Пятьдесят оттенков Кисляка

POV Андрей Знаете, как больно терять всё в один момент? Нет? А я знаю. Это так быстро, так неожиданно и неимоверно больно. Боль! Не физическая, моральная. В такие моменты жизни, приходит понимание, какой я ублюдок, сволочь. Правильно Лера сказала — скотина я, причём самая натуральная! Ведь я мог бы удержать её, мог, но не сделал этого. Не потому, что не люблю, а потому что ненавижу. Ненавижу себя, каждую клеточку, каждый поступок, каждую мысль. Ведь я мог не ввязаться в это всё, я мог быть счастлив с Лерой, я мог бы доказать родителям, что это только моя жизнь, но я не сделал этого. Почему? Почему? Почему? Почему я позволил им распоряжаться моей жизнью? Разве я такой слабовольный? Нет, они делали это все с моего молчаливого согласия, едва ли не благословения. Сколько унижений пережила Лера из-за меня? Сколько боли она вынесла, не сказав мне и слова? Марина оскорбила её, они дрались в моей квартире, но разве я как-то защитил Леру? Я стоял в стороне, надеясь, что они успокоятся сами. Из-за чего? Что-то ещё чувствовал к Марине? Или же мне было наплевать на них обеих? Не знаю, но уверен только в одном — я сказочный идиот. И на празднике отца, после всего, что случилось, я не сделал ничего, просто поорал и ушёл вместе с Лерой. Но, я не сделал самого главного — не дал понять моим родителям, что настроен решительно — я люблю свой маленький цветочек и уже не смогу без неё. И отец лишь ужесточил свои методы воспитания, но применил он их в этот раз не ко мне — Лера пострадала из-за меня. Её жизнь разрушена — что ей теперь делать без образования? Нет, я уверен, она справится, она у меня сильная, но… если бы только все сложилось по-другому… К такому меня жизнь не готовила, и ответов, я соответственно тоже не знал. Хотелось напиться, причём жутко, но нет, я же спортсмен, надежда нации, будущая звезда хоккея… Я поднялся пола в ванной, на котором сидел часа два, и пошел к Лере. Она должна меня услышать и возможно даже понять! Боже, да я вру сам себе, ведь не должна она никому и ничего. Поднимаюсь по лестнице, подхожу к её двери и, закрыв рукой глазок, начинаю терзать звонок. Простояв так минуты две, я начинаю стучать и дергать ручку двери. — Лер, я дурак, прости! Лер? Я не уйду отсюда, слышишь, Лер? Я хочу уберечь нашу любовь, а не потерять. Если мы не поговорим, я буду спать у тебя на коврике, понятно? Тебе что, вообще меня не жалко? — проорал я изо всех сил. И всё равно, что я в подъезде, что соседи могут вызвать милицию, ВСЁ РАВ-НО! Нужен лишь её ответ — одно-единственное слово, которое либо даст мне надежду, либо добьет окончательно. — Нет! — крикнула она из-за двери и я почувствовал, что падаю. Вот так просто лечу в пропасть боли и своей вины. Как заставить себя снова научится дышать? Как вспомнить каково это — жить без неё? Моя любовь, центр моей маленькой Вселенной, ей больше не нужен такой предатель, как я. И она права, как же она права! — Правильно, не нужно меня жалеть! Лер, я действительно скотина, подонок, урод… — Я знаю. Что ты знаешь, Лера? Знаешь, что я люблю тебя? Знаешь, что я отдам жизнь за тебя? Знаешь, как мне больно сейчас? Знаешь, что я теперь просто не смогу без тебя? — Я угробил свою жизнь, сам взял, и разрушил всё то, что мне подарила судьба. Сам, понимаешь? Но я всё, же на что-то надеюсь… Я не смогу жить, если в твоей жизни не будет мне места. Ты ушла, а я умираю, духовно, изнутри, — я нёс какой-то бред, это очевидно. Видимо бессонная ночь сказалась на мне довольно сильно, раз мозговая деятельность немного нарушила свой ритм. — Ты понимаешь, что ничего уже как раньше не будет? От тебя забеременела девушка твоего друга, капитана, твой отец настаивает на свадьбе. Скажи, зачем всё это? Зачем тебе я? От её слов, на душе появилась огромная