Женаты поневоле

Ночь была прекрасной. Тихой и тёмной, но главном образом тихой. Цунаде любила ночь больше, чем утро. Потому что утром – особенно после большого-большого количетсва бутылок сакэ – голова болела так, будто по ней пронеслось стадо осьминогов, а еще утром надо было находиться в серьезном режиме и думать о важных делах. Одним из таких дел являлась раздача правильных миссий, чтобы в последствии никто случайно не убился или потерялся. Это была трудная задача. Сейчас заданий было много. Так много, что людей для них оказалось мало, да и выбрать, какая миссия требовала первоочередного исполнения – это было слишком утомительно. Словом, Цунаде утро не любила. Хотя ночью она все еще оставалась Хокаге – к несчастью для себя, – но ночью было значительно спокойнее. Не считая Черезвычайно Экстренных Ситуаций. Да, Цунаде любила утешать себя тем, что ночь была сравнительно спокойнее утра. Так вот. Эта тихая, мирная и безоблачная ночь внезапно повернулась задней частью к безмятежной Хокаге. И в этом был виноват документ, который Цунаде только что нашла в целом ворохе бумаг на своем многострадальном столе. Это была еще одна вещь, которую женщина не любила. Огромная. Бумажная. Волокита. Сенджу Цунаде была не из тех людей, кто любил бумажную волокиту. Поэтому временами – ну, хорошо, довольно часто – Цунаде мечтала сжечь все эти стопки, возвышавшиеся над ней. Она бы мечтала сбить их ударом кулака, но тогда они бы разлетелись и работы стало бы больше. Нет, определенно, сжигание – был самый приятный для нее способ мечтания. В данный момент Величайший медик Конохи желала оказаться в очень-очень нетрезвом состоянии, чтобы можно было списать сей документ на галлюцинации от спиртного. Но, к радости Шизуне, Цунаде была очень даже в своем уме. И документ был абсолютной правдой. Чтоб его Рикудо. Нет. Это было неправильно. Нельзя было так мыслить. Главы деревень так не поступали. Вместо этого Каге вызывали своих помощников и советников в крайне сложных обстоятельствах. Поэтому Цунаде поступила как истинный Хокаге и созвала совет Умнейших Умов Конохи. То есть Нара Шикамару, Хатаке Какаши и Като Шизуне. Когда в кабинете стояли заспанный Шикамару, который явно еще не понял, где находился, и немного встревоженная Шизуне, Цунаде обвела их одним из своих строгих взглядов. Сейчас она находилась в крайне серьезном режиме. Однако Хатаке Какаши так и не соизволил появиться, сколько бы Хокаге не использовала Взгляд. Так что она просто вздохнула и принялась выкладывать сложившуюся ситуацию: — Больше никогда не буду пить. Ну... эта фраза прозвучала совсем не как пояснение ситуации, потому что от этого заявления Шикамару дернулся и мигом проснулся, размышляя, а не сошла ли Хокаге с ума, и был ли у него шанс сбежать, пока это не стало заразным. Шизуне же проявила больше выдержки и только приподняла бровь, выражая бесконечное сомнение по этому поводу. — Пресвятой Рикудо, я согласилась оформить брак Наруто и Ино?! — Цунаде стала ходить взад и вперед, рассуждая на ходу: — Что говорят старейшины?.. Ками, неужели никто меня не остановил? Почему меня никто не остановил? — Может быть, потому что это опасно для головы? — предположил Шикамару, вспомнив удар Пятой, но под шиканье Шизуне замолчал и принял невозмутимый вид, пожав плечами. — Цунаде-сан, успокойтесь. В деревни многие об этом судачат. Хотя и кажется, что жители удивлены, но по