Потеряна

Не проронив ни слова, Зейн уверенно зашагал вперёд, сбив с ног даму, которая проходила рядом. Та хотела что-то грубое крикнуть вслед, потому что её любимое пальто было в грязи, но увидев лицо парня, она испытала нечто вроде испуга, поэтому опустила голову и поднялась с грязного асфальта самостоятельно. Схожие ощущения чувствовали и остальные — казалось, исходившее от парня напряжение окутало всё вокруг него. Но Зейн не испытывал отрицательных эмоций, лишь твёрдую уверенность в себе и в своих действиях. Никто не знал, что у него было на уме, кроме него самого, поэтому с ухмылкой на лице продолжал шагать вперёд, к дому, где жил его лучший друг, если таковым его теперь можно назвать. Дорога заняла не так уж и мало времени — Зейн даже успел чуть устать и посидеть в закусочной, которая по счастливой случайности встретилась на пути. Но, наконец, показался тот самый дом, в который так спешил шатен. Замешкавшись лишь на долю секунды, Зейн постучал в дверь как можно сильнее, чтобы хозяин точно услышал. И совсем скоро из дома донёсся сухой голос, спрашивающий: «Кому в голову взбрело приходить в такую темень?», на что гость ответил своё настоящее имя. Дверь открылась тут же. Вероятно, Найл совсем не ожидал увидеть Зейна вновь. — Каков сюрприз, — язвительно высказался хозяин дома, отстранился и его лицо приняло непонятное выражение, означающее отвращение. — Кто тебе сказал, что сюрпризы всегда приятные? — бросил Малик и, сдвинув с пути друга, прошёл внутрь дома, отчего словил непонимающий и удивлённый взгляд. — И ты явное подтверждение. Слушай, а какого чёрта ты вообще сюда заявился? Я вроде бы никого не приглашал, к тому же... ты вообще на время смотрел? — Не волнуйся за меня, я не боюсь темноты, — Зейн решил обыграть ситуацию шутливо. — Я пришёл к тебе не просто так, мне бы очень хотелось поговорить с тобой, обсудить жизненно важные проблемы. Надеюсь, что ты не собирался спать в столь детское время. Удивлённый поведением парня, Найл так и продолжал стоять у двери, наблюдая за тем, как его друг освобождается от верхней одежды. Зейн скинул с ног старые ботинки, остался босиком, несмотря на то, что под такую обувь носятся носки. Блондин хмыкнул, почесал затылок и указал руками в сторону двери, ведущую в гостиную, произнёс тихое и еле уловимое «проходи». Они переместились в просторную комнату, где тусклым пламенем горел уютный камин, и тёплая атмосфера наполняла помещение. На маленьком столе, который стоял возле кожаного дивана, располагались бутылки из-под алкоголя: некоторые были пустые, какие-то чуть полные, а некоторые толком и не начатые. Пару стаканов так же находились там. Оглядывая всю эту картину с отвращением в глазах, Зейн присел на краешек дивана и брезгливо отодвинулся от Найла, который тут же устроился рядом. — А раньше мы насиловали одну и ту же девушку, а сейчас ты отодвигаешься и боишься притронуться, — усмехнулся хозяин дома и налил в стакан водку. Залпом опустошив содержимое, он поднёс к носу свой кулак и начал учащённо дышать. — Ты стал противен, Хоран, — упрекнул в свою очередь Зейн и закинул ногу за ногу. — Надеюсь, ты не настолько пьян, что тебе будет сложно оценить всю серьёзность ситуации. — Опять ты со своими ребячьими разговорами? Мне сейчас ничего не интересно, ты же знаешь. Так что быстро говори с чем пришёл и вываливайся из моего дома — я тебя видеть не хочу. — Будь добр вытерпеть меня в течение нескольких минут. Обещаю, я буду краток. — Валяй, — бесцеремонно заявил Найл, запустив после этого в себя, наверное, третий стакан с ледяной жидкостью, который приносит облегчение. — Я пришёл поговорить о Софи. Немного резко, но тихо рюмка оказалась на столе. Хоран сглотнул и вытер влажные губы рукавом своего свитера, который стоил по меньшей мере как квартира в центре Лондона с современным ремонтом. Парень вопросительно уставился на шатена и сощурил глаза. Тысяча и одна мысль промелькнула в голове. Интересно, что нового он узнает? И, вообще, хорошие ли это новости? Может, он снова встретит Софи? Ту единственную, о которой тайно вспоминает каждую ночь, и открыто мечтает наедине с личным дневником, где хранит отрывки своей жизни? Может, она прямо сейчас ворвётся в комнату и кинется в жаркие объятия, забывая в медленном танце обо всех проблемах? Может, она всё простит и отпустит? А, может... — Я не могу тебе сказать в каком именно месте она сейчас находится, но уверяю — это точно другая страна. Софи до сих пор там в целях безопасности, силой её никто не держит, всё по добровольному согласию, так что не волнуйся. Могу тебя обрадовать: даже после всех твоих поступков её сердце до сих пор принадлежит тебе, увы. Найл, если через месяц всё наладится, то ты сможешь с ней повидаться. И, знаешь, — Зейн встал с дивана, — я бы на твоём месте тут же кинулся целовать её. Ведь иметь столько силы и не сдаться... ты меня понял, я знаю это.

