Я никогда не отпущу твою руку

Я не могу спать, мечтать, не хочу есть. Каждая минута несет только дурную весть. (Децл)

- Тогда, в ту ночь, мы просидели около дверей реанимации около трех часов. Молча, лишь иногда бросая друг на друга немые, понимающие и тоскливые взгляды. Ты даже представить себе не можешь, Тэмини, как трясло нас всех в ту ночь от страха... Когда дверь, наконец, открылась, и вышел врач, мы облепили его, словно назойливые мухи, задавая наперебой один и тот же вопрос: «Как он?» А ответ был один: «Он в коме»... Шок... А дальше - пустота. Снова ожидание... Безмолвное, опустошающее. Мы ждали, когда тебя перевездут в палату. Ждали, когда нас пустят к тебе. Ждали... Ждали... Это была самая долгая ночь на моей памяти. Мы не позволяли себе заснуть ни на минуту. Мы тогда, вроде, даже не ели. А потом мы смогли зайти к тебе... Твое лицо... Такое бледное. Такое спокойное. будто ты просто спишь. Мы все вчетвером сидели около твоей постели, пока не приехали твои родители. А дальше слезы, причитания... И мы ушли. Все. Кроме Минхо, - я сглотнул, произнося его имя, невольно вспоминая произошедшее позже, но продолжил. – Он сидел с тобой до самого утра. Пока не отключился. Неделя прошла в полном беспамятстве. Все запланированные встречи и интервью, само собой, были отменены. Неделю спустя, немного придя в себя, мы стали участвовать во всем этом без тебя, каждый день надеясь, что ты проснешься «вот именно сегодня». Но ты все также спал. Мино приезжал к тебе каждый день - в любое свободное от работы время, а когда не мог приехать, звонил твоим родителям и спрашивал, как ты. На все вопросы журналистов мы отвечали сначала, что ты не можешь быть с нами по семейным обстоятельствам, но вскоре они все равно все узнали... Миллионы вопросов, на которые мы и сами не знали ответов, обрушились на наши головы. Все концерты наши фанаты просили посвящать тебе, а мы продолжали исправно тебя навещать и ждать... Ждать твоего пробуждения. Я посмотрел на него. Он пристально вглядывался в мои глаза и внимательно слушал. Я снова сглотнул и продолжил: - Твое отсутствие сильно повлияло на нас. Не было твоей веселой беготни по дому, не было твоего попрошайничества по ночам. У нас дома вообще стало очень тихо без тебя. Словно мы дали нерушимое обещание не смеяться, пока ты не проснешься. Джонг старался поддерживать хоть какую-то позитивную атмосферу и пытался шутить. Порой, у него это получалось, и даже молчаливый из-за твоего отсутствия Мино иногда улыбался. Он был подавлен больше нас всех. Вы ведь всегда были вместе. Практически с самого первого дня вашего знакомства ты, как маленький хвостик, ходил за ним. Минхо практически впал в депрессию. Когда его не было дома, мы всегда знали, где он. Он мог просидеть с тобой тут, практически всю ночь напролет. Менеджер психовал, видя наши хмурые лица, говорил, что, несмотря ни на что, мы должны стараться изо всех сил... И мы, натягивая на лица радостные маски, выходили на сцену и изображали беззаботность. Но Минхо с Онью практически каждые выходные ездили в агентство выслушивать нравоучения от нашего директора. Так продолжалось несколько месяцев... – тут я запнулся. Я не хотел вспоминать, что было дальше, но и не мог это забыть. Как в страшном сне, картины еще одного длинного дня вставали в моей памяти. Я опустил глаза и долго смотрел в пол, найдя очень увлекательным детальное изучение трещинок в плитах на кафеле. - Что было дальше? Почему ты молчишь, Кибоми? – вырвал меня из размышлений его встревоженный голос. Я поднял глаза. - Что такое? - снова спросил он. – Не заставляй меня нервничать, что произошло дальше? Почему ты такой бледный, Ки?.. - А дальше, малыш, случилось то, что никто из нас предвидеть не мог, - он пристально, почти испытующе смотрел на меня, и я понимал, что не сказать ничего я уже не могу. - Это случилось второго декабря. Директор опять позвонил и вызвал Минхо и Джинки к себе. Было утро, совсем рано. Часов девять. Воскресенье. Это я помню хорошо, у нас был выходной. Минхо злой и хмурый разбудил меня. Заставил приготовить им завтрак. Разбил вазочку, стоящую на шкафу, мою любимую, помнишь?.. С