большому счету они не придали этому особого значение, но вот старейшины... молчат, — принялась выкладывать текущие положение Шизуне. — Не могу поверить, что она до сих пор не знала об этом. Сегодня уже ночь с четырнадцатого на пятнадцатое, — пробормотала женщина так тихо, что ее услышал только рядом стоявший Шикамару. — То есть... я думала, что она помнит об этом... — Будь Хокаге-сан трезвой в ту ночь, я сомневаюсь, что она бы согласилась дать согласие, — шепотом ответил Нара. — Это было слишком неожиданно... Шизуне полностью была с ним согласна. Свадьба Наруто и Ино была ну очень внезапной. И сразу после объявления помолвки Саске и Сакуры. Ну, разумеется, эти две вещи были связаны. Настолько связаны, что ничто на свете не смогло бы развязать их обратно. Потому что Наруто и Ино добровольно и в ясном разуме никогда и ни за что на свете не согласились бы соединиться узами брака. —... но Ино может совершать достаточно неожиданные поступки, так что я почти стопроцентно могу сказать, что свадьба была ее идеей. А Наруто по глупости душевной не смог не согласиться, — продолжил нить своих мыслей Шикамару. — А мне кажется, что он был раздавлен, — печально возразила Шизуне. — Наруто ведь любит Сакуру. — Я вас не отвлекаю? — задала вполне логичный вопрос Цунаде, которую немножко игнорировали ее подчиненные. Не заметив, Шикамару и Шизуне перешли на обычный тон, так что Сенджу могла слышать каждое слово. — Нет, Хокаге-сан! — хором отозвались Нара и Като. — Простите за опоздание, — открыл дверь Хатаке Какаши, так вовремя прервавший начинавшуюся тираду Главы Листа и обрушивший весь праведный гнев на себя. — Очень мило, что ты нас все же посетил, — язвительно отозвалась женщина. — Что, во имя Рикудо, заставило тебя на этот раз опоздать?! Впрочем, гнев быстро умер, ведь времени, к огорчению Хокаге, на него не было. — Ну... там... — начал было оправдательную речь Какаши, но увидев взгляд Цунаде, замолчал. — Сейчас это не имеет абсолютно никакого значения, — сдавив пальцами переносицу, отозвалась Сенджу. — Но прошу тебя, избавься от этой ужасной привычки. Для работы Хокаге пунктуальность может стать решающим моментом. — Разве я хочу стать Хокаге, — пробубнил мужчина, но Цунаде на него зло зыркнула, что он пошел на попятный. — Я понял. Избавиться от опозданий. — Постарайся хотя бы, — устала проговорила женщина и указала на стулья. — Присаживайтесь, у нас впереди долгая ночь. Через несколько минут пространных обсуждений было выяснено несколько очевидных вещей. Абсолютно все пришли к выводу, что свадьба двух блондинов была напрямую связана с заявление о помолвке Саске и Сакуры. Потому что Наруто и Ино довольно громко и вовсеуслышание разглагольствовали о своих симпатиях. И помолвка была не такой уж неожиданностью: Саске и Сакуру несколько раз видели вместе. Мнения по поводу того, как этого не заметили Наруто и Ино, шли в самом разгаре. — По-моему, Наруто мог и не такое пропустить, — выдал свою точку зрения Шикамару, слегка развалившись на стуле. — Кажется, подобная любовная лабуда может пройти прямо перед его носом, а он даже не заметит. И при этих словах Цунаде совсем не бросала на него ироничный взгляд. — Я вынужден согласиться с Шикамару, — признался Хатаке. — Наруто очень хороший боец, но как бы часто он не говорил, что любит Сакуру, он совершенно не умеет правильно проявлять свои чувства. И я склонен думать, что замечать, когда