Mandarin

      [15:17:22] Sehun: последний урок, Хань~ Ты уже пришел?       [15:19:33] Luhan: Да, я напротив школы.       Лухан тихо поблагодарил девушку-официантку и придвинул к себе чайничек с горячим имбирным чаем, глядя из окна на парадный вход старшей школы, в которой сейчас обучался Сехун. В кофейне играла приятная традиционная музыка, посетителей было, как всегда, немного: только сам Лухан и небольшая компания молодых людей за соседним столиком. Китаец обхватил руками глиняную чашку с ароматным напитком, грея замерзшие пальцы, и прикрыл глаза. Он ушел из дома ранним утром, растолкав при этом Тао и выставив того за порог. Лухан не совсем доверял парню, чтобы оставлять его одного в квартире, и отчаянно не хотел оставаться в душной, неуютной квартире, где все напоминало о прошедшей ночи и насквозь пропахло потом и спермой, ещё хотя бы на час. У Лухана всегда так. Сейчас ему было до тошноты противно вспоминать и богом забытый бар с его местными обитателями, и дорогую тачку, вряд ли честным трудом заработанную, и в особенности грязную ночь, проведенную вместе с новым любовником, так неприятно пахнущим крепким алкоголем и дорогим парфюмом. Лухан скривился и поджал губы, чтобы не засмеяться над самим собой. Ведь он знал, что через пару дней все равно опять наберет чей-нибудь номер, услышит немного плаксивый, хриплый или слащавый голос, сядет в чужую машину и с готовностью отправится ублажать свою похоть.       «И когда я поумнею?» - усмехнулся Лухан, снимая телефон с блокировки и читая новое входящее сообщение:       [15:56:31] Sehun: я буду ждать тебя у ворот через 5 минут, не опаздывай^^       Лухан жестом подозвал к себе официантку, которая, что-то хихикнув своим подружкам-напарницам, подошла к столику гостя, дежурно улыбаясь, и развернула перед ним книжечку со счетом. Парень протянул деньги и, вежливо поклонившись на прощание, поторопился покинуть кофейню. Город встретил его колючим морозом и ярким светом, Лухан второй раз за день обрадовался тому, что сегодня не было ветра. Натянув на голову капюшон и спрятав руки в карманах, он быстрым шагом направился в сторону школы. Будто снежной лавиной старшеклассники уже неслись ему навстречу, горячо обсуждая учебный день и планы на предстоящий вечер. Издалека он приметил около школьных ворот знакомую тёмную макушку с манерно зачесанными назад волосами. Сехуна было трудно потерять в толпе, он прекрасно выделялся на фоне остальных своим ростом. Заметив хёна, младший приветливо махнул рукой. – Опять без перчаток? – заметил Сехун, беря китайца за холодную руку. – А ты без шапки. И почему ты так поздно лег спать вчера? – Хорошо, один-один, – Сехун насупился и отвернулся в сторону. – Куда пойдем? – Не знаю, может быть, в кино? – Лухан пожал плечами и, удобнее перехватив тёплую сехуновскую руку, сплетая пальцы в замок, неспешно повел его вниз по улице. – Это же ждать, пока сеанс начнется… О, Лухан! – Сехун выскочил вперед и преградил хёну дорогу. – Поехали к тебе? Смотреть фильмы на диване с хорошим человеком в разы лучше, чем в большом, шумном зале. – Исключено, – Лухан нахмурился, – даже не думай. У меня не убрано, есть нечего, да и вообще, ехать далеко.       И, предотвращая уже готовое вылететь жалобное «ну пожалуйста, хё-ё-ён!», звонко стукнул себя по лбу: – Ох, черт. Я, кажется, забыл рюкзак в кафе! Сехун, подожди меня здесь, пожалуйста, я скоро вернусь.       Лухан развернулся и, придерживая рукой капюшон, чтобы тот не слетел, побежал обратно к кафе. Запозднившиеся старшеклассники все ещё продолжали медленно покидать учебное заведение: кто-то сбивался в кучки, кто-то растягивался поперек всей дороги. Лухану приходилось ловко лавировать между ними, чтобы не врезаться и не повалить кого-нибудь с ног. Около самого кафе уже изрядно запыхавшегося Лухана встретил невысокий паренек с явно крашенными рыжими волосами, которого до этого Лухан видел в кафе в компании друзей. Парень переминался с ноги на ногу, ёжась от холода и пряча лицо в высоком воротнике куртки. Руки его были спрятаны в карманы, на локте болтался подвешенный за лямку забытый рюкзак. Увидев Лухана, он облегченно вздохнул и, широко улыбаясь, протянул владельцу его вещь. – А я тебя жду. Официантка хотела вызвать охрану, подумала, что там бомба, но я её отговорил. – Спасибо большое, даже не знаю, как вас отблагодарить, – Лухан вежливо поклонился, принимая рюкзак, на что парень только ярко заулыбался. – Ты ведь Лухан, да? – Откуда вы меня знаете? – Мы учимся в одном университете. На одном курсе, кстати, только на разных факультетах. Так что можешь разговаривать со мной неформально. Ты, кажется, экономист? – Финансист, – кивнул Лухан, удивляясь тому, что сам раньше никогда не замечал этого парня. – И все же, спасибо. Ума не приложу, как я мог оставить его. – Любой на моем месте поступил бы так же, забудь, – рассмеялся рыжий, смущенно поправляя прическу. – Меня, кстати, Минсок зовут.       Лухан вежливо поклонился и, словно в знак солидарности, стянул свой капюшон. Не мерзнуть же этому бедному студенту одному. – Хань! – китаец обернулся и увидел нахмуренного Се, быстро шагающего к нему. Заметив, что Лухан не один, Сехун смерил Минсока холодным и внимательным взглядом, выпрямил спину, а затем собственнически взял Лухана под руку. – Лу-хён, я замерз. Когда мы уже пойдем домой? – Сехун печально вздохнул и уткнулся носом китайцу в шею, заставляя последнего вздрогнуть от неожиданного тепла. Он смущенно отстранился в сторону и попытался вытянуть руку из цепкой хватки, но младший лишь крепче сжал её. – Прошу прощения, – Минсок тихо кашлянул в кулак, привлекая внимание, и протянул Лухану руку, которую тот тут же пожал. – Ещё увидимся. – Спасибо ещё раз, – Лухан улыбнулся и рыжий, кивнув на прощание, поспешил вернуться к своим друзьям, отогреваться горячим кофе. – Кто это был? – недовольно спросил Сехун. – Да так, знакомый из универа, – китаец натянул капюшон обратно на голову и улыбнулся. На секунду ему показалось, будто Сехун его приревновал. – Пойдем, а то в кино опоздаем.

