративных колонн, на которой стоял череп плотоядного. Колонна чуть пошатнулась, элемент дизайна с шумом свалился на пол. Гур’де-нотт агрессивно зашипел, глядя снизу вверх на Кар’клейя. Испытанный сделал шаг вперёд, проверяя реакцию детёныша. Тот вскочил, готовый стоять насмерть. Раздался смех. - Кир’дэ, какой же ты квей. Хочешь попробовать загрызть мою ногу? Науду убивали вражеских детёнышей, осмелившихся нарушить границу территорий. Аппетит, зная это не понаслышке, решил бороться до последнего. Внезапно Вожак присел, глядя в алые глаза мальчишки. Гур’де-нотт чувствовал, как Старший проникает в его голову, листая воспоминания и ища какой-то определённый образ. Малахитово-зелёные глаза словно зомбировали, захватывая внимание. - Прекратите, - яутёнок с трудом заставил себя зажмуриться и отвернуться. - Ну-ну, успокойся, юнец. Младший, - внезапно строго прорычал Элдер, - возьми себя в руки. Как ты будешь сражаться на Охоте, скажи-ка мне? - Я буду драться до победы! – сжав кулак, рыкнул Аппетит. - А если тебя попробуют одолеть в сфере сна? – прищурившись, вопросил Кар’клей. Сын Медеи озадаченно наклонил голову: - Сна? - Ааа, так ты не знаешь, - усмехнулся Ало’райх. - Меш'ин'га – битва сновидения. Слышал о таком? - Нет, - удивлённо и заинтересованно прорычал Гур’де-нотт. Верховный Лидер поднялся, прошёл мимо и сел неподалёку на шкуры. - Иди сюда, не бойся. Я не собираюсь убивать тебя. Аппетит осторожно и неуверенно подошёл, сев рядом с Повелителем. - А… а Вы, правда, Верховный Лидер? - Да, - улыбнувшись, ответил Испытанный. – А ты сон’э Край’хана, верно? Гур’де-нотт удивлённо вскинул жвалки. - Откуда Вы знаете? - Узнаю характер, - солгал Ало’райх. Он нашёл образ отца в его последних воспоминаниях. – Мы коллеги, вместе работаем в Сендаре. - Дааа? Он ведь с Вами? Он рассказывал, что он Союзник! - Верно. Он Союзник. - А быть Верховным Лидером сложно? - Да, сложно, юнец. Это очень большая ответственность, - Потаклинд вздохнул. - Да? Но ведь Вы ведёте наше племя к славе и победе! Испытанный не сдержал улыбки и потрепал юнца по несмышлёной голове. - А что Вы хотели рассказать про меш’га? - Меш'ин'га, юнец. - Меня зовут Гур’де-нотт. - Ааа, значит Гур’де-нотт? Хех, тогда как насчёт этого? – Вождь протянул детёнышу кусок сушёного мяса. Аппетит схватил угощение и сразу же попытался запихнуть целиком в пасть. - Ешь, ешь, - усмехнулся Старший. – Тебе нужно восстановить силы после драки. Только не подавись. - Так надо… - заглатывая кусок, прорычал юнец, - надо быстрее съесть, чтоб нагаллы не отняли. - Правильно. Иначе можно вообще без обеда остаться, верно? – он протянул яутёнку ещё один кусок. - Да, - подтвердил Гур’де-нотт, принимая угощение. - Странно, что ты не знаешь о меш'ин'га. Край’хан должен был рассказать тебе. - Мне запрещают с ним видеться. - Ммм? – Вождь удивлённо вскинул брови, но потом напряжённо посмотрел куда-то в стену. – Дааа, Край’хан… У него очень своеобразное отношение к женскому роду. Юнец вопросительно взглянул на Старшего. - Не бери в голову. Давай-ка лучше я расскажу тебе о меш'ин'га. Сновидение – это очень интересная вещь. Когда ты спишь, ты видишь сны, верно? Но существует определённая грань… Ало’райх начал рассказывать юнцу о тайнах сновидения, о битвах, возможных в этих сферах, о последствиях этих битв. Гур’де-нотт был идеальным