кто-то другой их проявляет, он тоже не способен. И Цунаде вновь совсем не бросала свой ироничный взгляд на этот раз в сторону Какаши. Шизуне немного пожевала губу, но в итоге согласилась, что это единственная причина, по которой Наруто мог ничего не заметить. Узумаки понял бы, только,если Саске и Сакура прокричали бы ему: «Мы встречаемся! Мы встречаемся!» Цунаде подумала, что Наруто не мог быть настолько непонятливым. Особенно когда три года провел наедине с Джирайей (при этом она немного загрустила). Хотя... если в то время парнишка думал лишь о том, как стать сильнее... Ну он мог и не понять намеки, которые несомненно давал ему жабий отшельник. Да, все-таки иногда Наруто бывал очень, э-эм, неосведомленным в некоторых вещах . А тем временем вопрос естественным образом перешел к Ино, когда с Наруто более-менее разобрались, хотя Пятую все же терзали сомнения. — Ино занята как глава клана, к тому же, госпиталь тоже занимает много времени. Думаю, она просто настолько устала, что не заметила изменившихся отношений Саске и Сакуры. Тем более, их видели всего несколько раз, — предположила Шизуне. — Ино – один из самых надоедливых и упрямых людей, которых я знаю. Но нельзя отрицать тот факт, что она настолько же и проницательная. Она не могла не заметить изменений в поведении Сакуры, — отрицательно покачал головой Шикамару. — Разве что если она саму Сакуру не видела. Когда они там начали встречаться? Потому что если бы Ино заметила, то всё. Это конец, — голос парня прозвучал довольно зловеще. — Я немного теряюсь в догадках. Сакуре определенно хотелось поделиться такой радостной новостью с кем-нибудь. И Ино говорила, что несмотря на их вражду-дружбу, они довольно часто делились, хм, личным. — А ты достаточно много знаешь об Ино, — заметила Цунаде, мечтая о чашечке недавно завезенного в Коноху кофе. Или пару бутылок саке... Э-э-э, нет. Она ведь решила больше не пить, к тому же, от алкоголя пошли одни проблемы. — Когда имеешь дело с Ино, то не знать – означает абсолютный и бесповоротный кошмар в твоем личном спокойствии, — пожал плечами Нара. — Она не отстанет, пока не будет так, как она хочет. И ее болтливость ничем не перебьешь. Так что лучше переждать и всё выслушать. Шикамару поморщился, когда вспомнил, что когда-то был беспечным парнишкой, который всего лишь мечтал о тишине, небе и облаках. Так он несколько раз пропускал Моменты Откровений Ино. За что в последствии был награжден доставанием, нудением и прилипчивостью со стороны девушки, которая, заметив его рассеяность, настаивала на проверочном тесте о том, как он «хорошо ее слушал». Будучи неконфликтными, он и Чоуджи пришли к соглашению, что лучше потерпеть и выслушать все Откровения, чем пережить еще пару таких «тестов на внимательность». А если они ее игнорировали, девушка включала режим Глубокой Обиженности, из-за чего и он, и его друг чувствовали себя жутко виноватыми. Как ей это удавалось? Конечно, это была манипуляция, уже позже понял Шикамару. Не зря же она училась быть мозголомом. Но ему на самом деле не хотелось ее обижать. Она была хорошим другом. Так что некоторые ее выходки можно было и потерпеть. Хотя ему мысленно было жаль Наруто. — Так ты думаешь, что Ино могла что-то знать? — поинтересовалась Шизуне. — Если честно, я не хочу браться за обдумывание всей этой ситуации. Стратегия и тактика в данном случае просто бесполезны, а что там