my heart, in deadly rhythm

Madrid (España) 06. 01. 2014 07:00 часов       Он зарегистрировался в отеле рано утром, забрав на ресепшене ключ-карту от номера. Затем Луи зашёл в лифт, который был неподалёку от лобби, и нажал на кнопку самого верхнего этажа, нервно сглатывая, пока лифт поднимал его всё выше и выше в неизвестность.       На двери висел позолоченный медный молоток и нарисованный деликатной золотой филигранью на чёрной краске номер 1534. Он провёл своей ключ-картой и услышал, как замок отворился, а потом открыл тяжёлую дверь трясущимися руками.       Номер был большим и богато оформленным в сочетании золотого, кремового и насыщенно красного цветов. Там была столовая и скромная гостиная с двумя тахтами и большим диваном, но его внимание больше привлекла отдельная спальная часть. Завернув за угол, Луи увидел огромную кровать с балдахином и шёлковым постельным бельём кремового цвета, на котором лежала гора подушек. Он сделал три шага и прыгнул прямо в центр, довольно вздыхая, опускаясь поудобней на мягкий, как облако, матрас.       — Наслаждаешься? — спросил довольный голос, напугав Луи так, что он чуть не упал с кровати.       Он быстро сел, поворачивая своё тело к проходу, и улыбнулся красивому мужчине, который стоял там и тихо смеялся.       — Боже, иди уже сюда, — нетерпеливо сказал он, громко смеясь, когда Гарри повторил его прыжок, но с меньшим успехом. Послышался громкий стук оттого, что парень, скорее всего, стукнулся головой о кровать. Это подтвердилось, когда Гарри сел и надулся, потирая висок.       — Изящно, — поддразнил Луи, но был прерван жадным поцелуем Гарри. — Я тоже по тебе скучал, Гарри, — начал хихикать он, когда они перестали целоваться, тыкая пальцем в ямочку на щеке своего товарища по кровати.       Гарри раздражённо шлёпнул его по руке и продолжил покрывать шею и плечи Луи поцелуями. Немного позже он вернулся к его губам, и они несколько минут просто целовались, восполняя месяцы, проведённые друг без друга. Луи заметил, что Гарри быстро становился нетерпеливым, громко вздыхая, когда тот начал тереться своим твердеющим членом о его через штаны.       — Эй, притормози, — предупредил Луи, слегка толкая парня сверху. — Некуда торопиться.       — Не хочу ждать, — прошептал Гарри в ответ. — Давай уже сделаем это.       И, да... Луи определённо мог с этим согласиться. Его телу уж точно не казалось, что они торопились, даже если его разум, окутанный дымкой похоти, расплывчато протестовал. Если бы они были парой — а они не были парой, напомнил себе Луи, — то такой уровень близости был бы следующим логическим шагом.       — У тебя есть всё необходимое? — прошептал он в губы Гарри, а затем облегчённо выдохнул, когда парень кивнул и указал на тумбочку.       — Но давай я сначала снова сделаю тебе минет, — предложил Гарри; его зрачки были расширены от желания.       С этим Луи тоже определённо мог согласиться, потому что губы Гарри идеально подходили для такого дела. Увидев, что парень всё ещё выжидающе на него смотрел, Луи кивнул, кусая губу, когда длинные пальцы быстро расстегнули его натянутые штаны.       Несмотря на свою первоначальную спешку, Гарри не торопился довести член Луи до полной готовности, медленно проводя языком и целуя головку... К тому времени, когда он наконец увеличил темп, двигая головой вверх и вниз, Луи сжал в кулак простыню под ним и едва различимо произносил смесь из «чёрт», «да» и имени парня.       — Долго не продержусь, — выдохнул он после ещё одной мучительно длинной минуты, резко дёргая парня за кудри. Боже, он любил рот Гарри, правда, но обещание чего-то большего посылало тёплое чувство возбуждения по всему его телу.       Послышался непристойный звук, когда Гарри выпустил его член изо рта и поцеловал ещё несколько раз головку, что заставило Луи извиваться в ответ. Тот медленно поднялся наверх, оставляя по пути маленькие укусы, которые несомненно превратятся в синяки.       — Одежда, — пробубнил Луи, кладя руки на стройную фигуру Гарри. — Почему на тебе всё ещё есть одежда?       Гарри пожал плечами, застенчиво улыбнувшись, и начал расстёгивать фланелевую рубашку. Луи позволил себе оценить ещё один повседневный наряд Гарри, помогая ему избавиться от него. Изношенная «хипстерская» одежда контрастировала с дорогими костюмами, в которых он видел парня намного чаще. Гарри пришлось сесть на край кровати, чтобы снять свои любимые слишком узкие джинсы, жалуясь на то, что это совсем не сексуально, и извиняясь, что Луи приходилось ждать.       — Я готов ждать тебя вечно, — сказал Луи не подумав. Это, скорее всего, прозвучало очень странно... Он открыл рот, чтобы попытаться отшутиться, но, встретившись взглядом с Гарри, чьи глаза сверкали и были ярчайшего зелёного цвета, передумал.       — Я хочу, чтобы это продолжалось вечно, — страстно ответил Гарри, перейдя на шёпот и прижимаясь своим теперь голым телом к телу Луи.       От мысли о вечности с кем-то у Луи начала кружиться голова. Он внезапно начал представлять, как они с Гарри живут вместе, женятся, заводят троих детей, двух собак и кошку, называя её в честь Лиама... Это было слишком. Он не был влюблён.       — Перевернись, — скомандовал он, возвращаясь обратно в реальность. Луи мог справиться с похотью... а с неразумными мыслями о будущем, где он и его любовник-убийца живут прекрасной, обычной жизнью? Не совсем.       Гарри, к счастью, тут же повиновался, и они с лёгкостью перестроились так, что Луи теперь стоял на коленях перед раздвинутыми ногами парня. Он потянулся в шкафчик, который был достаточно хорошо укомплектован бесконечным разнообразием презервативов и смазки. Он не мог упустить возможности поддразнить Гарри о его самонадеянности, отчего тот покраснел. Выбрав самые обычные принадлежности (презерватив с леопардовым принтом и смазка со вкусом чизкейка были слишком, даже для него), он положил выбранный презерватив на тумбочку и открыл смазку, чтобы щедро смазать пальцы.       — Ты уже делал это раньше? — осторожно спросил он, а когда Гарри начал кивать, почувствовал облегчение. Также он почувствовал неразумную злость от того, что кто-то другой трогал его мальчика ранее, но он попытался избавиться от ревности (и не задумываться о том, что только что назвал Гарри «своим мальчиком», хоть и в мыслях).       Он наклонился, чтобы поцеловать бёдра Гарри изнутри, чувствуя, как парень довольно расслабился под ним. Осторожно обведя напряжённое кольцо, он слегка ввёл палец внутрь лишь до второй фаланги.       — Ещё, — тут же выдохнул Гарри, и Луи послушался, добавляя второй палец, а затем медленно стал их разводить.       Он быстро сумел найти нужную точку, согнув пальцы, отчего Гарри издал непристойный стон. Луи терпеливо разрабатывал Гарри, добавив третий через несколько минут лёгких, дразнящих прикосновений к его простате, что заставляло парня беспомощно извиваться. Когда Гарри начал просить ещё больше, он открыл презерватив и быстро надел, опустошая упаковку со смазкой себе на руку и несколько раз проводя по своему члену.       Луи посмотрел вниз на Гарри, чтобы спросить, в какой позе он хотел это сделать, но тут же про всё забыл при виде парня, лежащего на спине и смотрящего на него снизу вверх. Он осознал, что мог бы убить Гарри, убить прямо сейчас и избавить мир от самого кровожадного убийцы. Это было бы очень просто сделать в такой ситуации... пока он лежал совершенно голым и уязвимым. Мимика Гарри показывала доверие и открытость, а от интенсивности взгляда у Луи пересохло в горле.       То, что они делали было... было таким...       Луи никогда не рисковал стольким ради кого-то. Да, он рисковал своей жизнью, чтобы спасти жизни других, но это больше было его долгом перед агентством, а не глупым эмоциональным порывом. Лиам, Зейн и Найл были важны для него, но, прежде всего, они были его коллегами, а потом уже друзьями. Он не знал ничего о них. Не знал, как они жили до академии, не знал, какой у них любимый цвет или что они любили делать в свободное время... Он даже не знал их настоящих имён (если Лиам, Зейн и Найл на самом деле псевдонимы). Всё, что он знал, — это то, как они выглядели в жизни и на бумаге, обычный список обязанностей: анализ данных, разведка и вооружение.       Он не знал их так, как знал Гарри. Красивого, открытого и честного Гарри, который существовал в мире Луи в виде хихикающей, розовощёкой модной катастрофы, а не холодного, расчётливого убийцы Бенжамина Блэка, чьё одно только имя порождало страх в сердцах каждого достаточно властного человека, который о нём слышал.       Луи давным-давно решил, что Гарри не опасен, а особенно не тогда, когда он каждый раз заявлял, что самой важной его миссией являлось сохранение жизни Луи. Возможно, было глупо верить убийце. А ещё глупее влюбляться в него...       