4.
10 января 2015 г., 09:14
Нью-Йорк (Соединённые Штаты)
03. 10. 2012
21:00 час
Жизнь с Лиамом напоминала ему то время, когда он жил со своей семьёй — чувство, которое заставляло его слегка ностальгировать и часто быть раздражённым.
Ему почти было двадцать. Его не должны были отчитывать за то, что он не заправил кровать, или, как сейчас, за то, что он забыл запустить собаку обратно.
У них была собака.
Они — два молодых человека, живущих в одной квартире с миниатюрным килограммовым йорком. Потому что, оказывается, они снимаются в гей-комедии. И потому что йорки — которые сами по себе маленькие собачки — бывают в ещё меньших, экспоненциально раздражающих формах.
— Она могла убежать и умереть! — истерично кричал Лиам, размахивая одной рукой, а второй успокаивая маленького зверя, крепко прижимая его к себе. — Как ты можешь так беспечно относиться к безопасности Даниэль?
Собаку звали Даниэль. Потому что у Лиама была девушка с таким же именем, а потом их заставили расстаться, когда он начал работать в МИ-6. Они были безумно влюблены друг в друга, всё это было очень трагично и бла-бла-бла... гетеросексуальная печаль... и теперь у них с Лиамом есть собака.
(По профессиональному мнению Луи любой, кто санкционировал убийства и публиковал персональную информацию каждый день, не должен был быть таким романтичным, каким был Лиам, но он, конечно же, это не говорил, а просто закатывал глаза и вздыхал каждый раз, когда Лиам жаловался, что Луи обидел Даниэль, накричав за то, что она сгрызла его обувь или справила нужду на его кровать).
— Лиам, — спокойно сказал Луи. — Мы живём в квартире высотного дома. У нас закрытый балкон и триста метров воздуха под ним, которые не дадут убежать собаке.
— Не говори такое! — ахнул Лиам и закрыл собаке уши.
Луи вздохнул, сидя на своём месте в гостиной — на большом кожаном стуле, износившимся от года использования.
— Ладно, ладно, извини, Даниэль, — страдальчески сказал он, потянувшись, чтобы погладить собаку по голове. Даниэль лишь рыкнула в ответ, а Луи быстро одёрнул руку прежде, чем она успела проколоть его кожу своими крошечными зубами, как у вампира, и заразить его какой-нибудь неизлечимой собачьей болезнью. Она бы заразила. Назло ему.
— Спасибо, Луи, — чопорно ответил Лиам и унёс Даниэль в свой импровизированный кабинет, где он, несомненно, будет определять судьбу мира несколько раз за день (выглядя так грозно с килограммовой собакой с розовым бантом, сидящей у него на коленях).
Лиам теперь работал с агентом Хораном — весёлым крашенным блондином, ирландцем, с которым Луи тренировался в академии давным-давно. Хоран работал в отделе тактического оружия, поэтому у него была привилегия опробовать все новые игрушки на каждой из его миссий. Парочка из постоянно напряжённого аналитика Пейна и непринуждённого агента Хорана была очень смешной. Луи иногда слышал, как Лиам посреди ночи кричал об опасности использования гранатомёта после семи бутылок пива или что спать с японским убийцей, посланным убить известного китайского политика, было противным исполнением пункта «познай свою цель» из руководства.
Агент Хоран предпочитал получать указания по телефону, а не посредством сообщений, как Луи (аргументируя это тем, что такой способ более личный), поэтому его равнодушный ирландский протяжный голос можно было услышать в любом месте квартиры, когда Лиам отчаянно пытался убедить его не делать ничего рискового.
Внезапно раздался громкий поток ругательств из другой комнаты, что поначалу шокировало Луи, потому что — кто знал, что робот Лиам обладал таким красочным словарным запасом. Оказалось, что без клавиатуры у Лиама не было никаких ограничений в выборе слов.
— Хоран, нет! — закричал Лиам. — Не трогай... ты, чёрт возьми, это тронул, да? А что я тебе говорил?
Луи тихо засмеялся, надевая свою любимую джинсовую куртку с искусственным мехом, а затем взял ключи из вазочки рядом с входной дверью. Он выбрался из квартиры ровно в тот момент, когда Лиам начал читать лекцию о правильном способе обращения с мышьяком, но если продолжительная россыпь ругательств была каким-либо признаком, то это означало, что агент Хоран совсем его не слушал.
Как только его ноги коснулись асфальта, он остановился, вдыхая запах людей, мусора и вредных химических веществ. У Нью-Йорка была собственная атмосфера, и хотя Луи никогда не будет ценить никакое место больше, чем его любимый Лондон, он решил, что после года совершенствования акцента и кричания «Смотри куда идёшь, придурок!» по меньшей мере пять раз в день, он почувствовал этот город домом.