стукнуло по голове девушек и Наруто – я даже разбираться не хочу, — признался Нара. — Я знаю только то, что Ино не могла не заметить, потому что раз это было очевидно для всех жителей, то для нее – в особенности. Но Сакура знает об этом, так что... Цунаде мысленно с ним согласилась. Каким бы умным не был парень, в сердечных делах он был до смешного не осведомлен. Если бы можно было предвидеть все свои шаги в отношениях с девушками, Шикамару был бы уже мастером в любви. Но ему, в общем-то, не было нужды переживать за свое будущее. В его случае все уже решено. А вот с доводом по поводу ее розоволосой ученицы... — Что касается Сакуры, — подал голос Какаши, — я соглашусь, что она хотела поделиться такой новостью с кем- то, но вряд ли этим кем-то была Ино. Сакура бывает наивной, но вряд ли ей хочется снова ссориться с подругой. Она бы постаралась скрыть это всеми возможными способами. — Например, попросить, чтобы ее дежурство не совпадало с Ино, — пробормотала Цунаде, вспомнив некоторые детали, которым не придала значения в прошлом. — Все ваши аргументы имеют место быть. Есть над чем подумать. Но факт остается фактом – Наруто и Ино женаты. И я уверена за этим последует что-то большее, чем просто легкое недоумение или откровенный шок. Пока старейшины деревни молчат, что очень меня настораживает. Старешины клана Яманака будут держать рот на замке и вряд ли будут вести переговоры, пока Ино на миссии. Нам нужно предпринять аккуратные шаги, чтобы больше не допустить ошибки. — Я навещал Наруто и Ино одиннадцатого. Конечно, с утра после похмелья они явно не сообразили, что произошло. И Инузука Киба тоже к ним зашел. Так что он в курсе, что что-то тут не чисто, — поделился Какаши, поерзав на стуле – тот явно был не слишком удобным. — Наши друзья, скорее всего, уже все поняли. Просто не говорят об этом, — добавил Шикамару. — А вот жителям, как сказала Шизуне, может быть, все равно. Кабинет превратился в одно сплошную усиленную работу мозга. Цунаде попутно отметила, что Шикамару и Какаши довольно неплохо работали вместе в команде Совета. Она понимала, что новая должность – всегда непросто, но это было необходимо. Однако Хатаке и Нара участвовали в обсуждение на равных. Но, может быть, Шикамару был немного легче, потому что Какаши не был его наставником. Цунаде хотелось бы, чтобы они сработались. Их тандем был бы весьма хорош, особенно для будущего деревни. — Первым делом, я думаю, надо поговорить с ребятами, — предложил Какаши, когда часы показывали, что уже давно начался новый день. — Что они предприняли, что решили сделать. — Отлично. Шикамару, предупреди на посту, чтобы они сразу послали Наруто и Ино ко мне. А нам с тобой, Какаши, предстоит непростая миссия – завтра, то есть уже сегодня, мы идем к старейшинам разузнать ситуацию. Шизуне, надо бы разобрать остальные документы... — Да, Хокаге-сан, — кивнула темноволосая женщина, окидывая взглядом устрашающую кучу бумаг. — Шикамару, тебе бы тоже не помешала практика в бумажной работе, — хитро заметила Шизуне – она не собиралась оставаться крайней. — А? Э?.. — Нара явно не ожидал такой подставы от милой ученицы Пятой. — Отлично, — улыбнулась Хокаге, довольная уловкой Като. — Вы оба будете разбирать бумаги, пока мы с Какаши осаждаем этих старикашек. Все, а теперь спать – у вас есть пару часов. Шикамару, не забудь предупредить постовых. Из кабинета все уходили недовольные.