***

Дни казались вечностью для Зейна. Он дни напролёт блуждал по тёмным улицам, держа во рту дымящуюся сигарету. Казалось, дым стал с парнем единым целым, иначе как объяснить тот факт, что даже возле кровати валялись многочисленные окурки? Он понимал, что губит здоровье, прекрасно понимал, что этим делу не поможешь, но противостоять самому себе было тяжело. Сигарета лечила его, лишала неприятных мыслей и ненужных переживаний. Прошла неделя, ровно неделя с окончательно решения Софи. С тех пор никто из них не звонил друг другу, не писал коротких, но душевных сообщения, тем самым приводило обоих в ещё худшее положение. Она сидела на кресле-качалке и смотрела в потолок. На коленках приютился Кот, мирно свернувшись калачиком. Именно он помогал справиться со всеми ужасами, которые встретились хозяйке. Жаль, что он ничего не понимал, не мог помочь, хотя прекрасно знал, что слёзы, стекающие солёной дорожкой по щекам — не есть хороший знак. Сегодняшнее утро было одним из самых худших для всех. На Софи это тоже отразилось. Всё началось, наверное, с самого начала дня, когда нога коснулась чуть холодного пола и тут же подвернулась. Резкая боль, которая беспощадно ударила где-то в области мизинца, заставила рыжую широко распахнуть глаза и хрипло прошипеть. И с этого момента ничего не предвещало хорошего. На улице было ветрено, по телевизору передавали штормовое предупреждение, рекомендовали оставаться дома и не выходить в ближайшие сутки без важной причины. Целый день лил наисильнейший дождь, гремел гром и вдали виднелись яркие вспышки молний — ещё одна причина неудачи. Кот бегал из угла в угол, пытаясь найти укромное местечко, но как только начиналась новая «атака», тот тут же испуганно мяукал и исчезал вновь. Софи пыталась успокоить его, ведь сама она не боялась такого природного явления. Прошёл час. Девушке уже наскучило сидеть в четырёх сторон и смотреть на картину, подвешенную на гвоздики над большой кроватью, хотелось выйти на улицу, ощутить свежий воздух после холодных капель и оглядеться вокруг. Но здравый смысл не позволял ей сделать этого, ну, до определённого момента. По истечению ещё часа, Софи всё же решила выйти на улицу. В любом случае, есть много зданий, в которых можно будет укрыться, если произойдут непредвиденные обстоятельства. Поэтому, буквально закинув в сумку пару вещей, девушка выбежала из номера, перед этим одарив домашнего любимца поцелуем в носик. На выходе из здания гостиницы, пару людей, стоявшие возле стойки рецепшена, предупредили о сильном ветре, дожде и о граде, который, возможно, скоро будет стучать по крышам, но Софи лишь вежливо сказала, что уверена в своём поступке. Наверное, это было самым глупым решением в жизни. *** Руки Зейна дрожали. В этот день всё было из рук вон плохо. Неприятно щемило сердце, пульсация в голове никак не проходила, да и живот всё это время неприятно немел. Парень выпил очередную таблетку, которая не имела вкуса, но испускала не самые приятные ароматы. Это было успокоительное. Третья таблетка по счёту, а пользы никакой. Он пытался отвлечься, даже достал какую-то книгу из библиотеки, но мысли всё равно были посвящены другому. Выпил чай, но лишь взбодрился. Лёг на спину на своей кровати, но глаза не закрывались. Очередной нарезанный круг вокруг дивана в зале тоже не принёс пользы. И лишь присев на кресло, стоящее возле книжкой полки, Зейн смог себя как-то успокоить. От нервов он продолжал постукивать ладонями по своим коленям и смотреть потерянным взглядом в телевизор, пока не пришла мысль включить его. На одном из каналов показывали интервью с какой-то рок-звездой: мужчина, возраст которого непонятен из-за стоя макияжа, сидел на мягком диване и, разводя руками, что-то рассказывал о своей личной жизни. Зейн считал глупостью, когда знаменитость ходила на всякие телепередачи и повествовала о своей тяжёлой судьбе. Чаще всего рассказывали о том, что не могли найти свою единственную, что было много разногласий. Но Малик категорически не соглашался с этим: если ты любишь, то ты должен меняться, подстраиваться, идти на компромиссы. В этом и заключается совместная жизнь. Затем эта бестолковая передача сменилась другой, не более полезной. Но где-то спустя час программа резко оборвалась, а звук, оповещающий об этом, привлёк внимание Зейна. На экране теперь была женщина, которая всегда по вечерам рассказывала о новостях мира. — Здравствуйте. В прямом эфире экстренный выпуск новостей. Сейчас мы будем говорить об Австрии, а именно об одном из городов — Тироле. Как известно, было объявлено штормовое предупреждение, людям запрещали покидать свои дома без особых причин. Ещё с утра были найдены несколько трупов, теперь мы установили их личности. Имена вы можете прочесть на экране. Если среди них окажется ваш знакомый, то просим сообщить нам об этом. К сожалению, случаи гибели не насторожили горожан, поэтому с каждой минутой число жертв увеличивается. На экране начали мелькать изображения с обездвиженными телами, что значило, что этих людей больше нет в живых. Зейн думал, что глупее смерти не бывает: добровольно выйти из дома, когда это запрещено. Каково это, расстаться с жизнью навсегда? И как человек умирает? О чём думает в последние минуты? Наверное, вспоминает лучшие моменты, а, может, укоряет себя за смерть. Кто знает. Ну пока Малик подумал об этом, в телевизоре мелькнуло что-то рыжее. Это волосы... — Софи!