Боль или желание?

Смерть? – Пинхэд задумался над её словами. - Её грех – смерть? Неужели... - Эм, сэр? – спросила она. - Как вас зовут? Я должна знать имя своего лидера, чтобы знать, как к вам обращаться. Когда становишься сенобитом, инстинкт подсказывает всё, что надо знать. Ты не знаешь ни своего имени, ни имён остальных, пока тебе это не скажет лидер. Он обращается к тебе по имени и отдаёт приказы, как и всем остальным. Она была новенькая, но у неё были эти инстинкты и забытая память о том, кем была раньше. Вот это в данный момент больше всего не нравилось Пинхэду. Николь мертва, но кто сказал, что она не могла отправиться сюда после смерти? Он хотел воспользоваться этим шансом и проверить, прав он или нет. - Шкатулка всё ещё открыта? – спросил он Толстяка. - Нет. Она закрылась несколько минут назад. - Обычно такого не происходит, когда мы приобретаем нового сенобита. - Я знаю. Именно это мне кажется странным. - Вы не думаете ли... – начала Женщина, но остановилась, чтобы её не слышала новая женщина-сенобит. Она может что-то не так подумать об их великом лидере, если услышит, что у него были отношения со смертной. Все, кроме нового сенобита, думали то же самое, что и Пинхэд. Что если это и правда была его смертная возлюбленная? Пинхэд больше не мог вынести этой тишины и решил проверить, возможно ли это, что его возлюбленная стоит перед ним с потерей памяти. Он подошёл к ней, взял её лицо и посмотрел в глаза. - Что вы делаете? – спросила новенькая. - Я собираюсь вернуть твою память, - сказал он и прижался губами к её губам. Она сначала отпрянула, но затем застыла. Пинхэд вспомнил, что один раз увидел свою фотографию, которая заставила его вспомнить, кем он был раньше. Может быть, этот поцелуй поможет (если это и правда Николь) вспомнить, кем она была до своей смерти. Он услышал сердцебиение и улыбнулся во время поцелуя. У сенобитов нет сердцебиения. Что ещё важнее – они не испытывают страха. Именно страх он и почувствовал, когда отпрянул от её губ, и увидел испуганную, но такую знакомую девушку. Это была Николь в том же кожаном одеянии, только её кожа не была такой бледной, снова появились короткие тёмно-каштановые волосы, а глаза не были раскрыты проволоками. Она выглядела такой невинной и испуганной, стоя перед лидером сенобитов. *POV Николь* - Пинхэд? Где я? - Ты в аду. - Это ты меня сюда привёл? - Нет. Ты уже мертва, Николь. Теперь ты одна из нас. - Ты хочешь сказать, я тоже сенобит, как и вы? - Да. И то, что я говорил, было абсолютно серьёзно. - Пока из чьей-то раны льётся кровь... - ...я никогда тебя не покину. Я прижалась к нему. Теперь мне было спокойно рядом с ним. Но одно меня беспокоило. - Я хочу, чтобы умерла моя мать. Она убила меня. - Ты не единственная, кто этого хочет. Я тоже желаю её смерти. - Но мы не сможем добраться до неё. - Не волнуйся. Никто не сможет устоять перед Конфигурацией Плача. Внезапно я почувствовала лёгкое головокружение, и увидела, что моя кожа снова стала бледнеть. - Что происходит? – спросила я. Он потёр мою голову, и волосы стали выпадать. - Ты снова становишься сенобитом. Это займёт всего секунду. Моя кожа стала совершенно белой, волосы полностью выпали, а из головы появились проволоки и закрепились под глазами. Из них хлынула кровь, но боли я не чувствовала. Я взглянула на остальных, но на них это всё впечатления не произвело. Их и нельзя винить, так как такое они уже видали. - Теперь осталось дать ей имя, - сказала Женщина. - Оно должно быть таким, чтобы ей подошло, - добавил Болтун. Я взглянула на него и удивилась: - Так Болтун разговаривает? Я слышала, как Пинхэд и остальные захихикали у меня за спиной. - Что такое? Я не знала, что он может разговаривать. Когда я услышала свой новый