I write my own story

      Уже по трели дверного звонка Диана предугадала, кого увидит за порогом.       - Здравствуйте, я из органов опеки и…       - Да, я Вас помню. Здравствуйте, - отмахнулась Арбенина.       На этот раз девушка пришла одна. Вид ее от этого стал еще более деловым и деланно серьезным.       - Сообщаю Вам, что дело о лишении Вас родительских прав передается в суд. Прошу ознакомиться с постановлением.       Девушка протянула бумагу и шариковую ручку.       - Ознакомьтесь и поставьте внизу подпись. И еще на вот этой копии, которая остается у Вас.       Диана быстро пробежала по строчкам. Превышение родительских полномочий, хранение наркотиков, угроза физическому и психическому здоровью детей… Явиться в суд тогда-то… Арбенина расписалась. Разве она может поступить как-то иначе?       - Что теперь?       - Вам будет предоставлен адвокат. Однако поверьте мне, у таких дел, когда стоит угроза для детей, практически нет шансов.       - Что с ними будет?       - Это решит суд. Что ж, если у Вас больше нет вопросов, то до свидания.       - До свидания, - кивнула Диана, закрыла дверь и вслух добавила. – Не видеть бы Вас вовек.       Она снова пробежалась взглядом по строчкам. Заявление подано некой Л.А. Снегирёвой.       - Ума ни приложу, кто это, - едва слышно прошипела Диана. Действительно, с чего бы стороннему человеку пытаться лишить ее детей? Да и откуда этот человек может знать про наркотики?       Снегирёва… В голове настойчиво стучала ассоциация с бывшим мужем. Впрочем, нет, это чушь. Фамилия слишком распространенная, чтобы так легко бросать обвинения в сторону родственников.       Но этот вариант, как единственный, от которого можно протянуть хоть какие-то логические цепочки, все не давал покоя. Допустим, это происки Алексея… Нет, не его самого. Он не настолько подл, чтобы отбирать у нее детей, не настолько труслив, чтобы прежде не поговорить об этом. Кто-то из его родни? Но по-прежнему не ясно, зачем. Во всяком случае, это должен быть кто-то из очень близких родственников. Точно не сестра, да и какой ей резон: уж она-то точно никакого отношения к этим детям не имеет. Может, мать Алексея? Она ведь приходится Артёму с Мартой родной бабушкой.       Версия осложнялась тем, что Диана ровным счетом ничего не знала о матери Алексея. Даже имени. Не видела ее даже с фотоснимка. Вроде как, дело в том, что Диана свекрови «просто не понравилась, и все тут». Алексей не любил распространяться на эту тему, ничего конкретнее пресловутого «просто» от него ни в какую не удавалось добиться.       Еще сильнее биться сердце заставляло то, что Алексей ее, черт возьми, предупреждал. Может, он обо всем знал? Может, он, в самом деле, причастен к этой бредовой авантюре?       Но связываться с мужем Диана не хотела. Опять-таки, оставалась надежда, что не в нем дело…       К тому же, не так давно Арбенина зареклась, что больше не увидится с этим человеком. Пора начинать выполнять обещания, данные самой себе.

