I write my own story

      - Да сколько можно?       - Что за безобразие?       - Это просто невозможно!       Сквозь такие упреки пришлось пробираться Сургановой по пути до собственного кабинета.       - Простите, извините, да-да, сейчас уже начнем, - на бегу лепетала она, огибая «полосу препятствий» в виде пожилых женщин и маленьких детей.       - Да Вы знаете, сколько мы уже ждем?       - И так каждый раз!       - Вот как Вы работаете!       Не без труда Свете удалось сначала открыть дверь кабинета, а потом, с еще большим усердием, ее за собой закрыть, при этом не навредив разъяренным пациентам. Ну прямо средневековый бунт.       Только прижавшись спиной к, наконец, плотно закрытой двери, Сурганова смогла перевести дыхание.       - Светлана Яковлевна?       - Да, здравствуй, Жень, - выдохнула Света, скорее отмахнувшись от нее, чем приветственно махнув рукой.       - Вы сегодня поздно…       - Да-да, задержалась… - она небрежно скинула пальто. – А за время моего отсутствия, похоже, пациенты организовали восстание.       - Ну тогда… мы начинаем?       - Подожди, - остановила ее Сурганова.       «Сейчас, конечно, не лучшее время… Но иначе я не решусь никогда».       Света подошла к столу, так, чтобы оказаться напротив помощницы. Жене пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы смотреть на нее.       - Ты сначала расскажи лучше, как прошла ваша репетиция. Вкратце.       Улыбка от уха до уха мгновенно расцвела на лице Евгении:       - Просто отлично. Валерий Валериевич, как мне показалось, остался доволен. Мы даже почти закончили с моими партиями к нескольким мелодиям. Спасибо Вам огромное, что помогли меня пристроить.       Сурганова скептично сдвинула брови.       - Точно все хорошо?       - Конечно. В группе я чувствую себя на своем месте.       - А ты… - замялась Света.       - Да?       - Ничего, - врач покачала головой. Нет, не может она так просто в лоб спросить ее. – Пора уже начинать.

