Прошлое: или спаси, или убей!

Расскажи мне, мама, что я сделала не так? Расскажи мне, мама, почему я виновата? Я любила, мама, а простить не знаю как Ну ответь, ведь ты же сама любила когда-то…

      Маша собирала и разбирала чемодан снова, перебирая в памяти давно запретные воспоминания. Фил, черт! Единственный из стада многочисленных поклонников, кто затронул ее сердце, которое казалось холоднее льда. Девушка вздохнула, складывая любимую розовую блузку. Она ведь мечтала о детях, о том, как выйдет за него замуж, пока не начала сниматься и не почувствовала звездную болезнь на себе. Тогда она решила, что поклонники важнее личной жизни. Глупость какая! А потом он просто уехал! Сбежал! При чем здесь Галин руководитель? Он уехал, потому что ему так захотелось, иначе нашел бы способ сказать ей правду! Слезинки покатились по щекам. Зло смахивая их, Маша запихала комом такую полюбившуюся блузку, знающую только бережное отношение.       В памяти всплыл вечер, когда Феликс пытался признаться ей в любви. Он звонил в звонок, не догадываясь, что она за ним наблюдает. Потом повернулся и сочинял бред о том, что у него воду отключили. Маша усмехнулась, вспомнив, как поцеловала его. По телу побежали мурашки. Вскочив, девушка зашвырнула довольно увесистый чемодан в стену. Вещи рассыпались по комнате. Идиот! Он совсем не изменился, только стал грустным. Взгляд потух. Ну и что? Какое ей дело до этого? Она ведь его больше не любит! Не любит, черт возьми!       Внезапный стук в дверь оторвал девушку от размышлений. В бешенстве посмотрев на дверь, она подумала, что сломает ему голову, если это Феликс. - Кто? – рявкнула она. - Маша, дочка, открой пожалуйста, - услышала она голос мамы. - Уходи! – крикнула Маша, складывая вещи в шкаф. - Дорогая, удели мне минутку, прошу тебя.       Чертыхнувшись, Маша распахнула дверь и зло уставилась в глаза матери: - Ну?       Мама вошла, прикрыв дверь и покачала головой: - Детка, что ты здесь устроила? - Моя комната, что хочу, то и делаю! - Не груби, - попросила Людмила Сергеевна.       Мама села на кровать и посмотрела на дочь. Причина ее злости понятна. Но не всегда все складывается, как мы хотим. Это она и должна донести до Маши. В конце концов, она уже взрослая женщина! - Маша, - начала мама. – Не надо так злится, а тем более ругаться с семьей… - Вы меня предали! – буркнула девушка. - Мы руководствовались твоим счастьем, - поправила Людмила Сергеевна. - У меня не будет счастье с этим! - Не обманывай себя. Если бы ты его не любила, тебя бы так не задел его приезд! - Допустим, - сдалась Маша. – И что? - Дай ему шанс и себе тоже… - Почему я должна это делать? – спросила девушка. – С какой стати, мама? - Я расскажу тебе маленькую историю об очень большой любви, - вздохнула мама. – Жил один очень хороший психолог и было у него пять очаровательных дочерей… - К чему это? – разозлилась Маша. - Дослушай, потом поймешь! Так вот, жена его бросила ради спортсмена и уехала надолго. Но потом осознала свою ошибку и вернулась… - А папа уехал! - Он вернулся, Маша и простил! Простил проступок куда больший, чем сделал Фил! Потому, что любил и любит до сих пор. А Фил уехал ради тебя. Потому, что любил и вернулся по этой же причине…       Маша молча смотрела на маму. Как хорошо судить со стороны: прости и все! Действительно, подумаешь тебе причинили боль! Адскую боль, что ты закрылась и прятала чувства от людей на протяжении почти двух лет! - Хорошо, - вздохнула Маша. – Вас я прощаю. Я не буду уезжать, но Феликса я не хочу видеть, мама. Так ему и передай, это же он тебя послал? - Нет, милая. Я пришла сама, но я принесла тебе кое-что по просьбе Гали.       Мама протянула пакет документов дочери. Маша открыла папку и увидела вырезку семилетней давности о том, как ученый занимался какой-то запретной практикой и крал научные труды коллег. Следующая заметка была о смерти профессора. А также лежали два письма: одно от Фила, а второе, которое она получила при его отъезде. Почерк явно отличался. У Феликса буквы были маленькими и аккуратными, а почерк неизвестных, которые угрожали Филу был размашистым. Маша подняла глаза на мать. - Прочти, - улыбнулась Людмила Сергеевна и вышла из комнаты.       Девушка пробежала глазами по строчкам, написанным Феликсом: «Машенька. Если ты все же нашла силы прочитать это, значит я лелею надежду, что ты простишь меня. Не думай, что я забыл о тебе. Все эти проклятые два года я грезил о том, как обниму тебя. Я мечтал, что мы встретимся снова и я смогу тебя любить не на расстоянии. Я мечтал о твоих губах, которые видел и чувствовал во сне каждый день, и я клянусь, что жил как в аду! Девочка моя, если бы ты только знала насколько сильно я тебя люблю. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Прости меня, пожалуйста и я клянусь тебе, что до конца своих дней буду искупать вину перед тобой.

Только твой. Феликс».

      Слезы вновь закапали на бумагу, как и два года назад, смывая чернила. Злость, которая копилась в душе, вырвалась наружу и ей до смерти захотелось задушить его. Конечно, прости меня, моя девочка! Ха! - Я не твоя девочка, козел! – крикнула она на весь дом и рухнула на пол, заливая слезами ковер.       Услышав шаги на лестнице, девушка подскочила и захлопнула дверь перед чьим-то носом. - Убирайтесь все! – всхлипнула она. - Машенька, - услышала она его ласковый шепот и разрыдалась еще больше.       Беспомощность овладела телом и ей страшно захотелось оказаться по ту сторону двери. Чтобы он обнял ее и кончился весь этот кошмар. Но гордость не позволяла ей этого сделать. - Уходи, - простонала девушка. - Маша, открой дверь, любимая. Конечно, ты моя девочка. Ну прости меня, дебила. - Нет! - Прошу тебя, давай поговорим. Просто поговорим. Открой дверь, я прошу тебя… - Уезжай отсюда, - выдохнула она. – Не надо здесь торчать, я никогда тебя не прощу, слышишь? - Маша, я не уеду. Я буду здесь столько, сколько потребуется, чтобы заслужить твое прощение… - Тогда ты будешь жить тут вечно, - буркнула она. - Пусть так, - прошептал он. – Главное, что ты будешь рядом со мной. И может когда-нибудь захочешь меня выслушать…       Маша поднялась с пола и вытерла слезы. Подойдя к зеркалу, она взяла пуховку и замаскировала следы слез. Подойдя к двери, она прислушалась и услышала его дыхание. Настырный какой. Открыв дверь, она посмотрела в его глаза, заставляя себя не тонуть в них и сухо сказала: - У тебя пять минут, Феликс!