***

Этот день был полон недовольства, невысказанных слов и очень путанных ситуаций. Поэтому сегодня была одна из тех ночей, когда Ино хотелось грустить. В такие ночи она выбиралась на улицу и долго глядела на звездное небо, чувствовала прохладу и слушала стрекотание или уханье. Ночь не была тихой, но она была умиротворяющей. И в Грустные Ночи Ино могла забыть, кем она являлась. Она не была главной клана Яманака, или ниндзя-медиком, или менталистом, работавшим в допросной. То есть сейчас она там не работала, но это было временным явлением. Ино знала, что как только люди поймут, что девушка справлялась со всеми своими обязанностями и когда у людей в допросной появятся – а они обязательно будут – другая ответственность, Яманака совершенно точно пойдет работать в допросную. Как отец. Он ведь был и главой, и менталистом, и работал в цветочной, и выполнял задания! Почему-то с высоты детского роста это казалось таким классным делом! Папа был крут. И все успевал, а она... ну, не всегда. Но в Грустные Ночи Ино могла забыть об этом. Она просто была девушкой-цветочницей. Когда напряжение достигало своего апогея, а отчаяние затопляло разум, такие ночи спасали. Блондинка могла плакать и плакать, пока не становилось легче... хоть немного. Однако сейчас все прошлые переживая ушли на второй план, и Яманака думала совсем о другом. Она думала об одной из самых банальных вещей в мире. О любви. О том, что любовь приносило ей одни страдания. Нет, честно! Когда-то в детстве Ино любила Сакуру – по-дружески, разумеется! – но розоволосая девочка не приняла этого. Или приняла, пока было удобно, пока было одиноко, но Харуно Сакура решила променять дружбу с Ино на любовь к Учиха Саске. Он нравился Ино, очень нравился, но тогда... она почти возненавидела его. И Сакуру. И было очень-очень больно. А потом Яманака решила, что будет любить одного Саске, и отобьет его у Харуно. И Саске было любить немного легче. Девушка могла часами восхищаться им и говорить, как она любила его. Наверное, уши мамы с папой давно ругались на нее матом. Саске любить было легче. Он был красив, умен, крут, в конце-концов! Сакура была не крутой, как Ино могла тогда полюбить ее? Куноичи усмехнулась. Какие смешные мысли приходили тогда в ее голову! Но в то время это казалось очень-преочень серьезным. Саске любить было легче, да. Его все любили. И она тоже. А потом то злосчастное Распределение. Если честно, Ино была и рада, и не рада, что попала в команду к своим лучшим друзьям. С одной стороны – они уже могли неплохо работать вместе, а с другой – она не попала в команду к Саске. Или нет, не так, сейчас правильной мыслью казалось – в команду к Саске попала Харуно Сакура! Возможно, если бы туда попал кто-нибудь другой... Да, вероятнее всего, Ино бы так не злилась. Но Сакура – это издевательно вселенной! Ино любила Саске. Но, наверное, не так, как папа любил ее маму. О, ну, да, она ведь плакала, когда он ушел, но... это было как-то по-другому. На самом деле, она могла и не плакать тогда. Просто... ну она ведь любила его, верно? И обязана была скорбеть и грустить, когда Саске ушел. И Яманака так и поступила. И все же... Ино готова была признаться себе, что Саске она любила не так. Не так, как Сакура. Сакура была верной. А Ино... Хех, Сай, конечно, был слегка похож на Саске, но он был не Учиха. Яманака так быстро переключилась... потому что любить Саске стало еще сложнее, чем любить Сакуру. Ино не хотела этого, но чуть-чуть – не навсегда! – отпустить Учиху оказалось легче, чем она думала. Ветер взлохматил ее волосы. Блондинка поежилась: в Суне ночи были холодными. Воздух был совсем другой, и не было листвы деревьев. А жаль! В Грустные Ночи можно было сорвать или ухватить зеленый листик и долго-долго рассматривать его, тогда мысли просто плыли, плыли, плыли... Можно было зацепиться за любую и хорошенько обдумать. А сейчас все путалось. Была Сакура и давно болезненная дружеская привязанность к ней, был Саске и пока-что-не-очень-понятная любовь к нему, и был Наруто, с