***

      - В общем, в издательстве одна головная боль, а не работа. Все мои романтические ожидания потерпели крах. Никакой тебе свободы творчества… Эй, Света, ты меня вообще слышишь?       - Ээ… Конечно! – спешно воскликнула Сурганова, но интонация ее выдала.       Елена остановилась. Следом за ней пришлось остановиться и Свете.       - Ты меня сегодня совсем не слушаешь, - девушка уперла руки в бока, явно настроенная на серьезный разговор. – Что у тебя случилось? Где ты витаешь?       - Я… Да… Да так, нигде.       - Свет, - Елена требовательно посмотрела на нее.       Мысли Сургановой, в самом деле, были не где-то далеко, а здесь, с Еленой. И думала она о том, что пора бы уже завершить этот конфетно-цветочный период, который имеет нежелательную тенденцию пускать корни.       Света все-таки встретила Диану в издательстве – казалось бы, цель достигнута. Но что теперь? Думать, что Диана бросится к ней – чересчур наивно. Самой броситься – на это Света не смогла решиться. Нужно искать другие пути. Другие, тернистые пути, ведь легкие очень редко приводят туда, куда мы ожидаем.       А раз так, нет смысла больше в этих встречах с Еленой. Какой бы милой девушкой та ни была, она – всего лишь средство, а не самоцель.       Сурганова глубоко вздохнула, предваряя свою нелегкую речь.       - Послушай, мне тяжело об этом говорить, но… - воздух в легких кончился. И почему это всякий раз так сложно? Даже когда все давно решено, упрямый язык не поворачивается сообщить информацию четко и коротко.       Елена тихо засмеялась:       - Все с тобой понятно. Не мучай себя.       - И всё? – опешила Света. Они точно говорят об одном и том же?       - И всё, - Елена кивнула, продолжая улыбаться. – Что мне толку держать тебя, если мыслями ты где-то далеко. Лучше иди туда, где ты правда хочешь быть.       - Ох, ничего себе, - выдохнула Света. Такого с ней точно еще не случалось.       - Иди, - девушка прощально обняла Сурганову, чуть коснувшись губами ее щеки.       - Ты на меня точно не в обиде?       - Господи, Света, ну на что могут быть обиды?       - В самом деле… - пролепетала та. – Ну, тогда, я это…       Елена усмехнулась:       - Прекращай сомневаться просто иди к ней.       - Да… - глядя на эту заразительную улыбку, Света и сама невольно начала улыбаться. – Спасибо.       Они разошлись. Вот так запросто. В диаметрально противоположных направлениях.       «Просто иди к ней» - из раза в раз, как на заезженной пленке, эта фраза проносилась в голове Сургановой. Неужели все, на самом деле, может быть так легко? Так же легко, как только что произошедший разговор. Нужно просто не бояться подойти и начать.       И в то же время: просто подойти к Диане? Нет, план заранее обречен на провал. Света терялась между этими двумя постулатами, вновь видя себя только в бездействии. Она просто пошла домой, все так же не представляя, что же делать дальше.       - Светлана Яковлевна? – уже рядом с домом, на углу пересечения родной Кавалергардской с Кирочной улицей, Свету остановил женский голос. О, эта знакомая до скрежета зубов робкая вопросительная интонация…       - Здравствуйте, Светлана Яковлевна!       Сурганова остановилась и обернулась.       - Здравствуй, Женя.       - Как хорошо, что я Вас встретила! – Евгения просто светилась от радости. – Какая счастливая случайность! Я ведь как раз хотела с Вами поговорить. По поводу группы…       - По поводу Валеркиной группы? – на всякий случай уточнила Света. Что-то такая тема ее не особенно воодушевляла.       - Да, про нее. Я помню, Вы сказали, что Вам сейчас немного не до того, но все-таки… Я много размышляла, и все же решилась снова просить Вас. Просто, я чувствую, что это очень важно: и для группы в целом, и для каждого и из участников. И особенно для меня.       - Жень, это сейчас немного не то, что мне нужно…       - Как же так? Вы же говорили, что музыка для Вас важнее всего! Неужели Ваше отношение успело так быстро измениться? Как же скрипка?       - Жень…       - Пожалуйста, Светлана Яковлевна!       - Послушай, - Сурганова устало потерла виски. – Мольбами тут ничего не изменить. Мне сейчас не до того. Сейчас у меня есть более насущные дела, и пока я с ними не разберусь, о музыке не может быть и речи.       - Тогда и мне эта музыка не нужна, если она без Вас.       Света на миг замерла. Выходит, Валера был прав.       - Не говори глупостей, - хрипло выдохнула она, покачав головой.       - Это не глупости, Светлана Яковлевна. Я серьезно. Мне не интересна эта группа, если в ней нет Вас. Музыка ведь – Ваше призвание! Вы сами это чувствуете! Какие же тогда могут быть другие насущные дела?       - Поверь, такие есть. Но они слишком личные, чтобы с тобой…       - Это связано с той женщиной, с которой Вы сейчас гуляли? – перебила ее Женя.       «Откуда ты знаешь?», - хотела было спросить Света, но остановила себя. Нужно просто принять как данность. Не ей ли знать, каково это: следить за человеком, когда не можешь решиться подойти.       - Все очень сложно, - Сурганова вновь покачала головой. В самом деле, не объяснять же ей, насколько все непросто.       - Тогда, может быть, это связано с другой женщиной, с Арбениной?       Тут Света почувствовала, как ее стремительно захлестывает ярость. Здесь пролегла черта, переходить которую воспрещено.       - Послушай, это мои личные дела, и я не хочу, чтобы кто-то в них лез.       - Значит, с ней, - в сторону бросила Женя, и эта небрежность еще сильнее разозлила Сурганову.       - Больше мы эту тему не поднимаем, - решительно заявила Светлана. – Прежде всего, мы с тобой коллеги. А все, что вне работы – частная, неприкосновенная территория каждого из нас.       Оставив Евгению оглушенной такими словами, Света решительно двинулась, куда и направлялась до того, домой. Она удалялась быстро, и до нее донеслось только тихое Женино «черт, что же я натворила».

