my heart, in deadly rhythm

São Paulo (Brasil) 10. 10. 2012 05:00 часов       Лопасти вертолёта громыхали над головой, когда Луи схватился за лестницу, подымая себя и обездвиженное тело ирландца на первую ступеньку.       — Луи, давай! — прокричал Лиам в наушник. — Взрыв через двадцать секунд!       Он застонал, небрежно перекинул агента Хорана через плечо и начал карабкаться вверх со скоростью и ловкостью, как Человек-паук или что-то типа того. Серьёзно. Он был чертовски хорош.       — Восемь секунд, Лу, — предупредил Лиам, продолжая следить за временем. — Клянусь, если ты сейчас умрёшь... семь, шесть... — его отсчёт прекратился, к счастью, потому что Луи добрался до открытой боковой двери вертолёта.       — Хватит ворчать, помогите мне забраться, — сказал Луи сквозь зубы, морщась, когда Лиам и два снайпера подняли его и Хорана за плечи, бросая их — с довольно-таки ненужной силой — на металлический пол. Когда дверь захлопнулась, вся команда вздохнула от облегчения.       А с другой стороны Луи был в эйфории. Он не мог ничего поделать с маниакальной улыбкой, которая угрожала разорвать его лицо на две части; он не мог ничего поделать, когда в первый раз почти за два года в его теле появился чистейший адреналин.       «Ах, да, я точно по этому скучал», — радостно подумал Луи, защёлкивая ремень безопасности на кресле, когда вертолёт набрал бешеную скорость. Длительное ощущение тревоги в груди исчезло через несколько минут, когда пилот сообщил, что они отдалились на восемьсот метров от опасной зоны.       Луи открыл рот, чтобы поздравить свою команду с успешной миссией, но Лиам тут же заставил его замолчать своим коронным ледяным взглядом.       — Что? — невинно спросил Луи, пытаясь не улыбаться.       — Заткнись, — прошипел Лиам в ответ, щёлкая костяшками пальцев, будто планировал убийство, но, к счастью, вместо этого он крепко обнял Луи. — Не смей, чёрт возьми, ещё раз быть на волоске от чёртовой смерти, ты меня понял? — ругался Лиам, наматывая футболку Луи на кулак.       — Расслабься, Ли, я тебя тоже люблю, — успокоил он, морщась от последовавшего оглушительного взрыва.       После этого Лиам откинулся назад в кресле и стал смотреть на место происшествия. По его глазам было видно, что беспокойство исчезло. Луи тоже посмотрел в окно в сторону города и увидел, что целый блок пылал, а небо над ним почернело от дыма и пепла. По крайней мере, им хватило времени, чтобы эвакуировать жителей этого конкретного района до начала миссии, чего нельзя было сказать о похитителях: им не очень повезло.       Он повернулся лицом к группе, встретившись с пятью измождёнными лицами и усталыми глазами.       Лиам выглядел так, будто вот-вот был готов упасть в обморок, Луи, нахмурившись, потянулся и взял за руку своего партнёра. Младший парень посмотрел на него с благодарностью, переплёл их пальцы вместе и крепко сжал.       — Твой план великолепно сработал, — мягко сказал Луи, с такой громкостью, чтобы можно было услышать через жужжание моторов.       Луи укоризненно посмотрел на Лиама, когда разведчик открыл рот, чтобы опровергнуть свою роль в разработке миссии.       — Брось, Лиам, — сказал Луи, закатывая глаза. — Я знаю, что ты ответственен за всё это, и поэтому ты совершенно заслуживаешь мои поздравления.       Лиам стыдливо отвёл глаза, но не стал спорить, переводя внимания на избитого заложника, который всё ещё был без сознания в кресле напротив них. Женщина-медик опустилась на колени перед Хораном, чтобы обработать более серьёзные порезы и ожоги, а её коллега-мужчина вколол ему укол.       Луи не мог забыть то, что он видел: проникающую темноту подвала, подавляющее зловоние гниющей плоти и агент Хоран — Найл, позволил он себе назвать его так, ведь тот был одним из его ближайших друзей в академии, таким молодым и постоянно счастливым, — связанный и кричащий, постоянно кричащий... На протяжении десяти дней он беспомощно смотрел на происходящее, маскируясь под охранника и ожидая сигнала от агентства. И как только он его получил, он нещадно поубивал их всех, наслаждаясь криками от боли и паникой в глазах. Он целился в артерии и лёгкие, стреляя во всех и каждого из этих бразильских ублюдков без обычной точности. Он хотел, чтобы он чувствовал то же, что и Найл, и он, когда находился в плену у их южноамериканских собратьев ранее, хотел, чтобы они истекали кровью, задыхались и умирали в агонии, которую заслужили. Он хотел...       — Всё хорошо? — спросил Лиам, вытаскивая Луи из его мыслей.       Они оба одновременно вздрогнули, незамедлительно переводя взгляд на то, как медики сняли рваную рубашку Найла, под которой были глубокие, находящие друг на друга порезы. Луи закусил губу, снова слыша, как трещит кнут, из-за которого бледная кожа превратилась в кровавое месиво.       — Что они делали с ним, Ли... — прошептал он, проглатывая всхлип, который норовил сорваться с его губ. — Когда я нашёл его в самый первый день и мне пришлось смотреть, как...       — Ш-ш-ш, не надо, — перебил Лиам, гладя по спине.       Луи вздрогнул от прикосновения, облокачиваясь на Лиама, пока воспоминания его подавляли. Взволнованность от возвращения на работу покинула его, последние капли адреналина исчезали с каждым дрожащим сигналом сердца Найла на мониторе, который прикрепила команда медиков к его груди.       — Я взломал систему видеонаблюдения где-то три дня спустя, — начал объяснять Лиам спустя какое-то время. Было заметно, как он сглотнул при виде Найла, лежащего напротив них, покрытого кровью и синяками. — Я... я знаю.       Луи неуверенно кивнул, фокусируясь на своём собственном дыхании, а не на пульсе ирландца. Он начал классифицировать успех миссии, повторяя про себя «вдох-выдох», как мантру.       — Я жив, — повторил он вслух, позволяя себе сделать перерыв и насладиться словами.       — Вы оба живы, — согласился Лиам. — Невероятно, но вы живы.       Луи слегка улыбнулся от этого, хотя избавиться от усталости, которая поселилась глубоко в его теле, так легко не получится.       — Думаю, я посплю, — сказал он, благодарно промычав, когда Лиам поднял подлокотник и указал на свои колени.       Луи медленно опустился, прижимаясь к широкой груди парня и позволяя изнеможению одержать верх. Он слышал голос Лиама ещё раз, который отдавал эхом по его исчезающему сознанию, когда его веки опустились.       — Добро пожаловать назад, Томмо. Мы скучали.

***

Нью-Йорк (Соединённые Штаты) 03. 11. 2012 11:00 часов       Когда они с Лиамом наконец-то вернулись в свою квартиру на Манхэттане, чтобы собрать оставшиеся вещи, их ждал большой синий букет, лежащий на кухонном столе.       Луи зарядил пистолет с привычным щелчком, стреляя в снайпера, который сидел на балконе здания через улицу, при этом ничего не чувствуя.       — Спасибо, Г, — пробормотал он, застёгивая свой чемодан, никак не реагируя на шум приближающихся сирен.       Лиам, казалось, не паниковал, а просто выглядел усталым. Наверное, так, как Луи... или, может, даже хуже.       — Думаю, мы здесь закончили, — сказал Лиам, пожимая его плечо.       Луи в последний раз оглянул стены ценой в миллион долларов, которые он когда-то называл домом, а затем лишь резко кивнул в ответ.       — Мы найдём «Г», обещаю, — сказал Лиам, когда они уже сидели в безопасности в машине. — Думаю, мы обязаны его поблагодарить.       Луи покачал головой.       — Меня правда не волнует «Г» сейчас, — честно ответил он, смотря через окно на пролетающие небоскрёбы, сливающиеся в бежевое и серое. — Просто скажи мне, как там Найл.       Лиам закусил губу и ответил:       — Всё ещё в плохом состоянии в реанимации Парижа, но говорят, что он пока стабилен.       Луи просто кивнул.       — Он поправится, Лу, — пообещал Лиам, кладя свою руку на бедро Луи.       Луи улыбнулся, но улыбка была неискренней. Лиам, кажется, не заметил, а просто похлопал его два раза по ноге, широко улыбаясь.       — Боже, ты так замечательно всё сделал. Просто невероятно. Они обязательно должны отправить нас в какое-нибудь хорошее туристическое место в награждение.       — Монте-Карло, — пробубнил Луи, не отводя взгляда от улицы. — Так мне сказали этим утром.       — Круто, дружище! — с энтузиазмом сказал Лиам, а затем приобрёл ужасный Нью-Йоркский акцент: — Мы снова в деле, детка!       Луи не мог не засмеяться от такого, несмотря на навязчивое чувство вины и гнева по поводу миссии.       — Вот поэтому-то ты и за компьютером, — слегка поддразнил он, снова чувствуя себя собой, а Лиам хихикнул в ответ. Луи комфортно облокотился на своего партнёра и сказал: — Но я бы не стал это делать с кем-либо другим.