***

      Вечером Света, как теперь вошло в обычай, направилась в издательство. Внешней целью было повидать новую хорошую знакомую Елену, и Сурганова прикладывала всю силу своей выдержки, чтобы не выдать себя и не сдать, что единственная цель разыгранной комедии – застать здесь Диану. Так Света надеялась вызвать в ней ревность. Не лучший, не самый разумный и не самый надежный вариант, но как еще попытаться выйти на контакт с таким человеком как Арбенина?       В фойе издательства Сурганову встретила привычно угрюмая секретарша. Заслышав, что кто-то вошел, она мельком поглядела на гостью и тут же вернулась к увлеченному клацанью по клавиатуре, явно не по деловым вопросам. Посетительницу она удостоила только выученной фразы «снова?.. развели тут, фу ты, прости, господи…». Света в ответ улыбнулась и молча, незаметной тенью, устроилась в углу на кресло, которое уже успела окрестить «своим».       Елену всегда, как приличествует дамам, приходилось ждать. Впрочем, не настолько долго, чтобы это раздражало. Напротив, Света ценила каждую лишнюю секунду в этом здании, ведь она увеличивает вероятность случайной встречи с Дианой. Маловероятная, наивная надежда.       Телефонная трель стационарного телефона заставила Сурганову рефлекторно повернуть голову в сторону секретарского стола. И снова ужаснуться, тому, как он завален отнюдь не бумагами, а всяческими статуэтками, амулетами, цветными лаками для ногтей и еще бог знает, чем.       - Да? – протянула секретарша в трубку. – Арбенина?.. Нет, еще не приходила…       Света мгновенно насторожилась. Диана должна скоро прийти?       - Хорошо, я ей передам, - пискнула клавиша отбоя, и снова по залу стали разноситься ритмичные удары по клавиатуре.       Сурганова поймала себя на там, что бессознательно стала заламывать пальцы. Тут же потянулась стандартная цепочка признаков сдающих нервов: пальцы мелко задрожали, воздуха стало катастрофически не хватать, голова налилась свинцом.       - Простите, - она встала со своего места и подошла к столу. Язык тоже еле ворочался. – Передайте, пожалуйста, Елене, что я ее подожду на улице.       Секретарша подняла на нее взгляд а-ля «как ты посмела отвлечь меня, смертная», но прежде, чем успела что-то сказать, за спиной Сургановой раздался изумленный голос:       - Света? Ты что тут забыла?       Теперь Сурганова еще и побледнела. Она повернулась к так внезапно появившейся Диане, зачем-то пытаясь изображать непринужденность, что выливалось в двойное фиаско.       - Я… - Сурганова на миг опешила, не могла решиться – то ли сразу броситься подруге на шею (что так хотелось сделать), то ли резко заявить, что у нее свои дела и вообще, мало ли, где она может ходить. – У меня тут одна… Одно дело…       Ее нелепые оправдания прервала Елена, не просто вышедшая, а скорее выпорхнувшая с лестницы в зал. Энтузиазм от шпилек до кончиков собранных невероятным узлом волос – хрестоматийный молодой полиграфический дизайнер.       - О, ты уже ждешь? – она улыбнулась в сторону Светы жалобной, просящей прощения улыбкой. – Пойдем.       - Пошла она… - саркастично пробубнила секретарша. – А макет для иллюстратора ты сделала?       Елена обернулась к той с презрительным видом и тоном начальника отчеканила:       - Отчитываюсь я не перед Вами. И да, макет я сделала, отправила и, да будет Вам известно, уже получила ответ. Займитесь своими делами. Пойдем, Свет.       И, подхватив Сурганову под локоть, уверено зашагала к выходу. Светлана, не сопротивляясь, чувствуя себя привязанной, последовала за ней. Напоследок только бросила на Диану взгляд, выражавший не то сожаление, не то просьбу понять и простить.       - Пфф, нашлась тут... - насупившись, пробубнила секретарша, но дверь уже захлопнулась и слова не дошли до адресата.       Арбенина же не сводила бессмысленного взгляда с закрытой двери. Внутри бурлили неясные переживания, природу которых она пока даже не пыталась определить.        - «Одна дело» у нее, - сквозь зубы процедила Диана.       Секретарша встрепенулась, точно только сейчас поняла, что к ней вошел еще один посетитель.       - Девушка! – тут же взяла излишне приторный, чтобы быть вежливым, тон. – Вы по какому вопросу?       - Вообще-то я здесь работаю, и хотела узнать, могу ли сейчас попасть к многоуважаемому начальству.       - Арбенина? – вдруг опомнилась секретарша.       - Да, это я.       - Вас Лидия Исааковна уже заждалась. Просила передать, чтобы Вы сразу, как появитесь, зашли к ней.       - Спасибо, - Диана коротко кивнула.       Как на автопилоте она двинулась по узким офисным переходам. Встреча с Сургановой все не давала покоя. Уж так ли случайно Света оказалась здесь? Ну какие у нее могут быть дела в издательстве? Мемуары «Тяжелая жизнь одного педиатра» решила публиковать? Просто смешно. Неужели Сурганова снова вздумала шататься за ней? Зачем ей это надо?       Вместе с тем Диана не понимала, что же заставляет так отталкивать Светлану, которая явно всеми силами ищет встречи с ней. Ведь именно Света тогда решилась позвонить ей, именно она инициировала все эти встречи под предлогом уроков гитары. Что Диану пугает? То, что Сурганова слишком печется о ней, что готова чуть ли не через дорогу за руку водить? Это ведь глупо: чем Диане убудет, когда есть человек, готовый всегда быть рядом? Она ведь не дошкольник и даже не подросток, чью свободу может кто-то ограждать.       При этом что-то кололо и щемило, когда Арбенина вспоминала, как та девушка решительно уводила Свету, как Света при этом смотрела на нее…       «Так соберись, - Диана тряхнула головой. – Ты сюда не за тем пришла. Отбрось все свои сопли …»       И постучала в дверь кабинета издателя.

