Их Германия.

Юрка резко подскочил на матрасе, губами хватая воздух. Вольфган сидел на угловом диване, гладя его по волосам, запуская пальцы меж тусклых прядей. Мальчишка сам тянулся к его губам, чуть касаясь сухой кожи подбородка, он чуть приподнялся на локтях. Уже когда он сидел на коленях немца, согнутыми в коленях ногами, обнимая того за бедра, до него дошёл ужас происходящего. С отвращением он оттолкнулся от Юргена и упал на пол, задев виском угол стола. Юрка резко подскочил на матрасе, губами хватая воздух. На них будто ещё оставался вкус поцелуя. Каждый раз, распахивая ресницы в потолок, А пальцами судорожно вытирая кровь с разбитого лица, он оказывался на коленях у арийца. Юра сглотнул, подушечками пальцев проведя по метнувшемуся комку на горле. Спать не хотелось. Вернее боялось, но очень хотелось. В углу комнаты угрюмо молчал таз, в котором Вольфган отмывал мальчишку от следов вечера. Только вот смыть слёзы застывшие на кончиках ресниц не удалось, Как впрочем, и синяки с кожи. Говорят, будто у одного из святил этого рейха была настольная лампа из человеческой кожи. Юрку передернуло, он посильнее закутался в колючее одеяло с инвентарным номером на не менее колючей бирке. Колючей от острых немецких букв. Из таза медленно поползли ветви, одевая голые стены в кружево своих силуэтов. Вдруг жестяная посудина резво перевернулась дном, сверху на которое сел человек в черном пальто с высоким воротником. Он с легкой усмешкой спрятал кисть, которой нарисовал тени на стенах под шинель. Бака с тушью покатилась из его рук по полу, пачкая его тёмно синими кляксами. Когда прохладный пузырёк ударился о босые ноги Юрки, тот вжался в стену, пряча ступни под покрывалом. Пузырек медленно растекся в ещё одно пятно. Мужчина похлопал ладонями, затянутыми в кожу перчаток, а что парень лишь закусил губу. Человек вытащил подобно ловкому циркачу из рукава озноб и ужас, вдоволь напоив ими юношу. Чуть придерживая его за подбородок, незнакомец прижимал ко рту Юры флягу со страхом. Тот молча пил. Скрипнула дверь, чуть приоткрылась, являя за собой огромную собаку с оскаленной пастью. Мужчина расстегнул верхние пуговицы пальто и снял шарф, кидая его на собаку. Та исчезла, но оставила за собой звенящую темноту. Из-под сплетения проводов, на которые облокотился Юра, пополз паук. Мелкие лапки отбрасывали тень, делая себя гротескно большими. Тишину прорезал крик. Лопнула предпоследняя струна на скрипке разума русского мальчишки. Мужчина вновь усмехался. Сегодня был замечательный ужин. Из арийского идеала и страхов помыкающих им. Мужчина ловко нанизывал сочные куски криков на вилку, отламывая клочья реальности от разума парня, бьющегося на десертной тарелке. -Вы Бог? Мужчина подавился вдруг прекратившейся паникой. -Вы Бог?— Юра повторил монотонно. -Не целесообразно быть тем в кого не веришь — человек протёр уголок губ, салфеткой складывая столовые приборы на крест. Нож и вилку. -Тогда так, вы атеист или потеряли веру в себя, являя собой труса, от собственного я? -Я сноб. Черт ли, Бог ли... слишком бедно. Чувства всегда превыше, даже веры. -А похоть, разве это чувство... но, однако, оно превыше. -Похоть, побочный эффект от передозировки чувств. -Влюбленность тоже? -Вы любили, мой юный друг? Я тоже нет, так что нам не следует рассуждать об этом. Но великие мира вашего, утверждают, что это обязательно стоит попробовать. Якобы ничего вкуснее они не ощущали. Полно же, у них нет доводов. Это не аксиома, а теорема. Понимаете меня? -Так светло... Будто день. Нет! Ещё светлее. Когда собеседника скрывает мрак, его жесты, мимику, диссонанс точки зрения с одеждой — прозреваешь. Видишь слова человека, а не губы которые их произносят. -Ты умен. Но от вопросов ускользать не умеешь. -Нет, не любил, Вы довольны? -Вполне себе. Я съел, свежую оболочку, теперь дискутирую со сгнившим наполнением, о чём ещё можно мечтать? Юра замолчал. Начать разговор с безумцем, ставящим себя столь высоко по головам, было абсурдом. -Вы едите страх? -Я съел тебя. Полностью, всего. Обглодал все двести шесть костей, выплюнув на них лишь двадцать один грамм. -Продайте мне столько же грамм счастья в обмен на остатки. -Я не Сатана, повторюсь. Я могу лишь отблагодарить тебя за этот вечер, убрав из репертуара твоей жизни кошмары по ночам. Но хочешь ли ты этого? Юрка резко подскочил на матрасе, губами хватая воздух.