***

Bogotá (Colombia) 19. 06. 2013 11:00 часов       Почти год прошёл с тех пор, как он последний раз был в Южной Америке, и Луи не мог сказать, что ему было приятно вернуться, особенно с очень расстроенным международно-известным наркобароном, прижатым к его груди от удушающего захвата.       — Иди к чёрту, Томлинсон, — прошипел мужчина, закашляв от давления левой руки Луи на его яремную вену.       — Нет, спасибо, — ответил Луи на испанском, чтобы ещё больше разозлить наркобарона.       Последующие слова мужчины не были такими добрыми (с упоминанием «madre» и «puta» среди других), и Луи вжал нож глубже, терпеливо ожидая, как жизнь покидала колумбийца.       Прошло несколько минут, и он уже вытирал руки о свои чёрные брюки, не обращая внимания на тёмные мазки крови, которые появились на ткани. Он наклонился, чтобы осмотреть тело в последний раз и убедиться, что шприц и флакон лежали в видном месте по близости. Выйдя со склада, слегка подпрыгивая, он набрал номер местной коррумпированной полиции.       — Я... я нашёл труп, — заикаясь для наигранной нервозности, сказал он. Ещё одно выступление, достойное Оскара.       (Он был рад, что его улыбка Макиавелли не была видна через телефон, а то это бы разрушило весь эффект).       Он ответил на несколько вопросов, ожидая машины, которая должна была его забрать: личная информация (выдуманная, конечно), где, когда и как он нашёл тело, описание потерпевшего и так далее, и тому подобное. Когда его, наконец, спросили про предположительную причину смерти, он быстро перечислил возможные «медикаменты» преступников.       — Героин, — сказал он, понижая тон до шёпота, создавая видимость боязни, что его кто-нибудь услышит. — Думаю, что и кокаин тоже, но я не помню. Я испугался и тут же убежал, когда увидел мёртвого человека.       Объяснение, кажется, удовлетворило полицию, и они повесили трубку, обещая расследовать, чего, скорее всего, никогда не случится. Благодаря двум месяцам, проведённым в картеле, Луи знал, как работают правоохранительные органы Колумбии: в основном, если появлялось преступление, связанное с наркотиками, всё готовы были списать на передозировку, пока сотрудники получали свою долю. Смерть одного из ведущих поставщиков будет сложнее проигнорировать, но небольшое давление со стороны агентства в сочетании с убедительными доказательствами, «найденными» на месте преступления, должны обеспечить хороший исход для всех задействованных сторон.       Громкий грохот приближающегося чёрного фургона заставил Луи вынырнуть из своих мыслей, а затем он быстро запрыгнул внутрь, когда машина остановилась у обочины. Он закрыл тяжелые задние двери и сел на сиденье сзади, потирая тёмно-бордовые кровавые пятна на штанах. Ему придётся отдать их в химчистку, пока есть время до следующего задания в Хорватии. Глупые колото-резанные раны и следы от них...       Внезапно по близости кто-то закашлял, и он подпрыгнул от удивления, его дыхание сразу затаилось, когда он увидел знакомое лицо.       — Зейн! — радостно сказал он, широко улыбаясь.       Темноволосый парень улыбнулся в ответ и сказал «Лу» с несвойственным ему любящим тоном, который он, как сам утверждал, бережёт для людей, о которых действительно заботится. Луи считал себя счастливчиком, потому что входил в это число немногих избранных. Зейн редко демонстрировал какие-либо эмоции, а тем более любовь, предпочитая выполнять свои миссии со стоическим молчанием, в отличие от Луи, который любил вставлять театрализованную агрессивность и остроумные замечания в стиле Джеймса Бонда.       — Сколько времени прошло, друг, — заметил он, вспоминая их последнюю встречу в Берлине в январе. Неонацисты. Еврейский храм. Отвратительные вещи.       — Пару месяцев, да, — подтвердил Зейн, а Луи тут же заметил легкие изменения в обычно сильном английском акценте Зейна.       — Афганистан или Ирак? — попытался угадать Луи, вспоминая давно забытые пушту и дари.       — Иран, — поправил его Зейн. — Стандартная разведка.       — Эх, фарси, почти угадал, — ответил Луи пожимая плечами.       Зейн закатил глаза.       — Вообще-то я был в довольно сельском районе, где проживает огромное количество тюрков. В основном, это были азербайджанцы и немного турок.       — Я не знал, что ты разбираешься в тюркских диалектах, — ответил Луи, поднимая бровь.       На самом деле это было нелепым заявлением, так как они едва знали друг о друге что-либо, кроме внешности и имён, которыми предпочли обменяться. Луи — реальное имя Луи, конечно же, хотя он использовал два разных произношения за эти года, что затруднило документацию настолько, чтобы слишком часто его не менять. Во всяком случае, он никогда не подтвердил бы ничего из этого Зейну, вернее, его ближайшему другу на службе — или же коллеге, потому что титул лучшего друга принадлежит Лиаму, — который называет себя «Зейном». Уровень секретности зашкаливал, но также был необходим, особенно если ты был очень хорош в своём деле (как Луи и, предположительно, Зейн, раз он работал на агентство) и преступники желали разделаться с тобой за постоянное срывание их планов.       — Теперь да, — сказал Зейн, широко улыбаясь. Луи понадобилось время, чтобы понять, что он отвечает на его комментарий.       — Уверен, что твой турецкий был ужасен, — поддразнил Луи, облокачивая голову на двери фургона от усталости. — Ты знаешь, что люди слушают тебя только потому, что ты невыносимо сексуален.       — А ты невыносимо надоедлив, — не задумываясь, ответил Зейн, хотя не стал опровергать заявление Луи.       Зейн, или агент Адонис, как его называли по всему офису, был слишком осведомлён о том, какой эффект он производил на людей, как мужчин, так и женщин, и бесстыдно использовал свой божественный облик в свою пользу. А ещё он был чертовски умен, признал горько Луи, потому что это его раздражало, так как он сам был чертовски умен, но просто решительно менее красив, чем англичанин-пакистанец, который должен был быть Gucci-моделью, что сидел рядом с ним на заднем сиденье бронированного транспортного средства. Какой странной парочкой они были, подумал Луи про себя с улыбкой, хотя он бы не хотел кого-то другого в виде друга на службе.       — Как ты оказался в старой доброй Боготе? — спросил Луи, слегка поморщившись, когда фургон наехал на кочку на грунтовой дороге на окраине города.       Зейн требовал к себе довольно много внимания, если размер его чёлки никак об этом не говорил, поэтому, как правило, он избегал заданий, где не обещали пятизвёздочные отели, дизайнерские костюмы и роскошные мероприятия, на которых его главной задачей было соблазнить богачей, чтобы те выдали ему информацию. Никого не удивляло, что Его Святейшество Малик Великолепный доставал много информации за короткие сроки.       — Сделка правительства расстроилась, — объяснил Зейн, сверкая своими неестественно белыми зубами так раздражающе, но и очаровывающе в то же время. — Сходил на бал, подарил красивой девушке ночь всей её жизни и загрузил информацию с флешки, которую стащил у неё из сумочки на следующее утро.       — Ты отвратителен, — сказал Луи, игнорируя победоносную улыбку собеседника. — Я провёл два месяца в качестве мальчика на побегушках, зарабатывая доверие какого-то воротилы, которого они называли «боссом». Эта позиция сразу гарантировала мне прозвище «Крошка», — когда Зейн засмеялся, он добавил: — Не смейся! Это было невероятно унизительно!       Зейн лишь покачал головой и спросил:       — И что, разведка? Или захват, или что-то другое?       Луи поколебался, но затем указал на красные пятна на брюках небрежным, как он надеялся, жестом.       — Не, сам с ним справился, как видишь.       Зейн посмотрел на него тем же обеспокоенным и слегка снисходительным взглядом, как смотрел на него Лиам в последние пару месяцев или около того. Луи презирал такое и сказал об этом Зейну, получив в ответ ещё более хмурый взгляд.       — Не собирался ничего говорить, друг, — уверил его Зейн, сразу же противореча своему заявлению: — Просто... ты в последнее время берёшь очень многое на себя.       Луи попытался беспечно пожать плечами, резко падая к стене фургона.       — И что?       Парень со смуглой кожей лишь покачал головой в ответ.       — Это не моё дело, что ты делаешь, а что — нет, но я тебя знаю, Лу. Я знаю тебя с тех дней, когда мы учились в академии. И тогда ты ненавидел все те семинары по убийствам, даже отпрашивался с нескольких, говоря, что болит живот, если не ошибаюсь. Что поменялось?       Луи закусил губу и глубоко вздохнул, будучи так легко рассекреченным парнем.       — В прошлом году в Сан-Паулу, — медленно начал он, замечая, что собеседник понял, о чём он говорит, — они пытали агента Хорана, а я должен был сидеть и смотреть, день за днём, просто стоять в гнили и грязи и слушать крики людей, которых они там заковали. Это открыло что-то первобытное внутри меня, Зи, то, что заставило меня безжалостно убивать этих ублюдков, когда, наконец-то, настало время. Мне никогда не нравилось убивать преступников, ты прав, но после этого, наверное, я вошёл во вкус.       Зейн долго молча на него смотрел своими сверхъестественно проницательными глазами. Луи чувствовал, будто его беспристрастно раздевал до самых костей, слой за слоем, человек, которого он видел всего три раза за последние пять лет, но кто знал его лучше, чем кто-либо. Даже лучше, чем Лиам, который следил за его жизненными показателями и из-за этого буквально знал его изнутри и снаружи.       — Твоя потребность в убийствах из-за мести — точно нездоровый знак, — прямо заявил Зейн после продолжительного раздумья.       — Ага, спасибо, Зи, я, чёрт подери, в курсе, — резко сказал Луи, почувствовав себя маленьким и беззащитным под внимательным взором Зейна.       — Хоран в порядке, Лу, — терпеливо сказал Зейн. — Он взял несколько дней отдыха, а потом вернулся весёлый как никогда. Сейчас он где-то за Полярным кругом, испытывает взрывчатки на льдах и хорошо проводит время.       — Я знаю, что он в порядке, — ответил Луи, вспоминая о еженедельных сообщениях о состоянии ирландца, которые послушно присылал ему Лиам. — Но я просто не могу не думать о том, что вдруг кто-нибудь сбежал? Что, если они до сих пор живы и планируют свой план мести? Что, если они вернутся?       Зейн посмотрел на Луи своими тёмными задумчивыми глазами.       — Ты не можешь убить идею, убивая людей, Луи.       — Мы ещё посмотрим, — резко ответил он, открывая заднюю дверь, когда фургон только начал останавливаться, приехав в аэропорт.       — Увидимся в следующий раз, друг! — невозмутимо крикнул Зейн ему вслед.       Луи сжал кулаки и поднялся по лестнице самолёта к открытой двери. Он снова посмотрел вниз на чёртовы пятна крови и решил, что они были странно метафорическими.       Мои мысли, как кровь и тьма, — малиновые и чёрные.       Жестокие.