которым у нее любви не было, но они были женаты. Все так неправильно! Несмотря на то что Яманаку Ино считали легкомысленной и легкодоступной, она ведь даже не целовалась ни с кем! Да – она флиртовала, да – она подчеркивала свою внешность, да – она хотела, чтобы ею любовались, но больше этого Ино была очень романтичной внутри и ждала своего принца. Как Сакура. Харуно тоже была такой, но она наконец-то нашла своего принца, ведь она ждала его так долго. А Саске хоть и был похож на принца, но не для Ино. Яманака могла признаться себе, что не смогла бы ждать столько, сколько Сакура. Поэтому блондинка переключилась на Сая. Но он был безэмоциональным и, ну, слишком скучным для нее. Если честно, Ино думала, что Учиха тоже был бы скучным для нее. Хотя, говорят же, что когда любишь, можешь все и простить, и принять. Что ж, может быть для Сакуры Саске был идеальным, но не для нее, не для Ино. Когда становишься старше, понимаешь, что такие вещи, как внешность или способности – это не то, за что следовало бы любить. Люди в клане ясно это доказывали. Иногда девушке нужно было разбираться с любовными проблемами ее людей. И не всегда супер-красавчик мог остаться в выигрыше с парнем-чуть-похуже. До этого у Ино не было времени по-настоящему встречаться. Пофлиртовать – да сколько угодно! Но встречаться... Нет. Сначала тренировки с отцом, потом – с комнадой. Затем обучение медицине, тренировка на экзамен чуунина, потом тренировка, тренировка, тренировка, миссии. Война. И смерть отца. Заботы клана, работа в госпитале, между этим миссии, уход за цветочным магазином, когда некому было работать там... Определенно, Грустные Ночи ее спасали! Но они не могли дать ей любовь, о которой она мечтала. Яманака Ино была уверенной в себе и своих способностях девушкой, но в своей удаче? Ино в ней глубоко-глубоко сомневалась. Распределение. Уход Саске. Война. Замужество с Наруто. Разумеется, Яманака Ино была самым неудачливый человеком во вселенной. Даже свадьба – единственное, что, как она думала, она могла сделать по-своему – и то превратилась в фарс. А платье! Ино мечтала о красивом традиционном свадебной кимоно, вышитым в ее клане, а не об этой заграничной тряпице с кучей юбок! Все было не так! От этого хотелось плакать. Плакать и плакать. Пока не устанет настолько, чтобы пойти и лечь спать. Ино вздохнула. Несправедливо было так думать по отношению к Наруто, но он и сам был не рад, что женился на ней. И это задевало, если честно. Потому что Узумаки любил Сакуру. Опять эта Сакура везде! Определенно цепочку неудач стоило начать не с распределения, а со встречи с Харуно. Яманака сжала кулаки, но быстро успокоилась. Вообще-то, она не сильно злилась на розоволосую дурочку. Вопреки всем несправедливостям, которые, как считала блондинка, свалились на ее голову благодаря Сакуре, Ино по-прежнему переживала за эту идиотку и радовалась за нее. Очень-очень глубоко в душе. И если бы Ино вышла замуж за кого угодно, но только не за Наруто, не было бы так горько-обидно. Потому что Узумаки был связан с Сакурой, и его любовь ушла вся к ней. Ино злилась, но, возможно, не на них всех, а на мир в целом. Например, Сакуре совсем не нужна была любовь Наруто! Она ведь всегда ясно давала понять, что ценила его только как друга. На самом деле, Ино признавала, что джинчуурики был красивым, симпатичным, привлекательным... сильным парнем. Упорным и целеустремленным. Добрым. Особенно, когда они были вдвоем. Ну, это было всего два раза, но... Ино чувствовала, как Наруто с осторожностью расчесывал каждую прядку ее волос. Девушка знала, что он не делал этого раньше, но блондин очень старался. Это цепляло... но был один огромный минус – Наруто любил Сакуру. Яманака уставилась в бескрайнее бархатное небо. Ладно, сегодня можно было позлиться на всех и вся, ругаться и обзываться, плакать и жалеть себя, а завтра она снова будет Яманака Ино. Уверенная и оптимистичная девушка, глава клана Яманака, жена... Узумаки Наруто. Ино невесело улыбнулась. Завтра будет долгий день.