Лиам, несмотря на свою нервозность, со временем преодолел своё впечатление, что Большое Яблоко очень ошеломляющее и страшно негигиеничное, и теперь выглядел как любой молодой манхэттенец со своим псом размером с клатч и коллекцией дизайнерских костюмов, приобретённых на зарплату от агентства. Сам Луи был на оплачиваемом отпуске, так что у него были деньги, но ему не хватало приключений и экшена, которые были частью его работы.
Именно поэтому он устроился на «вторую» работу в качестве бармена в Бруклине.
Место называлось «У Санни» — старый бар в стиле пивной, который работал на набережной с 1890-х годов. Как бы абсурдно это не было, но он влюбился и до сих пор помнил ту ночь, когда свернул с известного пути и оказался в красивом, немного грубоватом районе Red Hood. Он случайно наткнулся на бар, впитывая несколько кривоватое, пьяное ощущение, которое витало по всему блоку и его окрестностям. Паркет в баре лежал криво, кресла были изношенными и рваными, а каждый сантиметр на стене был украшен остатками морского прошлого, но для Луи это было захватывающим. Луи возвращался обратно каждые выходные на протяжении пяти недель подряд, пока владельцу не надоело каждый раз его выгонять, и он не взял его на работу.
— Ты мог бы получать зарплату за то, что столько слоняешься здесь, — угрюмо сказал старик, и с тех пор Луи работал по пятницам и субботам.
Местная толпа была энергичной и веселой, и было приятно отдохнуть от буржуазной атмосферы Верхнего Ист-Сайда (что заставляло Луи чувствовать себя важным, но и оскорбительно высокомерным в то же время). Поэтому каждые выходные он уходил из их с Лиамом просторной квартиры, надевая что-нибудь изношенное, и направлялся в Бруклин.
Луи поприветствовал постоянных посетителей, входя, снимая куртку и бросая её за барную стойку, засучивая рукава. Он был рад узнать, что легальный возраст, чтобы быть барменом в Нью-Йорке, — восемнадцать лет, и что ему даже не придётся просить сделать ещё одно поддельное удостоверение, чтобы работать в баре. Так что в районе Red Hood он был Норрисом Макмилланом — Норри, если коротко, — экстраординарным барменом.
Он сразу же заметил незнакомое лицо: пухлощёкого молодого человека с тёмными волосами, который расположился на стуле в конце стойки, где сидели все новички, чтобы избежать слишком большого внимания от грубой местной толпы. Парень с покрасневшими щеками выглядел едва взрослым, чтобы пить, нервно потея в своей белой рубашке. Хотя мужчина на входе позволил ему войти, так что — если что, Луи не будет виноват.
— Чего тебе налить? — спросил он, подходя к нервному посетителю с дружелюбной улыбкой.
— Джин-тоник, — ответил мужчина, слегка заикаясь. Его ответ едва было слышно сквозь шум в комнате и живую музыку.
— Будет сделано, — уверил его Луи, пытаясь выведать информацию у стеснённого посетителя, смешивая его напиток: — Ну, как тебя зовут?
Мужчина испуганно взглянул на Луи, поправил воротник и прошептал:
— Э... Стэн.
Стэн оказался англичанином, и Луи с тоской вздохнул, вспоминая свой прекрасный родной английский акцент. Он покачал головой и вернулся к своему американскому режиму, ставя стакан перед Стэном с привычным размахом.
— Ну, привет, Стэн, — радостно ответил Луи. — Я Норрис, но ты можешь звать меня Норри.
Он ожидал вопроса (откуда у тебя такое имя?) и простого ответа (меня назвали в честь прадеда, который приехал сюда из Англии), но Стэн молчал в ответ, нерешительно кивая, будто если бы Луи звали «Принц с-иностранным-непроизносимым-именем», он бы по-прежнему ничего не сказал.
— Что привело тебя в этот район? — прямо спросил Луи. Ещё не было посетителя, которого ему не удалось раскусить, и из этого он что-нибудь выведает.
— Просто... пытаюсь расслабиться, — неуверенно ответил Стэн, и Луи кивнул в знак сопереживания, как будто тоже жаждал отдыха, а не кусал локти от отсутствия адреналина. Конечно, его пульс учащался, когда он исследовал странные переулки на пути на работу, и это было всем, как было позволено рисковать его авантюрной стороне.
Стэн несомненно был очень нервным парнем, как Луи заметил, со странной привычкой проверять левый карман брюк, как будто ему было что скрывать. Хотя Луи отмёл своё естественное подозрение, виня в этом обучение в академии и постоянно растущее число покушений, благодаря чему заработал нелепую, но упорную паранойю.