***

      От одной только мысли, что они едут домой к Лухану и Сехун впервые увидит хёна в домашней обстановке, младший заметно оживился. Всю дорогу он без умолку болтал, придумывал планы, выбирал фильмы для совместного просмотра и размышлял вслух о том, какой же попкорн больше подойдет к фильму ужасов: сладкий или солёный? «Конечно же, солёный», – отвечал Лухан, отрешённо глядя в окно автобуса на размытые огни вечернего города. Лухан до сих пор не понимал, как Сехуну удалось уговорить пустить его в свою квартиру, но факт оставался фактом, и деваться было некуда. Поэтому он слушал младшего лишь в пол уха, изредка и коротко отвечая на нелепые вопросы, и все судорожно вспоминал, а выкинул ли он пустые бутылки из-под выпивки? Убрал ли со стола напрочь забитую окурками пепельницу? И, главное, не забыл ли в утренней спешке что-нибудь из своих вещей Хуан ЦзыТао?       В половину седьмого Лухан выудил из глубокого кармана связку ключей и с шумом, будто предупреждая сказочных домовых о своем возвращении, отворил дверь. Сехун первым проскочил в квартиру; скинув обувь, он сразу же отправился исследовать чужое жилье. Лухан с замиранием сердца следил за тем, как младший то ныряет в тёмные коридоры, то возвращается обратно с таким счастливым выражением лица, как будто его привели не в тесную квартирку на окраине города, а в Диснейленд. – Не знал, что ты куришь, – удивленно протянул он, неожиданно вырастая прямо перед Луханом и держа в руке наполовину пустую пачку. – Ты и не должен был, – нахмурился Лухан, вырывая сигареты и проходя на кухню. Он чувствовал несказанное облегчение от того, что догадался утром вынести мусор и приоткрыть окна. Но все равно оставалось чувство странной, тяжелой неловкости, и того, что Сехун сверлит глазами ему в спину, как будто догадываясь, как будто обвиняя, как будто Лухан его обманул. – Какой фильм ты хотел посмотреть? – С поддельным весельем звонко спрашивает Лухан, разворачиваясь к младшему и смеясь так, что видны становятся все его мимические морщинки, а Сехун решает не спрашивать у хёна, почему у него так странно блестят глаза.

