Mandarin

      Странное шкварчание, доносившееся откуда-то с кухни, вывело Сехуна из пучины сладкого сна. Не разлепляя глаз, он лениво потянулся и принялся в слепую шарить руками с растопыренными пальцами по кровати в поисках Лухана. Не найдя нужного объекта, Сехун приоткрыл глаз, который в ту же секунду с удивлением подтвердил отсутствие китайца, который, по идее, должен был сейчас беспокойно метаться по кровати, крепко укутавшись в одеяло, дрожать от озноба и изливаться болезненным потом.       «А не совершать на кухне свои кулинарные подвиги, выставляя себя ахренеть каким хозяйственным», – мысленно закончил фразу Сехун, поднимаясь с постели, и на нетвердых после пьянки ногах побрел в сторону кухни.       В вязанном голубом свитере, черных шортах и тапочках Лухан стоял у плиты и с видом заслуженного повара страны жарил яичницу с беконом. Сехун негромко кашлянул в кулак, сообщая о своем присутствии, чтобы не дай бог не напугать это трогательное, но очень глупое создание, и сгреб Лухана в охапку, под протестующие стоны оттащив его от плиты и усадив за стол, на котором уже стояли слегка подгоревшие хлебные тосты и чашка дымящегося чая. Не обращая внимания на немой вопрос болезненно слезящихся ореховых глаз, Сехун снял яичницу с плиты и поставил сковородку на середину стола.       Склонившись над завтраком, он, наконец, нарушил возникшее молчание и как бы невзначай бросил: – Значит, ты гей, да? – ЧТОООО? – Лухан, который к этому времени уже успел достать откуда-то мятую пачку сигарет и закурить, от удивления поперхнулся горьким дымом, заходясь в приступе кашля. – Лу, успокойся, я такой же. И знаешь, ты мне очень нравишься. Уже давно. Я как приехал в Пекин, сразу это понял. – Ты не понимаешь, что говоришь, – Лухан усмехнулся, стряхивая серый пепел и пряча взгляд. – Нет, понимаю. И я очень хочу с тобой встречаться. – Сехун отложил в сторону столовые приборы и сделал маленький глоток горячего чая. Черный. Да ещё и с сахаром. Как это вообще можно пить? Недовольно фыркнув, он отодвинул чашку и вернулся к сути разговора: – Лухан, ты ведь будешь моим парнем?       Старший замер, широко распахнув глаза, и нервно улыбнулся. – Кажется, кому-то пора в школу. – Но… – Я сказал иди, вали отсюда, а то опоздаешь! – Лухан подскочил со своего места и грубо подтолкнул младшего к выходу из кухни. Сехун быстро затолкал в себя остатки яичницы и, запив их невкусным чаем, послушно выскочил в прихожую, но тут же развернулся, схватив уже успевшего расслабиться Лухана за плечи. – Я не уйду, пока ты не согласишься. – Чего ты добиваешься? – капризно простонал Лухан, обреченно откидывая голову назад. – Тебя, хён.       Воспользовавшись ситуацией, Сехун нагнулся вперед и нежно поцеловал Лухана в выпирающий кадык. Он чувствовал, как тот едва заметно дрогнул. Не встретив сопротивления, Сехун провел по шее губами, опаляя её своим шумным дыханием и жадно вдыхая запах чужого тела, не тронутый ни мылом, ни одеколоном. – Уходи, пожалуйста, – прошептал Лухан, а сам опустил руку на чужой лохматый затылок, бережно перебирая тонкими пальцами густые, каштановые волосы. – А ты будешь встречаться со мной? Лухан немного помолчал, а после, опустив руку ниже и слабо похлопав Сехуна по плечу, чтобы тот отстранился, тихо бросил: – Мне нужно подумать.       Младший в миг просиял и крепко обнял Лухана за шею. Смазанно поцеловав больного в щеку, он молча накинул пальто, буквально запрыгнул в свои ботинки и, подобрав с пола сумку, пулей вылетел из квартиры. Китаец простоял так посреди коридора еще несколько секунд, а затем, заперев дверь на все замки, устало скатился по ней на пол.       Что он только что натворил?       Телефон ворчливо зажужжал, оповещая о новых входящих.       [06:16:31] Sehun: Хань, приготовь себе куриный бульон и ешь свои мандарины. Лекарства я принесу вечером. Не вздумай никуда выходить из дома в таком состоянии!       [06:17:55] Sehun: Я знал, что ты все равно не послушаешься, поэтому на всякий случай забрал твои ключи ^^;       [06:21:08] Sehun: Ханни, ты такой милый, когда смущаешься *о* <3       «Айщ, этот ребенок!»       Забравшись обратно в постель, Лухан накрылся одеялом с головой, заворачиваясь в светонепроницаемый кокон. Пахло Сехуном. Он вспомнил вчерашний вечер и свою слабость, когда позволил себе поцеловать пухлые губы своего друга детства. Вспомнил всю нежность, что накатила на него, словно морская волна, и лёгкое, приятное покалывание в ладошках. А затем этот неожиданный напор младшего, его крепкие руки, уверенные движения, точные касания. Лухан испугался. Неужели это трепетное существо может быть таким развратным? Лухан бы ни за что не согласился проверить это на деле, он просто списал произошедшее на алкоголь и благополучно бы похоронил в своей памяти, если бы не утреннее признание. Сехун ничего не забыл. Но Сехун ничего и не требовал. Он выглядел настолько чистым и искренним, что Лухану стало стыдно за то, что он себе напридумывал, за то, что он посмел сравнить своего милого диди… с самим собой.       [06:33:20] Luhan: Сколько раз тебе говорить, не называй меня так.       Лухан на мгновение представил, что было бы, если бы они и вправду начали встречаться. Сехун непременно захотел бы переехать к нему домой. Они бы завтракали и ужинали за одним столом, пришлось бы учиться готовить. Лухан помогал бы Сехуну делать уроки, а по вечерам они бы вместе смотрели фильмы, которые, непременно, выбирал бы Сехун, пили чай и дарили друг другу тепло.       «А ещё мы бы занимались сексом каждый день».       [06:35:03] Sehun: Хорошо, Сяо Лу~ ^_^       «Прости, Сехунни. Лучше бы тебе завести девушку»       Мобильный телефон протяжно завибрировал, оповещая о входящем вызове. Незнакомый номер. Лухан суетливо высунул голову из-под одеяла и уставился на ряд незнакомых цифр. После длительных колебаний, он решился поднять трубку. – Да…да? Кто это? – Прохрипел он и прокашлялся. – Здравствуйте. Могу я услышать Лухана? – Это я. – Ох, здравствуй. Не узнал, какой-то голос у тебя сиплый. – Да, я немного приболел. А… с кем я разговариваю? – В смысле? Ах, извини, – на другом конце провода послышался тихий смех, – Это Минсок. Я вернул тебе твой рюкзак вчера. – Прости, не узнал. Я могу чем-то помочь тебе? – Лухан волнительно облизнул губы. Откуда он взял его номер? И зачем звонит в такую рань? Может быть, Минсок хочет получить какое-то вознаграждение за вчерашнюю услугу, но не решается прямо сказать об этом? – Если честно, то да. Я хочу поговорить с тобой. Мы можем встретиться?       Китаец замялся, не зная, что и ответить, но Минсок пришел ему на помощь: – В одиннадцать я буду в том же кафе, что и вчера. Составишь мне компанию? Все равно ты не посещаешь занятия, – с этими словами парень усмехнулся и сбросил звонок.       Лухан недоверчиво уставился на погасший экран телефона. Откуда этот Минсок столько про него знает? Невысокий и огненно-рыжий, с большими глазами и открытой улыбкой – этот парень совсем не внушал опасений, но такая осведомленность о чужой жизни совсем не располагала нового знакомого к себе. Неужели за Луханом следили? Или специально наводили справки о нем? Китаец снова закопался под одеяло, спрятав при этом ещё и голову под подушку, как будто пуховые могли защитить его от неожиданно возникших, как он считал, неприятностей.