рана. Казалось, ещё немного, и я действительно лягу у неё на коврике. Вот она — безысходность. Я сажусь около двери и, обхватив голову руками, начинаю как-то непонятно ёрзать. — Да не любил я никого больше, понимаешь? Не любовь это! Я сделаю всё, чтобы вернуть твою любовь, твоё доверие, твои чувства, тебя, — говорю тихо, но отчетливо. — Не надо, Андрей, у тебя была возможность всё сохранить, пока, — она стояла напротив меня. Мне даже на секунду показалось, что это глюк. Пока я потёр глаза и потряс головой, её уже и след простыл. Ну что же это? Почему так происходит? Почему как бы, не пытались, все рушится? Выбежав из подъезда, я быстро открыл машину, просто упал на переднее сидение и резко рванул с места. Прочь отсюда, от этого дома. Все началось из-за того, что я здесь поселился, лучше бы и вовсе не делал этого никогда. В какой-то момент в глазах всё помутнело. Да, плохая была идея, сесть за руль тогда, когда не спал больше суток. Судорожно вцепившись в руль, я давил на газ с такой мощью, что стрелка на спидометре перевалила уже за 120 км/ час. Пока сосредотачивал свой взгляд на дороге, из левого глаза вырвалась горячая, почти обжигающая слеза. Внезапно меня охватила волна гнева. Гнева, в первую очередь на себя! Она просто взяла и уехала, а я ничего не мог сделать. Ни остановить, не объяснить, ни проститься… Цветочек мой, я буду любить тебя всегда, помни об этом! И вот, мне уже всё равно, я не смотрю на дорогу, не смотрю по сторонам, потихоньку сбрасываю скорость, но этого всё равно недостаточно. Недостаточно, чтобы увернуться от дерева на повороте, но достаточно для того, чтобы уйти отсюда, уйти из жизни. Удар приходится на мою сторону, да с такой силой, что машину по траектории относит назад на пару метров. Скрёжет металла, битое стекло, сработавшие подушки безопасности и боль. Она наполнила меня изнутри, воспламенив тело и заморозив чувства. Казалось, можно было умереть даже от болевого шока, но на душе было гораздо больнее. Лера! Как я могу её оставить? Как могу уйти и бросить её одну? Такую хрупкую, маленькую, нежную, мою… Как она будет без меня? Научится ли жить как раньше? Будет ли по прежнему улыбаться редкому зимнему солнцу, смеяться, когда ей щекочут пятку и боятся лифтов? Знаю, она сильнее меня, она справится… Но как бы я хотел просто быть рядом! В конце концов, а как же мой ребёнок, который ещё ни разу не видел отца? А из-за моей глупости может и не увидеть… Смог бы я полюбить его? Наверное, ведь разве он виноват в том, что его родители идиоты? Будет это девочка, такая же весёлая и кудрявая как Марина, или же мальчик, хоть немного похож на меня? Я бы учил их стоять на коньках, я бы показал им, как прекрасен мир льда и спорта… А как же родители, которые просто не переживут моего ухода? А команда, а хоккей? Нет! Нет! Нет! Я должен жить! Должен бороться за любовь, за семью, за жизнь, за хоккей. Резко открыв глаза, я понял, что пора выбираться. Аккуратно осмотревшись по сторонам, осознал, что переломов и рваных ран нет. Это невероятно, ведь при таком ударе, я как минимум мог переломать себе ноги и руки. Еле выбравшись из машины — лёг на снег в позе «звезды». В ушах ужасно шумело, тошнило, а голова кружилась будто юла. В окрестности слышался вой сирены «скорой помощи», а чуть погодя и полиции. В глазах плыло, а меня жутко клонило в сон. Резкий запах сирени ударил в нос. Откуда она здесь? Тем более в декабре? Я понимаю, ёлкой бы запахло, но сирень… А ведь Лера очень любила её запах.

Какая сирень? Зима на дворе, Декабрь бурлит и страдает… Холодно, снег, и солнца здесь нет Так может, я умираю? Иль, может, сейчас не декабрь? Иль, может, и не сирень это вовсе? Иль, может, уже я в раю? Иль, может, может, может? .. Проснусь я сейчас и пойду, Но никто мне уже не поможет…