Боль или желание?

- Прошу вас, перестаньте! Я больше не хочу этого делать! - Вас привели сюда ваши желания и грехи. После того, как вы открыли дверь в ад, обратного пути нет. Очередной день в аду, очередная грешная жертва, которую следовало пытать. Таковы были обычные дни у сенобитов. Ну, это только тогда, если кто-то не устоял перед Конфигурацией Плача. Ничто не могло приносить столько удовольствия, как пытки. И я стала одной из них много лет назад. Поначалу это было ошибкой, так как любовь была запретной. Но когда я умерла и попала в ад, уже никаких преград не было. Когда ты становишься сенобитом, то уже не помнишь, кем ты был раньше. Благодаря нашему лидеру, Пинхэду, я вспомнила, кем являлась до этого. Я была депрессивным подростком, ненавидящим мир, и с мыслями о самоубийстве, я прошла через большие жизненные страдания. Поначалу Пинхэда и остальных это не волновало, но со временем у него появились чувства ко мне. Чувства, которые ни один сенобит не должен испытывать к смертному человеку. Несмотря на это, он нарушил правила ради своего собственного желания. Но оно привело к горечи, когда моя мать застукала нас. Она убила меня, и я оказалась в аду, став одной из них. Пинхэд, похоже, был взволнован, пытаясь понять, была ли я его смертной возлюбленной или нет, и он оказался прав. Когда наши губы соприкоснулись, память вернулась ко мне, и было ясно, что я принадлежу ему. Но теперь я больше не Николь Алкинс. Теперь я – Наблюдательница, сенобит, как и все они. И сейчас, наблюдая, как Пинхэд пытает очередную жертву, я думаю о тех моментах. Иногда я делаю это. Просто молча стою, смотрю на что-нибудь, и думаю. Точно также, как и делала при жизни. Силой мысли Пинхэд последний раз дёрнул цепи, и жертву разорвало на куски. - Наша работа здесь закончена. В данный момент. – Сказав это, он снова сложил Конфигурацию Плача в её начальную форму, чтобы кто-нибудь ещё открыл её, и всё начнётся заново. Я ходила по комнате с цепями какое-то время. Вид цепей всегда успокаивал меня, помимо того, что они появляются с нашей помощью, когда нас призывают, открыв шкатулку. Сев в углу комнаты, я схватила цепь, используя мысли. Мне так нравилось перемещать предметы с помощью телекинеза. С людьми не так приятно потому, что боль или смерть не так и приятна, если ты не делаешь эту работу самостоятельно. К тому же, со всем тем, что здесь имеется, можно было проявлять творчество. Я взяла цепь в руку и бросила её вперёд, наблюдая, как та раскачивалась вперёд и назад, своими неморгающими глазами. Мне нравилось, что я не чувствовала боли ни одной частью тела. Внезапно я услышала приближающееся шаги и повернулась в проходу. Это был Пинхэд, он искал меня. Меня никогда не злило, если он пытался меня найти. Он подошёл ко мне и сел рядом, пока я продолжала наблюдать за цепью. - Развлекаешься, Наблюдательница? – спросил он. Я захихикала, не спуская глаз с цепи. - Зависит от того, что ты имеешь в виду, - ответила я. Он засмеялся, поняв мою шутку. - Удовольствия здесь много, - пробормотал он. И это правда, удовольствия здесь было, сколько угодно. В основном, оно состояло из пыток, но было и нечто такое, что приносило радость только нам двоим. Наша любовь, в ней хранилось множество радостей, не запятнанных грязью. Да, время от времени мы делаем это, но только тогда, когда остаёмся наедине. Он обнял меня, наблюдая за цепью. Через какое-то время он остановил её, чтобы я перевела взгляд на него. Он смотрел на меня со спокойным выражением лица и положил руку на моё лицо. - Ты снова забыла стереть кровь, - сказал он, вытирая несколько капель с моего лица. Он знал, что мне не очень приятно, когда дотрагиваются до крови, что течёт из моих глаз, поэтому он делал это осторожно. - Знаешь, может быть, я это делаю специально, чтобы ты трогал моё лицо, - сказала я, вспоминая тот день, когда он первый раз дотронулся до него, перед тем, как я отправилась в школу. Он снова засмеялся, до сих пор вытирая моё лицо. - А я, в свою очередь, наслаждаюсь этим, - ответил он. Я улыбалась, когда он закончил вытирать последние пятна крови. Его окровавленные пальцы скользнули к моим губам, и мы смотрели друг другу в холодные, чёрные глаза. - Я люблю тебя, Наблюдательница. - И я люблю тебя, Пинхэд.- Он наклонился ко мне, и наши губы соприкоснулись. Вот что мне не нравилось при широко открытых глазах, так это то, что нельзя полностью насладиться хорошим поцелуем с Тёмным Принцем Боли. Но я нашла альтернативное решение проблемы, чтобы избежать неудобств – закатывание глаз настолько, что я почти не могла ничего видеть. Когда я первый раз показала это Пинхэду, он рассмеялся. Не потому, что это ему показалось глупым или тому подобное. Просто ему это казалось смешным и, в какой-то степени, забавным. Он отпустил меня, и я вернула зрачки на место. Я прильнула к его груди, касаясь кровоточащих ран на ней, и он улыбнулся. - Наша любовь подобна крови, - тихо прошептала я, - пока льётся кровь, она будет вечной. - Ничто не может быть лучше этого, Наблюдательница, - сказал он. Вечность могла длиться сколько угодно, но когда я была с Пинхэдом, я была счастлива. Я могла бы сказать, что нахожусь в раю, когда он рядом, но наше место здесь, в аду. И пока мы вместе, мне было всё равно, в каком месте мы в конце концов окажемся.