голос, он показался довольно зловещим. Он напоминал мне голос сумасшедшей девицы с кладбища. - Хмм, как насчёт того, чтобы тебя назвали Наблюдательницей? – сказал Пинхэд, глядя на мои глаза. Я улыбнулась. Это имя подходило мне, ведь я действительно много наблюдаю. Похоже, что даже после смерти я не избавилась от этой привычки. Внезапно я почувствовала чьё-то присутствие. - Что это? - Кто-то открыл шкатулку. Я обернулась и увидела, что этой ничего не подозревающей жертвой оказалась не кто иная, как моя мать. Я была и зла, и взволнована, увидев, что она прошла сквозь наше измерение. Она понятия не имеет, что её ждёт. - Кто вы? – с ужасом спросила она, глядя на нас. Я слушала, как Пинхэд представил ей всех нас и объяснил, что сейчас произойдёт. - Нет! Я не хочу умирать! Я уже и так испытываю достаточную боль! - Боль? Вы думаете, что знаете, что такое боль? – она смотрела со страхом в глазах, когда Пинхэд приблизился к ней. - Вы понятия не имеете, какую боль вы причинили. - Вы тот самый, кто был в комнате моей дочери! Как вы посмели сделать это с ней?! - Это было не желание, что заставило нас сделать это. То, что вы никогда больше не узнаете, миссис Алкинс. - Она призвала вас, чтобы убить моего мужа. Почему?! - Наше дело было убить её, но она умоляла пощадить её душу. Она ненавидела только его. Теперь она ненавидит и вас тоже. - Ха! Она мертва! - Вы правы, - сказал он, и я вышла вперёд, с нетерпением ожидая расправы над ней, - ваша дочь мертва. Знаете ли вы, где она сейчас? - Она расплачивается по полной за то, что сделала. - На самом деле, мама, она здесь, и готова с вами поиграть. Её рот широко открылся, и я рассмеялась. - Не советую этого делать. А вдруг в глотке может оказаться крюк? Мы все смеялись, и она пыталась убежать, но Пинхэд воткнул ей в спину крюк, что не позволяло бежать. Я подошла к ней и наклонилась, посмотрев ей в глаза. - Я покажу тебе, что такое боль. И она будет такой, какую ты заслужила. - Ах ты, сте... – она подняла руку, чтобы ударить меня, но ещё один крюк не позволил этого сделать. - Хм, кто знает, что делает Отрыватель Груди или Испанский Паук? Они засмеялись, и я наблюдала за растерянностью матери. - Вы собираетесь класть на меня пауков? - Типа того. Но я обещаю, что это будет очень больно. Пинхэд держал мою мать в воздухе, пока я брала крюки для пытки. - К сожалению, они не имеют таких приспособлений, но мне придётся вместо этого использовать крюки, ладно? Она начала плакать, и я вонзила крюки в её открытые груди, слегка потянув, дабы проверить, что они стабильны. - Ты хочешь, чтобы я тянула, или это сделаешь ты? – спросила я Пинхэда. - Мне ведь не позволено причинять ей боль, помнишь? – с улыбкой ответил он. Мы посмеялись над этим воспоминанием с первого дня нашей встречи. Я дёрнула, и её груди оторвались. Она заорала и заревела от невыносимой боли, когда они были оторваны от её тела. Пинхэд подал мне нож, и я стала резать её тело там, где она резала мою плоть. - Вот что я чувствовала, когда ты убивала меня! – кричала я. Она истекала кровью и вскоре превратилась в изуродованный труп. Я посмеялась над её изувеченным телом и прошептала: - Рада видеть тебя в аду, мама. Я почувствовала, как рука Пинхэда обвилась вокруг моей талии, и я на минуту забыла, что в комнате находился труп. - Ты хорошо справилась для первого раза, Наблюдательница, - похвалил он меня. Я улыбнулась ему, и он ответил тем же. Такой была моя жизнь в качестве сенобита. Я всегда была с Пинхэдом, целыми веками, и это были прекрасные годы. Когда кто-нибудь открывал шкатулку, мы работали как лидер и его последователь, но когда оставались наедине, то мы были счастливой парой. Пинхэд и я жили счастливо в аду, даже если у нас и не было потомства.