***

      В дверь позвонили: две долгих трели одна за другой. Спотыкаясь о разбросанные игрушки, Диана помчалась открывать, на ходу тихо чертыхаясь.       Она заглянула в дверной глазок. Фигуры, видневшиеся через «рыбий глаз», ей совсем не понравились. Может, так только показалось в тусклом свете с лестничной клетки, но одежда незваных гостей была похожа на униформу каких-то госорганов.       В дверь снова позвонили. Тем же манером.       - Кто там? – окликнула Диана. Так сразу открывать дверь этим лицам не самой приятной наружности ей не хотелось.       - Здравствуйте. Мы представители полиции и органов опеки и попечительства.       - Что? – опешила Арбенина.       Она уже хотела крикнуть им «очень смешная шутка, уроды», как низкий мужской голос чересчур серьезно скомандовал:       - Откройте.       - Какого черта? – раздраженно выдохнула Диана, поворачивая замок.       При более близком рассмотрении гостями оказались женщина примерно Дианиных лет и молодой, но явно мощный не только голосом мужчина. Притом, женщина была в штатском, а вот на мужчине, в самом деле, была полицейская форма.       - Диана Сергеевна Арбенина? – низким, старательно напускающим устрашение голосом поинтересовалась женщина.       - Да, это я. Что-то случилось?       - Боюсь, что так, - она перехлестнула страницы в скоросшивателе, который держала в руках. - Нам, в органы опеки и попечительства, поступила жалоба на Вас. Нам было сообщено, что Вы совершаете противозаконные действия, а также храните запрещенные на территории Российской Федерации препараты. Ваши действия могут навредить детям, проживающим с Вами, потому ставится под сомнение полномочие Вашего обладания родительскими правами.       Арбенина непонимающие поморщилась. Из всего этого заумного нагромождения слов она восприняла только два: родительские права. И в контексте данной ситуации эти слова ей очень не нравились.       - Мы уполномочены провести обыск, - вступился полицейский.       - Зачем?       - Мы подозреваем, что в Вашей квартире может находиться нелегальный склад наркотиков.       - Чего? – только и сумела выдохнуть Арбенина. Можно привести много вариантов, на что разыгрывающаяся сцена похожа – на что угодно, только не на реальную жизнь. Не на ее жизнь, во всяком случае.       Оба сотрудника сохраняли беспристрастность.       - Нам поступила соответствующая жалоба, поэтому мы должны проверить.       Полицейский принялся тщательно осматривать едва ли не каждый сантиметр квартиры. При этом дама из органов опеки только безучастно следовала за ним. Все это – в давящем молчании. Никаких больше вопросов, никаких комментариев. Диана наблюдала за их действиям их дверного проема и тоже шла следом, когда те переходили в другую комнату. Слава богу, детей в этот момент дома не было.       - От кого же поступила такая жалоба? – наконец спросила Диана чуть дрожащим голосом.       - Мы пока не можем разгласить эту информацию.       - Что за чушь? Это же явная клевета. Кому это надо? Зачем кому-то тратить время на эти очевидно ложные обвинения?       - Позвольте, мы сами с эти разберемся, - невозмутимо заметила женщина. – Если Вам не трудно, будьте добры, стакан воды.       - Конечно… - выдохнула Диана и направилась обратно в кухню, где эти двое только что закончили осмотр.       Сначала она долго стояла, упершись руками в столешницу, и не понимала, что ей нужно сделать. Потом так же пусто смотрела, как льется вода из крана. При этом в руках она сжимала пустой пластиковый стакан.       - Так, а тут у нас что… - усмехнулся полицейский.       Диана, мгновенно среагировав, метнулась в коридор. Мужчина доставал из узкого зазора между шкафами в коридоре небольшой целлофановый пакет.       Сердце Дианы замерло. Есть ситуации, в которых ты, как бы ни был уверен в своей непричастности, все равно начинаешь трепетать. Какие-то инстинкты просто вынуждают тебя.       - Конечно, потребуется дальнейшая проверка, но, судя по всему, это кокаин.       На этот раз Дианы не хватило даже на непроизвольные ругательства. Слишком все это похоже на маразматический кошмар.       - Что Вы можете сказать? – полицейский вскинул бровь, а во взгляде его читалось «ну что ты можешь сказать? Конечно же, ничего».       - Ума ни приложу…       Он чуть потряс прозрачным пакетиком, проверяя сыпучесть белого порошка.       - Это Ваше?       - Нет.       - Тогда чье же?       - Я не знаю. В конце концов, это не моя квартира, я ее снимаю. Поговорите с хозяйкой, с предыдущими жильцами.       - Непременно, - кивнула женщина. – Однако Вы – первый подозреваемый. Жалоба ведь поступила на Вас.       - Что ж, пока мы закончили, - мужчина спрятал находку во внутренний карман куртки. – О результатах Вам сообщат позднее. Всего доброго.       - До свидания, - Диана закрыла за ними дверь и так и осталась стоять посреди коридора с пустым стаканом в руке.       В голове ее все звенели последние слова полицейского. Как можно в таких случаях говорить «всего доброго»? Насколько же нужно быть бессердечным.