***

Это был очень долгий день. Поэтому он должен был заснуть, но сон упорно не хотел идти. По большей части Наруто не собирался обдумывать сложившуюся ситуацию. По крайней мере, сейчас. Все произошло слишком быстро. Раз – и празднование годовщины, два – он вдруг оказался женат на Ино, три – на следующий же день они вчетвером отправились на миссию в Суну. Да, думать определенно не хотелось. Но было нужно, раз все равно не спалось. Как подсказывал один вредный Лис, от последствий не убежишь. Хотя, если честно, очень хотелось. Жизнь и без того была слишком трудной, и путать ее было самым дурацким делом. А сейчас у него все его дела были дурацкими и еще запутанными. Однако была одна вещь, которую Узумаки удалось-таки распутать – ситуация с Ино и Саске. Одной проблемой меньше. «Меня все-таки интересует одна значительная деталь, — заметил так всегда вовремя влезающий в поток его мыслей Курама, — ты злился, потому что Саске посягнул на честь Ино или потому что он опять разрушает твой мирок?» Это!.. В общем-то, имело смысл, понял Наруто. Ино ведь по сути не была ему близка. Она была хорошим боевым товарищем, они вместе воевали на одной стороне и девушка была его другом по несчастью. И женой, да. Но это совершенно неважно. В данный момент размышлений. Имело значение то, что он не испытывал к Яманаке определенные чувства, чтобы ревновать ее к Саске. Так что, разумеется, Курама задал правильный вопрос. Как всегда, впрочем. Узумаки злился, обижался, был раздражен на лучшего друга-соперника, ведь тот совершенно наглейшим образом влезал в его жизнь. В самом плохом смысле. Не так, когда лучший друг мог пробраться к тебе посреди ночи и во всю глотку драть... ну, к примеру, очень неприличную песенку. Потому что, во-первых, Саске так никогда бы не поступил: он не стал бы петь нечто подобное – Наруто это знал абсолютно точно, а во-вторых, это было совсем другое влезание в его личное пространство. Учиха везде пролезал, пронырливый урод. «Наверное... я был бы рад за них, — мысленно принялся рассуждать Узумаки. — Если бы... они мне сказали. Может быть. Я не уверен». «Любовь сложно определить», — философски произнес Кьюби. «Это верно», — согласился Наруто. Хотя он никогда не задумывался об этом настолько глубоко. Просто всегда был он. И его любовь к Сакуре. Однако это не всегда было на первом месте. И все же любовь к Сакуре – часть его жизни. Наруто не мог просто так забыть все и жить иначе. «У меня пропало желание доставать тебя», — честно поделился Курама спустя какое-то время. «О, и от чего же?» — Узумаки был слегка удивлен. «Ты думаешь удручающие мысли, — сказал Лис, и Наруто показал, что он зевнул. — Любовная тема всегда меня утомляла. О ней можно говорить часами и в итоге ни к чему не прийти, а можно не разглагольствовать, но действовать. Тогда будет результат». «По-твоему, надо пойти и разбираться к Саске и Сакуре? — зло ответил Наруто. — Потому что, знаешь, я думал об этом, и это плохая идея». «А, так ты все-таки умеешь мыслить разумно. Похвально. Ты вырос в моих глазах от уровня полный пень до вполне вменяемого дурня». — Может быть, Узумаки сейчас не видел своего биджуу, но он точно знал, что тот улыбался. Очень-очень противно так улыбался. «Знаешь, что? Ты – отстойный советник». «Потому что я демон. Ты снова упал в моих глазах», — снисходительно осведомил Курама. Парень решил не отвечать – толку-то: у Лиса было за хвостами много-много лет, чтобы попрактиковаться в парировании бесед. Он всегда выигрывал. И сейчас главным было не это. Сон все не шел. Вместо него приходили назойливые мысли. «Почему они так поступили?» «Предали меня». «Не рассказали». «Неужели Сакура никогда не замечала его? Несмотря на то, что он был Узумаки Наруто? Самым громким парнем в Конохе». «Или она не хотела отвечать? Как он – Хинате». «А Саске? Дружба для него – пустой звук?» «Друзья так не поступали!» «Но Учиха всегда был свиньей и уродом». «И все же почему они не сказали?..» От этих