Только он хотел задать Стэну другой вопрос — и заново налить ему джин-тоник, потому что прежний тот выпил за два глотка, бедняжка — как большая знакомая рука грубо сжала ему плечо.
— Эй, Лу? — хрипло сказал Санни. — Есть кое-что для тебя.
Он положил записку в руку Луи, наклоняясь, чтобы прошептать, что записка от джентельмена напротив и если будут какие-то проблемы, чтобы Луи позвал Санни. Луи просто кивнул в знак согласия, хотя всё ещё был в замешательстве, а его босс вернулся к своему обычному угловому столику, чтобы дослушать выступающую группу.
— Я налью тебе ещё через секунду, хорошо? — сказал Луи, незамедлительно отвернувшись, чтобы развернуть записку, когда Стэн нерешительно кивнул.
С передней стороны записка была белой и пустой, но, развернув, Луи увидел, что внутри бумажка была украшена принтом из знакомых синих и белых цветов, которые завивались, чтобы образовать букву «Г». Луи стало тяжело дышать от внезапного появления, по-видимому, визитной карточки таинственного «Г», и он стал оглядываться, пытаясь найти кого-то, чьё лицо никогда не видел. Он снова начал рассматривать записку, сворачивая, разворачивая и поворачивая в руках, будто, если он будет смотреть на неё достаточно долго, то она подскажет ему, кто такой «Г».
И, наконец, он увидел.
В нижнем правом углу крошечными тёмными буквами было напечатано:
Если ты мне веришь, пригнись.
Тогда он вспомнил, что означают цветы — смертельный враг близко — и нырнул под барную стойку в тот момент, когда прозвучал выстрел.
***
04. 10. 2012 08:00 часов — И в последних местных новостях: герой полицейский под прикрытием обезвредил нападающего с оружием минувшей ночью в почти фатальной драке в баре в Бруклине, — сказала ведущая новостей, а затем её лицо сменил кадр бара в окружении жёлтой полицейской ленты. Луи судорожно вздохнул. Он всю ночь думал, как именно «Г» собирался объяснить то, что назвали хладнокровным убийством мирного посетителя бара — «Стэна» Лукаса — известного и успешного английского убийцу (по крайней мере, так было написано в деле, которое Луи достал, подкупив другого аналитика, работающего в агентстве, выбегая из задней двери бара). Лиам какое-то время ничего не говорил, а просто выключил телевизор и повернулся посмотреть на Луи. — Я могу предположить, что ты был там замешан, — заметил он холодно, а Даниэль, лежащая на его коленях, смотрела на Луи так же, как и её хозяин. — Ну, не то чтобы... — ответил Луи, закусывая губу, опустив взгляд. Когда Лиам выжидающе поднял брови, он пояснил: — Ну, я точно ни в кого не стрелял, если ты об этом. Лиам глубоко выдохнул. Он, должно быть, долгое время сдерживал дыхание, хотя его тон остался таким же холодным, когда он приказал Луи пояснить. — Я знаю, ты думаешь, что я не в состоянии себя контролировать и что я изображал героя вчера вечером, — начал Луи, игнорируя незначительные протесты Лиама, потому что они оба знали, что это — именно то, о чём он подумал сначала. После этого он принялся долго и чрезмерно подробно рассказывать о происшествии, начав со странного поведения Стэна и закончив единственным выстрелом и тем, как он сразу же покинул место действия. Не было смысла рассказывать кратко, потому что Лиам бы всё равно задал ему кучу вопросов для официального отчёта. — Значит, таинственный «Г» снова появился, — заметил Лиам, когда Луи закончил свой рассказ. Его выражение лица было смесью из беспокойства и заинтригованности. — И больше года спустя. Если бы он или она не спасли бы тебе вчера жизнь, я бы сказал, что у тебя появился преследователь. Он замолчал, задумавшись, а потом продолжил: — Или, возможно, он у тебя есть до сих пор. Просто одержим спасти тебя для своих личных целей. — «Г» не опасен, Лиам, — резко сказал Луи, удивляя и себя, и Лиама своей открытой защитой. Он потёр свои бёдра руками, смягчая тон: — Он как бы мой тайный поклонник. Лиам поднял бровь, опустил Даниэль на пол и откинулся назад в кресле. Маленький монстр сразу же подбежал к Луи и начал тявкать у его ног, но тот проигнорировал её протесты, чтобы услышать мнение Лиама. — Тайный поклонник, который оставляет тебе жуткие цветочные послания и почему-то всегда знает, когда тебя собираются убить? — с сомнением сказал Лиам. — Что-то мне не верится, Лу. У него должен быть какой-то скрытый мотив. Луи нахмурился, задумавшись. — Твоя