***

      - Свет? – Лия Давыдовна удивленно выглянула в коридор.       Обычно дочь, приходя, всегда ее приветствует. Сразу, как входит в дом, оповещает «мамуля, я дома». А тут – тишина. Недобрый знак.       - Светка, ты чего молчишь как партизанка?       Но все, чего была удостоена Лия Давыдовна – это спина удаляющейся дочери.       - Светка! – она подошла к двери, но тут же щелкнул дверной затвор, красноречиво намекая, что Сурганова-младшая хочет побыть в одиночестве. – Ну что такое у тебя случилось?       Снова без ответа.       - Ну что это опять за молчанка, Светка? Ты что, влюбилась, что ли?       - Прости, мамуль, - глухо отозвалась Светлана из-за двери. – Устала просто. Ты не переживай. Я лучше спать лягу…

***

      - Господи, какие страсти-то! Неужто такое, в самом деле, бывает!       Татьяна Альбертовна, даже выслушивая рассказы других, казалось, была поглощена только собой – своей бурной и красочной реакцией. У Дианы складывалось ощущение, что та уже давно забыла об ее присутствии, поглощенная приготовлением чая и вздохами на все лады.       - Нет, это надо же… Боже мой, - качала головой старушка. – Что же ты теперь будешь делать, Дианочка?       - Не знаю. Боюсь, я ничего не могу сделать.       - Ужасы какие… - Татьяна Альбертовна опустила перед Дианой кружку, над которой вился аромат смеси каких-то пряностей. – А то, что тебе говорят, будто нет шансов – ты не слушай. Вот сестра моя, к примеру. Ей тоже все говорили, что не получится квартиру отсудить. А я ей: Лидия Альбертовна… Она в школе учительницей всю жизнь работала, так что я к ней временами в шутку по имени-отчеству обращаюсь… Так, вот: Лидия Альбертовна, говорю, никого не слушай. И что ты думаешь? Квартирка-то, которую ты снимаешь, это она и есть! Так что смело иди в суд, Дианочка, ничего не бойся.       - Спасибо, конечно. Но тут ведь дело немного другое.       - А все эти судебные дела одинаковые, если смотреть в самый корень: кто-то чем-то недоволен.       - Это Вы, пожалуй, правы, - Арбенина глотнула горячего чая и невольно поморщилась. От щедрости Татьяна Альбертовна явно переборщила с травами. Но та, к счастью, не заметила недовольства гостьи.       - Послушай, Дианочка, тут такое дело, - протянула старушка. – Одна моя подружка стародавняя просила прислать ей фотографию, вон ту, которая у меня в рамке стоит. Говорит, мол, вот так помру, Танька, а родственнички мои про тебя забудут, что был такой человек. Говорит, ее фотография у меня есть, а моей у нее – нет. Очень нравится ей эта фотокарточка. Только, понимаешь, мне-то она тоже нравится, и страсть как не хочется с ней расставаться. А у тебя, Дианочка, ты говорила, на стене как раз такой же портрет висит. Тот, который я сестрице своей отдавала.       - Конечно, Татьяна Альбертовна, - мигом кивнула Арбенина. – Я Вам прямо сейчас ее и принесу.       - Да брось ты, чай сначала допей!       - Нет-нет, я мигом!       Про себя радуясь еще и возможность увильнуть от приторного угощенья, Диана метнулась к себе в квартиру. С тех пор, как дети разбили рамку, она так и не успела ее заменить. Поэтому фотография теперь покоилась на письменно столе, пылилась за ноутбуком и небольшой горсткой канцелярских принадлежностей.       Диана взяла пожелтевшую от времени фотографию в руки и только теперь заметила почти выцветшую чернильную подпись на обороте: «Танечке Снегирёвой с любовью от К.» и дата.       Снегирёвой… Глупо, конечно, но выходит, что инициалы сестры старушки – как раз Л.А. И если все так гладко, то выходит, что Татьяна Альбертовна – мать Алексея?       Диане пришлось опуститься на стул. Ноги ее еле держали.       «А я ведь так запросто все ей рассказала…»       Может, это лишь разыгравшаяся фантазия, нашедшая только одну версию событий, но перед глазами, как пресловутое кино, пронеслись все сцены их общения с соседкой: вся эта помощь, обостренный интерес к ней и особенно к детям… Все это теперь виделось в ином свете.       «Нужно только не выдать себя, будто ничего не произошло», - твердо решила она и спешно направилась возвращать старушке снимок.