***

Frankfurt am Main (Deutschland) 01. 07. 2013 13:00 часов       — Пожалуйста, сообщайте обо всех подозрительных пакетах ближайшему представителю аэропорта, — сказал голос на немецком, отдаваясь громким эхом по терминалу, как какое-то божественное провозглашение с небес.       Луи ждал своего стыковочного рейса, который должен был довезти его до столицы Хорватии, лениво слушая, как разговаривали люди вокруг него. Он всегда считал немецкий грозным языком, полным резких согласных и странных прописных букв, но сегодня этот язык прекрасно отражал его настроение.       — Добрый день, — поприветствовала его старая женщина на немецком, садясь рядом и собирая свои многочисленные сумки у своих ног.       — Добрый день, — по-доброму ответил он с резким кивком.       Она вытащила газету, практически заглушая тихий звук, который издал телефон внутри кармана. Он вытащил его, ожидая увидеть сообщение от Лиама или любого другого аналитика. Чего он точно не ожидал увидеть, так это сообщение от неизвестного номера с прикреплённой фотографией знакомых цветов.       «Я бы избегал Хорватию, если бы был тобой. — Г».       Он даже слегка засмеялся смелости своего маленького спасителя. Номер телефона на раз можно было проследить, если бы он передал информацию Лиаму; на самом деле, его партнёр, вероятно, смог бы отследить дату и место покупки телефона с помощью нескольких щелчков мышки. Получить доступ к камерам безопасности, немного увеличить — и он бы узнал, кто «Г» такой раз и навсегда. Заманчивое предложение.       Его палец едва касался кнопки «ответить». Он закусил губу, раздумывая. Прежде, чем он успел принять решение, его телефон зазвенел прямо в руках.       «Пожалуйста. Отдай мне должное, — было написано в сообщении, и Луи не смог сдержать улыбку. — Я не так глуп».       «Говорят, что весь мир стал цифровым, — ответил Луи. — Хотя я не ожидал, что это коснётся твоей цветочной службы доставки».       За этим последовала длительная пауза прежде, чем снова появилось оповещение об ответе «Г».       «Я бы мог поднести прекрасный букет к тебе прямо сейчас, но, боюсь, я чуть-чуть трушу».       От этого Луи подскочил на ноги и начал осматриваться в поисках какого-либо знака, а сердце внезапно участило ритм.       «Сядь, пожалуйста, — прислал ему Г, а затем появилось ещё одно сообщение: — Я хочу поговорить, но мы пока не можем рисковать встречей лицом к лицу».       Луи медленно сел обратно на своё место, женщина с газетой странно на него посмотрела.       «Тогда я могу задать тебе вопрос?» — отправил он.       «Зависит от того, что это за вопрос», — ответил Г.       Луи нервно выдохнул, отправляя детский вопрос, который не давал ему покоя с тех самых пор, как «Г» появился в первый раз. Он всегда считал «Г» мужчиной, поддаваясь своим романтическим и сексуальным наклонностям, но он, естественно, не знал наверняка.       «Ты мужчина или женщина?»       «Мужчина, — ответил Г. — Это тебя расстраивает?»       Луи слегка улыбнулся и ответил:       «Совсем нет».       Снова возникла долгая пауза, прежде чем его телефон снова зазвенел.       «О. Хорошо».       Он нахмурился на поверхностный ответ, тщательно продумывая свой следующий вопрос.       «Ты хочешь причинить мне вред?»       В этот раз ответ пришёл незамедлительно:       «Конечно нет, глупый. Я посвятил три года спасению твоей жизни».       «Но зачем?», — спросил Луи, сердце всё ещё не успокоилось.       «Я совершил ошибку давным давно и теперь пытаюсь наверстать упущенное. Я знаю, что это дерьмовое объяснение, но это — всё, что я могу тебе сказать сейчас».       Луи моргнул, вспоминая слова Зейна во время своей последней миссии в Колумбии — «Ты не можешь убить идею, убивая людей» — и подумал, что он понимал причину «Г» чуть больше, чем тот думал.       «Мне нужно на самолёт, — внезапно прислал Г. — Держись подальше от Хорватии. Пожалуйста».       Луи оглянулся по сторонам в последний раз, прислушиваясь к громкой связи, по которой быстро сообщали график посадки его рейса в смеси английского и немецкого. В этот момент он столкнулся с дилеммой: он должен был отдать долг агентству и своей миссии, но также «Г» никогда не ошибался, когда дело касалось покушений на его жизнь. Он вскользь рассмотрел вариант написать Лиаму, но не был уверен, как аналитик сможет уговорить их руководителя вернуть его домой (особенно, когда этот самый руководитель знал только о самом первом цветочном послании в Сеуле и больше ничего).       Служащий вызвал его ряд на посадку, и Луи медленно встал, задумчиво разглядывая билет на своей ладони. Он вспомнил речь самого директора, которую произнёс на открытии Агентства и про которую не забывал с тех самых пор: «Моя жизнь стоит меньше, чем те, которые я способен спасти».       Луи сел в самолёт.