точка зрения понятна, Ли, но по какой подлой причине этот человек продолжает меня спасать? Я даже не работаю в последнее время. Лиам закатил глаза от очевидного раздражения. — Луи, ты лучший агент в программе и, возможно, один из лучших во всём МИ-6, тебе удалось успешно закончить каждую миссию за последние три года. Наш послужной список безупречен и не имеет аналогов, даже если с тобой ужасно трудно работать, а с моей помощью тебе удалось разозлить 99% наиболее кровожадных преступников в мире. Всегда найдётся причина, чтобы держать тебя живым, даже если просто для того, чтобы кто-то смог тебя убить. В комнате воцарилась неловкая тишина, пока они с Лиамом обдумывали тот факт, что Лиам только что сделал комплимент Луи. Он лишь мгновенье поколебался прежде, чем вскочить со своего места и перебежать на другой конец гостиной, чтобы плюхнуться на колени Лиама. Луи обернул руки вокруг своего испуганного партнёра, поцеловал его в лоб и взъерошил его теперь уже гораздо длинные и стильные волосы. — Я знал, что ты меня любишь, — радостно воскликнул он. В ответ Лиам сделал вид, что ему плохо, и бесцеремонно столкнул Луи со своих колен. Однако это не помешало Луи улыбнуться Лиаму, смотря на него и сидя уже на полу, и открыть рот, чтобы начать заново его дразнить. К сожалению, на середине шутки его перебил внезапный пронзительный звонок телефона из офиса Лиама. Они переглянулись друг с другом с широко раскрытыми глазами, а затем Лиам вскочил с кресла и побежал в соседнюю комнату. Телефон был предназначен только для чрезвычайных ситуаций, поэтому то, что он зазвонил, было плохим знаком. Луи слышал, как Лиам говорил спокойно и авторитетно, но в его обычно безэмоциональном голосе присутствовали нотки страха. Это заставило Луи занервничать, слушая то, как повышается голос Лиама, всё громче и громче, пока Луи уже мог собрать отрывки фраз даже через стены со звукоизоляцией. Через пятнадцать минут Лиам вернулся в гостиную с покрасневшими щеками и измученным лицом. Луи открыл рот, чтобы спросить, но ледяной взгляд Лиама заставил его замолчать. — Идентичность агента Хорана была скомпрометирована, и его держат в заложниках за выкуп, — коротко сказал Лиам, пересекая комнату за два больших шага, садясь обратно в своё кресло. Луи удивлённо вдохнул. — Каково его состояние? — На данный момент невредим, — ответил Лиам, теребя нитку, выбивающуюся из подушки. — Но они угрожают начать пытать, если мы не подчинимся. Луи кивнул, задумавшись. — И каков размер выкупа? — Двадцать пять миллионов, — тут же ответил Лиам, кивнув в ответ, когда Луи свистнул от озвученной цены. — Но мы не собираемся платить, да? — спросил Луи, формулируя это в виде вопроса, хотя был уверен, что агентство не уступит требованиям коррумпированного режима правительства или террористической группировки (или кого-то или чего-то, кому удалось захватить Хорана), по крайней мере, не без борьбы. — Конечно нет, — подтвердил Лиам, устало проводя рукой по лицу. — Агентство уже разрабатывает спасательную миссию. — Точно, хорошо, да, — сказал Луи, слегка улыбаясь. — И я предполагаю, что тебе бы не разрешили рассказать мне об этом, если бы это не касалось меня? Его улыбка увеличилась, когда Лиам вздохнул, очевидно, будучи пойманным. — Они хотят, чтобы ты вернулся, Лу, — неохотно сказал он, не обращая внимания на громкий возглас Луи. — Наш руководитель после вчерашних событий остался под впечатлением, что в Нью-Йорке тебе не безопаснее, чем на миссии. Плюс мы не продвинулись в поиске личности молодого русского киллера, потому что он не делал ничего в течение почти двух лет. Лиам сделал паузу, смотря на маниакальную усмешку Луи и его взгляд полный нетерпения. — Послушай, Луи, — предупредил он, возвращаясь к своему отчётливому покровительственному тону. — Спасение агента Хорана будет нелёгким. Есть причина, по которой они вернули тебя только для этого. — О, оставь свои материнские лекции по безопасности, Ли, — ответил Луи, закатывая глаза. Он радостно засмеялся от оскорблённого выражения лица Лиама, подпрыгивая на месте от лихорадочного волнения от новостей. — Я целых полтора года ждал, пока эти придурки приползут обратно ко мне. Ничего, что ты скажешь, не сможет отговорить меня от этого. Лиам вздохнул, проводя рукой по волосам. — Этого-то я и боюсь.