Но Луи не влюбился. Это был просто секс. Больше ничего.       Он не был внимателен к деталям, а просто вспомнил, как Гарри жаловался на больную спину, поэтому сказал ему встать на колени. Он не заботился, когда нежно погладил ягодицы парня, которые были такими же тонкими и белоснежными, как и всё его тело. Он не выдал своё явное притяжение, когда вошёл в него так медленно, что увидел звёзды перед глазами.       Луи не был влюблён.       Не был влюблён, когда схватил его за бёдра, поворачивая их ровно настолько, чтобы услышать стоны Гарри снова и снова. Не был влюблён, когда наклонился, чтобы покрыть нежными поцелуями лопатки и удивительно длинный торс. Не был влюблён, когда Гарри причитал «Луи, Луи, Луи», заставляя его захотеть лишиться всех своих других обязанностей, чтобы быть с ним всегда.       Луи не был влюблён, когда они позже гуляли по городу, ужинали в очаровательном маленьком тапас-баре на окраине района Маласанья, прогуливались по парку Ретиро и удивлялись, как легко они бы могли ограбить Прадо, пока это не стало слишком большим искушением, и они, спотыкаясь, вылетели из музея, переполошив ближайших посетителей своим громким хихиканьем из-за якобы защищённой от кражи Мона Лизы.       Не был влюблён ещё позже, когда они снова легли в кровать, чтобы повторить то, что было утром. Когда он стоял на коленях перед другим парнем с растянутыми губами и побаливающей челюстью. Возникало ощущение, что это было самым правильным местом на земле... Но нет, даже не тогда.       И уж точно не был влюблён тогда, когда вернулся домой в Париж пять дней спустя, встретившись с тревожным взглядом Лиама и улыбнувшись своей самой яркой и ослепительной улыбкой.       Он знал, что вёл себя глупо.       Но он не мог заставить себя беспокоиться об этом.

***

الدار البيضاء المغرب 16. 02. 2014 13:00 часов       Видите ли, штука в том, что... у Луи очень плохо получалось не вмешиваться.       Он был прирождён вмешиваться. Ему нравилось исправлять ситуации, которые, как правило, не относились непосредственно к нему, но он чувствовал, что у него есть возможность разрешить её в любом случае.       Наверное, поэтому он был в Марокко, помогая в Комитете ООН по правам человека с секретной операцией, которая продолжалась с начала 90-х в Западной Сахаре. Генеральный секретарь должен был сдать отчёт в ближайшее время, и поэтому им понадобилось несколько агентов на местах, чтобы расследовать, появился ли какой-то прогресс с тех пор, как в регион вмешались ООН.       Найл был с ним. Не потому, что он хорошо умел работать под прикрытием (его громкий ирландский акцент был совершенно не секретным), а по большей части потому, что умел обращаться с гранатами и пулемётом. Жизнерадостный ирландец не особо был агрессивным по своей природе, но после того, как одна из их целей решила, что не хочет вести переговоры, и стрельнула Луи в ногу, Найл, конечно, нашёл хорошее применение своей меткости.       Поэтому Луи решил вмешаться. Но теперь у него была пуля в голени и примерно менее семидесяти процентов общего объёма крови, которая должна была быть в его теле. Он начинал ненавидеть вертолёты, особенно потому, что этот летел в ближайшую больницу, а Луи также ненавидел больницы... наверное, даже больше, чем он ненавидел всегда готовых на перестрелку экстремистов, которых в последнее время стало много.       — Почти прилетели, Лу, — сказал Найл, заставляя парня вздрогнуть, ткнув ему иглу в руку. — Вколю тебе лекарство, ладно?       — Да, — медленно сказал Луи, моргая, потому что теперь на него смотрели с беспокойством три Найла.       Его нога чертовски болела.       — Оставайся со мной, друг, — громко сказал один из Найлов, и Луи застонал. Всё, что ему хотелось сейчас, — это поспать.       — Давай поговорим о тебе, да? — предложил второй Найл. — Ты любишь это! Как там твой парень?       Луи нахмурился, не в состоянии собрать мысли в кучу.       — У меня нет парня, — нечленораздельно произнёс он, внезапно почувствовав, что язык стал тяжёлым. — Зейн сказал... сказал, что встречаться, будучи шпионом, — это плохо. Но он всё ещё тебя любит! Это странно.       Все три Найла нахмурили брови.       — Он сказал, что всё ещё меня любит? — спросил третий Найл, потуже перевязывая рану.       — Ага! — счастливо ответил Луи, несмотря на слипающиеся глаза.       Пульсирующая боль в ноге стала исчезать, хотя теперь он чувствовал себя лёгким, как пёрышко. Он слышал свой смех от ощущения парения, но звук был приглушённым и далёким, будто он был под водой.       — Но Зейн не может быть твоим, как... как Гарри моим, — продолжил он, зевая, — потому что... потому что это слишком сложно, да?       За этим последовала длинная пауза, но казалось, что все три Найла молча переговаривались друг с другом.       — Луи, послушай меня, — серьёзно сказал первый Найл, а его глаза были такими голубыми... прям как вода, в которой плавал Луи. — Просто потому, что мы с Зейном были молодыми, напуганными и не смогли разобраться, не значит, что у тебя ничего не получится. Думаю ли я, что это плохая идея? Да, друг, думаю. Но я также вижу, что этот Гарри делает тебя счастливым, и я не собираюсь этому препятствовать.       — Спасибо Найл-номер-один, — радостно сказал Луи, похлопывая первого Найла по плечу. Он моргнул в замешательстве, когда его рука прошла сквозь тело первого Найла.       Он был совсем сбит с толку, когда его подняли вверх и унесли, а все Найлы исчезли из поля зрения. Однако его мозг решил больше не раздумывать, и парень быстро уснул.       Луи снился голос Гарри, что было невероятным, но когда он проснулся день спустя с болящей ногой и затуманенным разумом, был уверен, что ему не привиделся букет белого вереска на тумбочке.       Капельница с морфином могла повлиять на это, но Луи всё равно заснул с улыбкой на лице.

***

Париж (Франция) 23. 02. 2014 12:00 часов       — Луи, проходи, пожалуйста, — сказал его руководитель, указывая на стул, на котором Луи уже не раз сидел. — Как Касабланка?       — Жарко, — коротко ответил Луи, вздрагивая и медленно садясь на стул. — А ещё я получил ранение. Но вы это знаете.       — Правая голень, — кивнул мужчина, не выглядя обеспокоенным. — Болит?       Луи посмотрел на него испепеляющим взглядом.       — Чертовски болит. Зачем я здесь?       Руководитель хмыкнул, постукивая костяшками пальцев по столу.       — Ну, — сказал от, прокашлявшись. — Думаю, стоит сразу перейти к делу тогда.       — Это было бы предпочтительно, — резко сказал Луи; его нога стала болеть от неудобного деревянного стула.       Мужчина закатил глаза, перекрещивая руки на груди.       — Короче говоря, тебя арестовывают. На неопределённый срок.       Луи не подал никаких эмоций.       — Ха-ха. Очень смешно.       — Я серьёзно, Томлинсон, — сказал руководитель, а его тон стал более властным. — Ты встретил кое-кого в Хорватии. Кое-кого по имени Бенжамин Блэк.       Луи пытался не выдавать никаких эмоций, но его сердце бешено билось в груди.       — Мало того, что ты не задержал мистера Блэка — человека, которого разыскивают практически в каждой стране мира, — продолжил мужчина формальным тоном, — ты также не удосужился сообщить о присутствии убийцы своему напарнику Лиаму Пейну, который несёт полную ответственность за безопасность и продолжительность этой программы.       Мужчина остановился, выжидающе на него посмотрев. Его серебристые глаза были словно пули, увеличенные линзами тонких очков в позолоченной оправе.       — Тебе есть что сказать?       После этого последовала продолжительная тишина, никто из них не готов был сдаваться.       — Бенжамин Блэк спас мне жизнь, — наконец сказал Луи суровым и непоколебимым голосом. — И, вообще-то, не раз. Тогда, когда само агентство не смогло защитить меня, не смогло обеспечить мою безопасность, как вы сказали. Поэтому не трудно догадаться, кому принадлежит моя верность и почему. Агентство — мой дом, сэр, но я просто не могу осуждать человека, который предпочёл не осуждать меня.       — Ты думаешь, он спас тебе жизнь? — спросил директор, насмешливо усмехаясь. — Он пытался тебя убить, Луи, в Москве несколько лет назад. Та некомпетентная русская штучка, чью руку ты сломал, в чью ногу ты выстрелил вместо сердца в момент слабости, слепого милосердия. Это был сам Бенжамин, тогда ещё ребёнком, да, но наполненный яростью и глупой наивной уверенностью, раз согласился убить тебя.       — Вы врёте, — сказал Луи сквозь зубы, но не мог игнорировать сходства между «Г» и молодым наёмным убийцей, который так отважно сражался, чтобы его убить. Перед глазами встала картинка, которую он не смог забыть: Гарри, опускающий повязку на лицо, и он сам с ощущением того, что где-то уже это видел. Гарри бы не стал ему врать. Он бы не стал. Да?       — Мы довольно легко определили связь после вашей поездки в Испанию, — объяснил мужчина. — Пейн услужливо следил за тобой, предоставил нам записи телефонных разговоров и необходимое видео с камер видеонаблюдения в номере отеля в Мадриде, когда пришло время. В награждение его повысили в старшие сотрудники, конечно, за всю своевременную помощь.       Это очевидно было уловкой, но хорошей, и Луи почувствовал, как у него начинали закипать кровь и сжиматься кулаки. Лиам, глупый послушный Лиам, оказалось, тоже предал его. Его лучший друг продал его за чёртово повышение.       — Чувства, Луи, — холодно сказал мужчина, — это химический дефект, который появляется у проигравшей стороны.       — Не было никаких чувств, сэр, — запротестовал Луи, наконец поддавшись тщательным попыткам мужчины его разозлить. Ему нечего было терять. Два человека, которых он любил больше всего на свете, врали ему в лицо, поэтому он решил последовать их примеру, придумывая оправдание из неоткуда.       — Блэк слишком опасен и параноидален, когда один, — объяснял он истерическим тоном. — Он бы узнал, что я его сдал: у него есть связи повсюду. Он бы убил меня там же, если бы я попытался побороться с ним в Хорватии. Он бы убил меня и в Испании. Вы должны мне поверить, сэр! Я... я пытался добиться его доверия, такого безоговорочного, чтобы я смог, наконец, убить его, когда возникла бы возможность.       — Когда возникла бы возможность? — дразнящим тоном переспросил начальник. — Что может быть лучше того, когда он лежал на спине с пустыми руками, когда вы занимались сексом? Какой момент может быть лучше, когда ты мог вытащить нож, протянуть руку через его плечо и перерезать ему горло от уха до уха, беспристрастно смотря, как он хватает ртом воздух, а его горячая кровь вытекает на простыню перед тобой? Какое время может быть лучше, чтобы расправиться с ним раз и навсегда?       Луи съёжился от такого детального описания, но директор нещадно продолжил:       — Никаких чувств, правда? Ты думаешь, я дурак? Ты любил Бенжамина Блэка. Ты любил его настолько глупо и отчаянно, что пожертвовал своей личностью, безопасностью и лояльностью к своим коллегам-агентам и, прежде всего, ко мне.       Мужчина говорил с таким разочарованием, что Луи чувствовал, будто его буквально разрывали на кусочки с каждым словом.       — Ты был нашим лучшим агентом, Томлинсон, маяком для этой программы, таким молодым, но многообещающим. Я выбрал тебя саморучно, знаешь? После того, как увидел тебя в академии, я знал, что ты прекрасно подойдёшь. Представь, как удивлён я был, прочитав твоё дело и увидев, что ты годами жил на улице, крадя еду и вступая в драку с любым, кто смел зайти на твою маленькую территорию, прежде чем Ковелл нашёл тебя. Такой жалкий. Полагаю, оглядываясь назад, я понимаю, что сделал огромную ошибку, доверив подростку-преступнику помочь мне спасти мир.       — Я всё ещё могу вам помочь, — сказал Луи. В этот раз отчаяние в его голосе было отчётливо слышно.       Директор поднял бровь.       — Как? Как ты теперь можешь мне помочь?       — Я найду Блэка и убью его, — дико предложил он. — Я поймаю его и приведу сюда, если это то, чего вы хотите. Я смогу это сделать — снова подойти к нему. Я единственный, кому он доверяет.       Мужчина снова засмеялся.       — Заманчивое предложение, но боюсь, что мы уже позаботились о Блэке без твоей помощи. Он в тюрьме, ждёт суда и только потому, что я сегодня щедрый, я договорился, чтобы тебя поместили с ним, разницей в несколько камер, конечно, — он дьявольски улыбнулся, двигая пальцами. — О, я знаю! Может быть, вам удастся обменяться ещё какими-нибудь правительственными секретами во время прогулок во дворе! Как романтично.       — Идите вы к чёрту, — прошипел Луи, вскакивая с места, несмотря на возникшую боль в раненной ноге. — Вы не можете этого сделать!       Мужчина лишь пожал плечами, смотря на него своими безжалостными глазами цвета стали.       — Ты удивишься, узнав, что я очень даже могу, — просто ответил он, нажимая на кнопку, чтобы отдать свой последний приказ. — Охрана? Отведите агента Томлинсона в одиночную камеру. Ему несколько недель нужно подумать над тем, что он сделал.