слушателем. Он не отвлекался, не просился к собратьям, не боялся. Детёныш впитывал информацию, как губка, и атаковал Кар’клейя целой тучей назревавших вопросов, от которых не было спасу. По ходу беседы Элдер обработал отваром трав царапину на плече яутёнка. Постепенно тема разговора сменилась. Сын Титана интересовался разными сферами жизни, но больше всего его восхищали власть, оружие и сражения. Верховный Лидер был удивлён познаниями юнца о внутреннем устройстве Сендара. Видимо, Край’хан подвергался аналогичным вопросительным обстрелам со стороны сосунка. Время пролетало незаметно. - Вы ведь голосуете по справедливости? Все вместе? - Да. - И мой орх’э тоже? - Разумеется и твой орх’э тоже. Послушай… - А предательство? Вас когда-нибудь предавали? Ведь каждый может… - Юнец, - внезапно строго рыкнул Потаклинд, - такие темы тебе поднимать рано. - Нет. - Да. - Нет! Подставить может каждый! - Ох… - Ало’райх устало покачал головой. – Маленький деспот. Гур’де-нотт прижал жвалки и недовольно встопорщил щетинки. - Ало’райх! – неожиданно послышался гневный голос одной из старших самок. Несколько Матерей приближались к беседке. Испытанный нахмурился. - Юнец, слушай меня внимательно. Сейчас я приподниму одну из шкур, покрывающих жох-де, и ты тихонько скроешься в зарослях. - Они убьют меня? - Ало’райх, я надеюсь, ты там со своим детёнышем?! - Я вообще один, - отозвался Элдер. – Младший, пора, - шикнул Вождь Аппетиту и приподнял шкуру беседки. – Пролезешь? Гур’де-нотт кивнул. С пыхтением, свойственным Винни-Пуху, протискивающемуся в кроличью нору, яутёнок пытался вылезти с задней стороны жох-де. Наконец, свежий ветерок дунул в лицо. Аппетит уже было рванул в сторону бледно-фиолетовых кустов, как внезапно упал жвалами в пыль. - Агрх! Кар’клей фыркнул, едва сдержав смех. Надувшись, юнец быстро отцепил от шпоры шкуру и исчез в лесу.

***

Гуан-Твей смеялась, щуря лазурные глаза. Волве прижал мощные жвала, грозно посмотрев на ши. - Смешно, да? – саркастично прогнусавил самец. - Уфф… Волве, какой ты был забавный. - Все такими были. - Ты был очаровательным юнцом. Заметь, ты всё так же ворчишь, дуешься и гневаешься на ровном месте. Он повернул голову, посмотрев в глаза Охотницы. Она резко замолчала. - Я не ворчу и тем более не дуюсь. Я действую. - Ты просто не замечаешь этого. Владыка фыркнул и сложил руки на груди. - Вот, хороший пример, - улыбнувшись, кивнула самка. - Не буду больше ничего говорить, - недовольно прорычал Зверь, глядя перед собой. - Нууу, обиделся, - засмеялась Кровь Ночи, затем приподнялась и нависла над рла. Их взгляды снова пересеклись. – А почему Ало’райх был трусом? - Потому что предал своё племя, - Волве обнял Воительницу, уложив на свою широкую грудь. Она вдыхала его запах. Этот аромат казался ей самым прекрасным во Вселенной. - Это ужасно. Как так получилось? - Узнаешь. Ты всё узнаешь, моя ши. - А что было потом? Тебя наказали? - Да. Марх’э порола меня, ругала, запирала в маленьком помещении. Оно называлось «комната наказаний». Был скандал. Нагалл сдал меня, за что я чуть не лишил его жизни. Ему повезло – он просто остался инвалидом. Такому трусливому идиоту всё равно нечего делать среди воинов. Дела мои шли плохо на тот момент. Я лишился единственного оружия и потерял доверие Медеи. А потом… - Волве тяжко вздохнул, - потом прилетел орх’э.