***

      Лухан с глухим стуком уронил ладонь на рычаг и последние капли горячего душа капелью застучали о керамическое покрытие ванны. Он спешно натянул белую майку и домашние шорты на мокрое тело, накинул полотенце на голову и выбрался из ванной. Квартира встретила его звенящей тишиной и выключенным светом, и можно было предположить, что Сехун уже спит или вовсе решил уйти, но нет, это же Сехун. Да и чувствовался легкий запах табака, а на кухне одиноко подрагивал маленький, красный уголёк. Китаец нахмурился, включая кухонный свет и глядя на совсем обнаглевшего младшего, что сидел за столом в одних лишь серых домашних штанах и прикрывал лицо рукой с зажатыми между пальцами сигаретой от яркого света, щурясь. – Тебе тут какой-то Тао звонил. – Ты взял трубку? – Встрепенулся Лухан, сканируя кухню в поисках телефона. – Что он сказал? – Что приедет завтра, – ответил Сехун, протягивая хёну его мобильный. – А что это за Тао такой? Он был очень удивлен, что я ответил.       Лухан подозрительно посмотрел на младшего, принимая телефон, и молча прислонился мокрой спиной к холодной стене, роняя назад голову. – Я чувствую себя пьяным, – продолжал тем временем Сехун, словно забыв о своем вопросе. Он покрутил перед глазами почти докуренную сигарету и пристально уставился на тлеющий, жалобно дымящийся огонёк. – Мне кажется, что я потеряю равновесие и упаду, если встану сейчас. – Это потому, что ты не курил раньше. Какого черта ты вообще к сигаретам полез? – устало вздохнул Лухан, скрещивая руки на груди. – Глаза… режет. – От дыма. Постарайся держать сигарету так, чтобы дым не поднимался к твоим глазам. Нет, не так, – Лухан усмехнулся и подошёл к младшему. Поставив напротив него ещё один стул, он уселся и протянул руки, помогая правильно зажать сигарету между пальцами. – Никогда бы не подумал, что стану учить тебя курить. – Лу, а ты прав. Я никогда не курил раньше. – Согласился младший, наблюдая за хёном, который осторожно гнул чужие расслабленные пальцы, словно послушные детали шарнирной куклы. Капельки воды стекали с кончиков его пшеничных волос по впалым щекам на открытую шею, а после забирались под ворот домашней футболки. Сехун вздрогнул, представив себе эти, по его мнению, неприятные ощущения. – Знаешь, а ещё я никогда не целовал тебя. – Что ты имеешь в виду? – Лухан оторвался от своего занятия и поднял глаза, тут же встретившись с прямым, твердым взглядом. – Давай напьемся? – Нет. – отрезал китаец своим самым твердым и строгим голосом, на который только был способен. – Почему? Хён, – Сехун убрал сигарету и поддался немного вперед. Взяв кончик махрового полотенца, что все еще висело на голове китайца, он осторожно провел им по тонкой шее, смахивая застывшие капли. – Тебе утром в школу идти. Хочешь дышать на учителей перегаром? – усмехнулся Лухан, отталкивая чужую руку и отстраняясь в сторону. – Мы же только по одной бутылочке, хён!       Лухан испытующе посмотрел на друга, словно пытаясь оценить, сколько процентов правды содержится в его словах. В итоге преданный щенячий взгляд и невинная улыбка в примеси с чересчур наигранным и приторным «хё-ё-ён» сделали свое дело. Лухан дернул плечом, энергично просушил волосы, избавляясь от лишней влаги, и, всучив мокрое полотенце в руки Сехуну, пошёл в сторону прихожей. – Я возьму только две бутылки пива, – пробубнил он, обуваясь, не оборачиваясь на младшего. – Хён, я так люблю тебя, – промурлыкал Сехун, стоя в дверном проеме на кухне, облокотившись на косяк и глядя на спешно накидывающего куртку китайца. – Когда-нибудь это твоё «хён» перестанет действовать. – пригрозил Лухан, шаря по своим карманам в поисках ключей и кошелька. – Вот увидишь, в один прекрасный момент я перестану вестись на этот дешёвый развод. – Нет, Лухан. Никогда не перестанешь, - бросил Сехун в закрывающиеся за хёном двери.