***

      Тонкая рука метнулась вверх, но порыв ледяного ветра все равно успел сорвать капюшон и забраться прямо под куртку, неприятно кусая за голую, неприкрытую шарфом шею. Лухан никогда не умел одеваться правильно, и Сехун непременно отругал бы его за это, если бы увидел сейчас. Китаец покосился в сторону старшей школы и усмехнулся сам себе. Он что, боялся Сехуна?       Одиннадцать часов, одиннадцать минут. Самое время, чтобы зайти. Глубоко вздохнув, Лухан потянул на себя тяжёлую дверь кофейни. Призывно зазвенел колокольчик, и несколько голов автоматически повернулись в сторону нового посетителя. Лухан забегал глазами по заведению. Приметив в дальнем углу уже знакомую ярко-рыжую макушку, он пригладил растрепавшиеся ветром волосы. Минсок сидел к нему спиной и что-то активно писал в толстой тетради. Подойдя ближе, Лухан негромко кашлянул в кулак, сообщая о своем присутствии. – Не помешаю? – О, нет, уходи, я здесь жду одного крайне стеснительного парня с оленьими глазками, – беззлобно огрызнулся Минсок, поднимая голову и улыбаясь. – Я, кажется, вытянул тебя прямо из постели, прости. Чай скоро принесут, я заказал для тебя имбирный. – Объясни мне, наконец, откуда ты все про меня знаешь? – раздраженно бросил Лухан, резко опускаясь на кресло напротив. – Ким Минсок, двадцать два года. Студент психологического факультета Пекинского Университета. Я пишу курсовую работу на тему пубертатной маргинализации личности, ещё в начале учебного года выбрал тебя в качестве объекта для наблюдений. – Заметив замешательство в глазах собеседника, Минсок поправился. – Меня интересуют люди, отказывающиеся взрослеть, и ты являешься самым ярким примером такого человека. Лухан похлопал глазами ещё несколько секунд, а затем, смущенно закрыв лицо руками, тихо рассмеялся. – Извини, я подумал, что ты какой-то сталкер или маньяк. – Нет, это я должен извиняться. Я не должен был говорить тебе этого, проект-то анонимный. Я вообще сомневаюсь в том, что имел право вот так наблюдать за тобой и использовать в качестве подопытного кролика.       Лухан открыл лицо, заинтересованно рассматривая сидящего напротив него парня. Он был очень симпатичен и даже красив. Его аккуратно подстриженные волосы цвета сочного мандарина казались ещё ярче, освещаемые солнечным лучом, проходящим сквозь окна. Огромные, круглые глаза поднялись и встретились с ореховыми, и Лухан сразу как-то оробел, прерывая зрительный контакт. Сехун всегда смотрел пристально и внимательно, пытаясь заглянуть вовнутрь и прочитать другого человека, угадать его мысли и потайные желания. Минсоку, казалось, не нужно было даже пытаться. Он просто смотрел, и Лухан сразу начинал чувствовать себя интересной книжкой в публичной библиотеке. В этот момент принесли чай. Лухан поблагодарил официантку и склонился над чайничком, глубоко вдыхая пряный аромат имбиря и лимона.