Убежать от себя.

Что к Зимним праздникам у оружейников работы поприбавится, Курумай, конечно, сам мог бы догадаться, раньше надо было к охоте на качкуров готовиться. Ватажка его привыкла на его голову надеяться, сами лето прошатались как попало, а теперь началось: «Курумай, а как нынче насчет охоты?», «Курумай, а где наконечники на стрелы взять?». Те еще разболтаи, а что поделать? Один Амират поумнее, но только в свою пользу. Тогда-то Курумай сделал лицо, как у статуи Покровителя мудрости, и небрежно сказал: «Будут вам наконечники, сами-то о чем думали - о пьянке?», а теперь надо лицо блюсти, найти нужное, и быстро. Чтоб ватажка не забывала, кто главный и все может, а кто - на подхвате. Вот и пришлось бегать по оружейникам, а они мало что заняты все на пол-луны вперед, так еще и кому попало в долг не поверят. - Тут дело такое… Нужны наконечники к стрелам на большого зверя. На качкуров собрались, это не утку бить и не волка. Денег нет сейчас, но заплачу через неделю-две после охоты. Еще тушу привезу из лучших, не в счет оплаты, а так. - А что, волка проще? - поразился Джиллеас. - Волчья шкура - не утиная… - Да на волка мы настоем дурмана мажем, погуще, - объяснил Курумай. - Сразу не сдохнет, но добить проще и, шкуру если снимать - не отравишься. А качкур - иное дело, его на мясо бьем, на жир. Тут надо без дурмана. Выручишь, кра… Джиллеас? Уловив тень улыбки, тронувшую уголки губ парня, он приготовился обругать в ответ на насмешку и уйти ни с чем, но не угадал. - Может, и выручу. Но раз денег нет - неси лом, любой. Посуду, оружие старое - все, что в переплавку пойдет. Делать буду в свободное время, так что если хочешь поскорее, помощника мне найдешь. А в качестве оплаты… когда охотиться едете? - В последний день Зимних праздников. Дней на пять. - В уплату за работу я хочу с вами поехать. На качкуров. - С нами? Да ты лук не то что натянуть - в руках не удержишь! - И не собираюсь, - опять неуловимо улыбнулся Джиллеас. - Сам знаю, я твой пятислойный не натяну. Арбалет возьму. - И кто ж с арбалетом охотится? Кого ты добудешь? Одного качкура, если очень повезет? И не пятислойный у меня лук, семислойный! - Правда? Покажешь? - Джиллеас чуть понизил голос, распахнул глаза, и Курумай понял, что уже согласен. Как ему отказать? Смотрит в душу, голосом за сердце берет. Желание взмыло в нем такой волной, что немного напугало. Курумай даже разозлился на себя - девок мало, что ли. Зарекался уже с парнями путаться. Впрочем, это разве парень… Цветочек. - Покажу. Поедем. Если стрелы будут. - А качкуры будут? - требовательно спросил Джиллеас и тут же фыркнул, испортив впечатление. - Ладно, лом тащи и веди помощника, могу хоть сегодня вечером и начать. Уголь есть, а если топлива не хватит, придумаешь, где взять, так ведь? И вновь улыбнулся, уже чуть заметнее, со странной смесью нерешительности и вызова, будто что-то проверял. Джиллеасу так сладко оказалось играть с чужими чувствами, что приходилось сдерживать себя. Он сам натерпелся от душевной боли и бессильной тоски, так что не хотел причинять их другим. Помогать хорошенькому наглецу Курумай решил сам. Заодно и поближе познакомиться. Вечером он появился у калитки с полупустым побрякивающим мешком и легким сумбуром в голове. Джиллеас все с тем же непроницаемо-загадочным взглядом открыл калитку, махнул ладонью - вон туда, в сараюшку, - и задвинул засов. - Это у тебя лом в мешке не поместился? - с неуловимым ехидством уточнил он, глядя на нечто зажатое под полой потрепанной хавори - просторной куртешки из неровной антилопьей шкуры. - У меня много чего не помещается, - неуклюже отшутился гость, выпутывая подозрительный предмет и предъявляя его в последних отблесках заходящего солнца. - Самогонка? - догадливо вздохнул Джиллеас. - Напьешься - вали лучше сразу домой, мне косой помощник не нужен, напортить я и сам справлюсь. Он произносил эти слова с невозмутимо-вежливым лицом, что выглядело немного забавно. Будто не привык проявлять чувства, вот и ни пошутить, ни