мыслей можно было сойти с ума. Они вертелись по кругу как расенган. Снова и снова. Вихрь мыслей мог разорвать его изнутри, как техника его отца – внутренности человека. Надо было срочно успокоиться. Наруто редко хотел думать о таких вещах. От них все только усложнялось. В его душе была огромная дыра из непонимания и ненависти, обиды и злости. Но она заполнилась. А потом... ну, люди оказались сложнее, чем думалось в начале. Их мнение могло меняться быстрее, чем перемещения Четвертого Хокаге. Друзья поддерживали, но никто не застрахован от предательств и обид. Этот мир сложнее, чем казался ему, когда он был маленьким мальчиком. «Но я знаю это», — нехотя признался себе Наруто. Он знал это. Поэтому не стал ничего делать. Узумаки мог бороться – он никогда не сдавался... Может быть, только в этом случае. Потому что это сражение не зависило от его умений и желаний. Итог битвы был за Сакурой. И она выбрала не его. Все. Конец истории. «Меня не должно это волновать», — строго приказал себе блондин. Но честно, тут «должно» означало скорее «не следует». Потому что «должно»-«не должно», это все равно волновало. Так что ему не следовало все время об этом думать. Он был Узумаки. Он не сдавался. Он всегда улыбался. И завтра он тоже будет улыбаться. Но эта ночь его сегодня. Ночь, готовая принять его боль и усталость. Пока никто не видел, он мог быть простым парнем, который – о, удивительно! – мог немного похандрить и пострадать. В одиночестве. А завтра он опять станет тем, кем его привыкли видеть все остальные. Наруто вылез на крышу через окно. Хотя он мог бы постоять на небольшом балконе. Но блондин любил крыши. Черт, а ночи здесь очень холодные. Узумаки лег на давным-давно оставший песчанник. Здания здесь были своеобразными. Не в обиду Гааре, но Наруто больше любил деревья, чем песок, и считал дома в их деревне более удобными. Парень лежал, заломив руки за голову, и пытался очистить свой разум, забыть, отогнать все ненужное. Смириться, в конце-концов. Тишину прорезало чье-то рыдание, которое доносилось совсем рядом. Наруто решил, что звук шел из гостевых комнат. Значит, это были либо Сакура, либо Ино. Узумаки был бы просто шокирован, если бы вдруг выяснилось, что рыдал Саске. Даже два этих слова не могли уложиться в голове. Словно они принадлежали двум совершенно несоприкосаемым вселенным. Светлая макушка. Ино, стало быть. Почему же она плакала? На одно мгновенье, на один удар сердца Наруто встревожился. — Ино? Что случилось? — Он приземлился на балкон, где сидела, уткнувшись в колени, Яманака. Узумаки устроился рядом с ней и не знал, как действовать дальше. Девушка вздрогнула и слегка испуганно посмотрела на него. Ничего не ответив, она положила голову на его плечо. Попыталась успокоиться. Ино плакала не так, как Сакура. Наруто много раз видел рыдание своей подруги. Он всегда считал Сакуру самым красивым человеком... но когда она плакала... Ай, ладно. Сакура в такие моменты была просто ужасна. Блондин ненавидел слезы Харуно. Может быть, тогда он думал, что все дело в том, что он не любил, когда она страдала, и хотел, чтобы она была счастливой, но спустя годы... Честно говоря, Сакура плакала чересчур часто. Узумаки был рад, когда она наконец взяла себя в руки. И... ну, возможно, все дело было в том, что плачущую Ино парень видел очень редко. Но Наруто просто знал, что это были другие слезы. Не от того, что Саске ушел и больше никогда не вернется, не от жалости к себе... не совсем. Ино плакала, как будто хотела вытолкнуть через рыдания всю боль, что накопилась в ее душе. Возможно, что и жалость, но вместе с чем-то большим. С чем-то, что сложно было выразить словами, потому что эмоций было слишком много, и они перемешались в ужасный ком в груди. Иногда он чувствовал то же самое. ...Ино приятно пахла. Кажется, она начала засыпать. Что ж, это хорошо. Но она ему ничего не ответила. Может быть, если он решит спросить об этом утром, это будет не самой лучшей его идеей?