Их Германия.

Допив янтарную жидкость, с опустошенной бутылкой в руке, Юрген приблизился к столу. Тело двигалось, кажется отзеркаливая приказы мозга, но последний эффекта от алкоголя не ощущал. Максимилиан подняв глаза на нависшего Вольфгана тотчас же уступил худое тело распластанное на столешнице ему. Юрген сухо усмехнулся, взяв мальчишку за горло, он приподнял зареванное лицо к себе. Глаза Юры были пустее улиц Ленинграда, губы ярче советского флага. Немец наотмашь ударил его по щеке, массивной печаткой разбивая губы парня в клочья. Юра тихо прохрипел, сплевывая кровь на ботинки Вольфгану. Тот же не заметив этого, расстегнул ширинку форменных брюк, спуская их до колен вместе с бельём. Бельё было белое, хоть и застирано, но с биркой. У Юрки же не было вещей с производства, лишь то, что шила Шура. В горле плотным комом встала обида. О смерти близких Юра горевал меньше всего. Сейчас чувства, распирающие горло были скорее завистью в обнимку с обидой. Зависть порождало чувство негодования. Как так, у грязных немцев в разгар войны дорогие вещи, а у него в спокойной России из старых лохмотьев сшитые на скорую руку. Обида отступила на задний план, мальчик чтобы абстрагироваться от насилия погрузился в сравнение своей прошлой жизни с настоящим фашистов. Сквозь раздумья он почувствовал сдавленный крик кома чувств, который Юрген заталкивал, кажется в желудок. Раскрыв широко ресницы Юра сжал зубами толкающуюся в его горло плоть. За что получил ещё одну затрещену. Это было не так... В вечер пятницы мальчишка сам полез ласкаться к немцу. А сейчас... Перепачкав нутро Юры в сперму и новую порцию ненависти, Вольфган подошёл к раскинутым бедрам. После спиртного он вряд ли бы смог взять Юру ещё раз, проблему разрешил блеск в глазах, на взгляд которых попалась бутылка. Двигала ли немцем жестокость, алкоголь, но решенное он воплотил сполна. План вылился остатками виски в истерзанное тело и оглушительными криками залил комнату. Рот Юре заткнули быстро, смотреть на растянутое кольцо мышц с хлюпающим звуком выпускающее плотное стеко, более не смог Мюллер. Намотав белые волосы на кулак, он принялся толкаться толстыми ляжками. Максимилиан же, смутно видел происходящее. Глаза застил серый слой тонкого шелка, ресницы подобно клетке двигались по восполненным белкам. Но одно он понимал точно, Жезель, его Жезель насиловали два русских солдата. Возможо получится, закрывшись одним застрелить второго, а потом и первого... Но... Почему так дрожат руки, почему отголоски разума так настойчиво защищают этих уюдюдков? Почему? Максимилиан рывком подскочил к полному мужчине со спущенными штанами и схватился руками за его шею. Тот сдавлено хрипя, попытался оттолкнуть его. Юра ошарашено распахнул ресницы, по его волосам заструилась кровь, перед его лицом на колени упал Мюллер, по рубашки которого распылалось багровое пятно. Стоящий сзади убитого скалил зубы, пиная тело ногами. Он почти отомстил, остался один... еще один. Грязные русские, как они смели так поступить с его сестрой? Как смели прикасаться к ней? Жизель тихо заскулила от ужаса, Максимилиан упал на колени, беря её лицо в ладони -Всё милая, все В миг, отрезвев Вольфган ударил обезумевшего парня прикладом табельного оружия.