большими голубыми цветами? – Тэ кивнул. - Потом взял ключи от машины, и они уехали. Помню, Джонг проснулся уже. Мы сидели на кухне и пили чай. Обсуждали планы на день. На часах было где-то без пятнадцати десять, когда раздался тот телефонный звонок. Трубку взял Джонг. Я помню, как менялось выражение его лица. Как его темные глаза в мгновение потускнели, а руки задрожали. Как подкосились ноги... Он смотрел на меня, опуская руку с телефоном. Губы тряслись. Я расспрашивал его. Долго. А он молчал, лишь шевелил губами в попытках выдавить из себя хоть звук, но потом сказал - выпалил все как на духу... про аварию. И про пострадавших. Я не помню, как мы добрались до больницы. До этой же. Снова. Мы были здесь снова, и опять, уже вдвоем, сидели около дверей реанимации, как и два месяца до этого. Словно злой рок снова привел нас сюда. Родители ребят приехали незамедлительно. И снова... молчаливое ожидание. Снова пристальное разглядывание дверей... и снег... В тот день пошел снег, – Тэмин напротив меня побледнел, как Джонгхен в то утро. Его глаза заблестели, но он молчал. Ни слова не произносил, лишь прерывисто дышал, ждал продолжения. - Потом, наконец, вышел доктор. Мы молча встали и посмотрели на него. «У Ли Джинки, – говорит, – перелом руки, сильная кровопотеря, но с ним все будет нормально. Через пару дней придет в себя, через пару месяцев можно будет снять гипс», – и замолчал, а мы все молчали и смотрели на него. «А Минхо? - наконец спросил отец Мино. – Что с Минхо?» Молчание затянулось... Не знаю, чего ждал доктор, но он упорно молчал, мы уже готовились к худшему, когда он наконец продолжил: «Он жив. Но сказать, что с ним все хорошо, я не могу. У него сильное сотрясение мозга...» Снова наступило молчание. Были слышны лишь всхлипы. Мы с Блингом стояли и смотрели на доктора не в силах сказать ни слова. Онью пришел в себя на следующий день, рассказывал подробности той аварии. Хотя мы и так их знали уже. Приезжали полицейские: вопросы, расспросы... Мы видели его измученное уставшее и печальное лицо. Про Минхо мы разговор не заводили. Он очнулся только спустя несколько дней. И... никого из нас не узнал. В тот день все изменилось. Самые худшие опасения оправдались. Он смотрел на нас пустым взглядом. Родители плакали - их он тоже не узнавал. Он не узнавал вообще никого и ничего. Началась терапия, которая не приносила абсолютно никаких плодов. Все свалилось так неожиданно... Твоя кома, беспамятство Минхо и мы трое, сломленные и подавленные, вскоре были поставлены перед фактом, что наша группа распущена. Что теперь, возможно, мы станем сольными исполнителями. Онью отказался и вернулся домой. А мы с Джонгом съехали из общежития и стали снимать свою квартиру. Я участвовал в мюзиклах, а Блинг записывал сольные песни и вел полуночное шоу на радио. От того, что было, ничего не осталось. Потом доктора заговорили об отключении тебя от аппарата. Ты полностью перешел на платное содержание. Минхо перевезли в клинику в Инчхоне на реабилитацию. Сейчас он уже дома, но он так ничего и не вспомнил, хотя прошло уже почти четыре месяца. С Онью мы виделись только один раз - когда провожали его в армию. Поэтому он и не пришел тебя навестить. Я приезжал к тебе несколько раз в неделю, менял цветочки в вазочке, когда этого не делала твоя мама. Мы с Джонгом рассказывали тебе новости. В общем, вот так... Ничего хорошего... Все рушится как карточный домик, малыш. С того дня все только рушится. Единственное радостное событие за эти полгода – твое пробуждение. Я, наконец, посмотрел на него. По его щеке катилась слеза. - Я хочу его увидеть, – прошептал Тэ. - Я хочу... Даже без слов я понимал, о ком он говорит. Наступила звенящая тишина. Тэмин молчал и смотрел куда-то в пустоту. О чем он думал, я не знал, и не хотел мешать его мыслям. Я молча встал, спросил, не нужно ли ему чего-нибудь, и, получив отрицательный ответ, вышел. Я оставил его наедине со своими мыслями, а сам поплелся домой... опустошенный. Воспоминания нахлынули, как снежный ком, забирая всю жизненную силу. Как раньше уже не будет. Никогда... Почему все так произошло? Кто знает? Кто, черт подери, это знает?