надерзить толком не умеет. Но старается. Чудной парень, мало - хорошенький, так еще и чудной… Даже провонявшая дымом и гарью роба его не портила. Знал бы Курумай, вместо ойрака лучше б цукатов купил и пастилы. Он, как ослик на веревке, прошел за Джилом в сараюшку, переделанную в мастерскую, где в маленьком, сложенном из привозного камня горне тонкими язычками бился огонь. - Ну, давай, лом сюда на стол выкладывай, а бутылку свою убери, пока цела, - ровным голосом произнес Джиллеас. Он даже не обернулся посмотреть, выполняют ли его распоряжение, и Курумай, сгружая бренчащие куски металла на исцарапанную столешницу, жадно облизнул взглядом его фигуру, непривычно тонкую и высокую. - А что, не уберу - разобьешь, что ли? - фыркнул он, стараясь отогнать навязчивое желание подойти и коснуться. - Дурак, что ли? Если тут самогонку разлить, точно дышать будет нечем, да еще пожар устроим. Ирб мне голову оторвет. «Оторвет, как же, - подумал Курумай. - Я б точно тебя по-другому наказывал», - и, поймав мимолетный загадочный взгляд, прикусил губу, решив, что больше с этим красавчиком наедине видеться не станет. От греха подальше. Вот только выполнить это решение у него так и не получилось. Он и сам не ожидал, как много поводов находится зайти к оружейнику, если подумать… Он зашел и назавтра - помочь отбить-заточить, он бы и послезавтра зашел, да уже было некогда… Ватажку появление новичка предсказуемо раздразнило и взбудоражило. - Ух ты, Курумай, давно это на охоту девочек берут? - Зато будет кому похлебку сварить… - Хорошо, что арбалет маленький – может, по ошибке не застрелится… - Так это арбалет? Я думал - у ребенка игрушку отобрали. Всю эту муть они выкрикивали поочередно, прохаживаясь так, что то и дело кто-то оказывался у новичка за спиной. Так, просто проверить на слабость в поджилках… Джиллеас взирал на веселящихся парней с видом взрослого, которого одолевают своим гвалтом несмышленые детишки. И этим только больше их раззадоривал. Наконец один из шутников, шустрый и горластый Амират, вконец разойдясь, попытался выхватить у Джиллеаса арбалет. И тут же получил тот самый, стремительный, но не слишком впечатляющий удар в лицо. Похоже, Джиллеас драться толком не умел, брал разве что скоростью, а этого маловато. Амират немедля засветил ему в солнечное сплетение и, не давая отдышаться, добавил в голову и по вскинутой в защитном жесте руке. - Все! - заорал Курумай. - Прекратили, оба! Приказ прекратить обоим был явным преувеличением - Джиллеасу было сложно сразу прекратить задыхаться, он только защищался, с трудом и не слишком успешно. Амират, скривив лицо, послушался, но продолжал угрожающе скалиться в сторону противника. Тот, наконец, перевел дух и попытался вновь принять невозмутимый вид, изобразить готовность к любым неожиданностям. Амират тоже постарался состроить такое же безразличное выражение на физиономии, как будто и не он только что получил в лоб и отблагодарил с лихвой. Но не вытерпел, нахально улыбнулся: - Слабак ты, конечно, как-там-тебя… - Меня зовут Джиллеас, - у парня хватило силы воли не поддаться на словесный выпад, ответить спокойно, хотя он все еще был разгорячен и напряжен. - …Но хоть не трус, - Амират уже не злился, он вообще был отходчив, - только ты хоть раз на качкуров-то охотился? - Нет. И ни на кого. Ну, вы мне показать-то можете? Объяснить? Вот хоть ты? - Как охотиться-то? Ладно. Держись поближе, со мной не пропадешь, - самодовольно откликнулся Амират, а Курумай мужественно сдержал желание дать другу по уху… Без тебя найдется, кому поучить! Нечего тут примазываться. Он бы с наслаждением отогнал парней от Джила, останавливала лишь боязнь выказать свою слабость. Он не влюбился! Просто… просто пообещал охоту, вот и все. А что встает на эту стройную спину и длинные ноги, так это от того, что парень-то, небось, в постели все умеет, любопытно бы попробовать. Да что там ноги, спина… Мимо пройдет, мельком глянет - и уже так бы его и сгреб, да завалил… И неужели не замечает?