***

      Экран телефона загорелся входящим вызовом. Звонила мама.       - Черт, ну почему именно сейчас?       Еще несколько секунд Диана гипнотизировала экран. На последний мамин звонок она не ответила. И после этого не связывалась с ней. Снова не брать трубку? Нет, тогда мама решит, будто произошло нечто ужасное, бросится прямиком в Питер, так еще и прихватит с собой тяжелую артиллерию. Нужно ответить.       - Да. Привет, мам, - выдохнула она в трубку как можно беззаботнее.       - Диана! Почему ты не звонила? Я же просила тебя не пропадать! Сердцем чую, что-то случилось!       Лучше не говорить маме. Все равно оттуда, из Магадана, она ничем не поможет, только разведет лишнюю панику.       - Ну с чего ты решила, мам. Все хорошо.       - Как там дети? Надеюсь, ты хорошо их кормишь?       - Разумеется, мам. Мы не голодаем.       - Кто его знает, на какие деньги вам там приходится выживать…       - Мам, прекрати, я же рассказала тебя, что за переводы мне неплохо платят. А недавно я взяла еще больше работы, так что где-нибудь через полгода мы сможем переехать в собственную квартиру.       - Не смеши, Дианочка. За полгода ты накопишь на квартиру?       - Возьмем в кредит, разумеется. Но пока об этом и думать рано. А вот где-нибудь через полгода можно будет и озадачиться.       - Ты ничуть не меняешься, - устало протянула женщина. – Уже давно не маленькая девочка, а все такая же наивная мечтательница.       - Мам, ну перестань. Вы-то там как?       - Мы?.. Да понемногу. Все так же. Вот думаю, может нам тоже перебраться в Петербург. А то что-то засиделись мы на севере…       Диана почувствовала, как по спине прошел холодный пот: «Только этого сейчас не хватало…»       - Вот так сразу? – осторожно уточнила она.       - Нет, это я пока так, в планах… А что, ты не рада, что и мы приедем к тебе?       - Нет, рада, конечно… Просто, наверное, сначала мне нужно самой здесь до конца обустроиться, а потом уже звать вас сюда перебираться.       - Да, знаешь, это здравая мысль…       Диана облегченно выдохнула.       - Мам, прости мне тут нужно срочно закончить… закончиться кое-какие переводы. Да. Я тебе на днях позвоню, ладно?       - Прошу тебя, не забывай звонить. Я ведь волнуюсь. И не за одну тебя.       - Да, мам. Пока.       Диана нажала на отбой и теперь позволила до сих пор сдерживаемым слезам вырваться наружу. Арбенина обессилено опустилась на диван и вся сжалась, пытаясь спрятаться внутрь себя. Телефон она все сжимала в руке. Так крепко, что пластик едва не трескался. Хотелось делать много бессмысленных вещей: бросаться на стены, выть, крушить и ломать все, что только может быть сломано. Но Диана сдерживала себя. Ведь за стеной спят дети. Кусая губы, она позволяла только беззвучным каплям катиться по щекам.       Диана уставилась на черный дисплей телефона. Сейчас не до гордости. Сейчас не до смятения и хитрых душевных переживаний. Сейчас вообще ни до чего такого. Сейчас есть только один человек, с которым она может поговорить. Пожалуй, единственный во всем мире человек, которому она может довериться. Больше у нее никого нет.       Диана открыла журнал звонков, нашла нужный номер и вызвала прежде, чем успела усомниться в верности своих действий.       - Света?       - Дин? – Сурганова мгновенно уловила слезы в голосе Арбениной, даже из такой короткой фразы. – Что случилось?       - Свет, мне… - Диана всхлипнула. Слезы не давали нормально дышать. – Мне очень плохо.       - Мне приехать?       - Да...       - Я сейчас.       - Спасибо.       - Все будет хорошо. Дождись меня.       Арбенина отбросила телефон в сторону. Тот с глухим ударом приземлился на выцветшую обивку.       Нет, от этого легче не стало. Пока не стало. Диана до боли сжала кулаки. Она не одна. Света рядом. Будет рядом. Все будет хорошо.       Так Диана и сидела, точно испуганный еж, выставив невидимые иголки. Опомниться ее заставил свет фар приехавшей во двор машины. На секунду комната озарилась тусклым светом, и снова погрузилась во мрак. Только теперь Диана поняла, что на дворе глубокая ночь.