Убежать от себя.

- Джил, а вот как это - с мужиком спать? Вообще-то в здешних местах перепих между холостыми парнями совсем уж диковинкой не считался, так повелось издавна, когда редко кто из юношей не проводил по нескольку опасных лет в таких вот ватажках. Какой смысл избегать телесных радостей, если до женитьбы можешь и не дожить? Но если молчать всю дорогу - со скуки ведь засохнешь, вот у Ристема терпение и кончилось. - Объяснить не объясню, а вот хорошо попросишь, могу приласкать, - последовал ответ. - Только если верхом ездить не сможешь денек-другой, не обижайся… - Ну ты же ездишь! - А ты не сможешь… - Может, это ты не сможешь! - Так езжу же… - Тьфу, тебя не переболтаешь… - Вот и не старайся. - Дрочи молча! - Амират с удовольствием встрял в перепалку. Остальные заржали, распугивая птиц на растущих поодаль кустах, а зачинщик разговора слегка насупился. Курумай же свое раздражение постарался скрыть. Не пристало ему выставлять напоказ свои слабости. А подмастерье оружейника неощутимо превратился именно в такую слабость. Пройтись насчет чужих любовных дел - всегда заманчиво, Джиллеас однако свою связь с мастером и не прятал. Окружающих это немало удивляло - и что нашел такой привлекательный юноша в немолодом, солидном, но таком скучном мужике, и почему он совсем не стыдится и не пытается это отрицать? А что тут отрицать? Джиллеас судил так - несколько лет поневоле принадлежал одному мужчине, теперь - другому, но уже по согласию. А еще неделю спустя у них обоих появился повод для сомнений и раздумий. Но у каждого - о своем. - Мастер Ирб, - Амират, заглянувший в дверь мастерской, поискал глазами Джиллеаса и, не найдя, с чуть заметным облегчением вздохнул. - За особенный заказ возьметесь? Не в долг, сразу плачу, только надо дня за три. А лучше раньше. - Сразу… Редкий случай, надо соглашаться, - усмехнулся мастер. - Что ж к Джилу-то не подкатил, сразу ко мне? Думаешь, не вижу, что он постоянно для вашей шайки что-то ладит? Наверное, для охоты полностью всех снарядил. Боевое-то оружие ему пока не по силенкам, да и не по навыкам. Э? Чего молчишь? Как тебя, Амрит? Амират? Точно. - Угу, Амират, - улыбнулся одними губами парень, щуря глаза мимо собеседника и надеясь, что вопросы он задает просто для разговора. Но просчитался. - Так что? Не хочешь, значит, к Джилу подходить? Ну, давай выкладывай. - Что выкладывать-то? - А все. Что вам надо и почему мимо него ко мне подходишь. Амират покосился на проявившего внезапную проницательность Ирба и нехотя сказал: - А мы не на ловлю нынче. И дело к вам, мастер, не к нему. А ему оно и незачем. - Вот оно что… Ну что ж, говори, чего надо, - Ирб сдержал вздох облегчения, видя, что с этой стороны Джилу ничего не грозит - на опасные дела его оторвы не зовут, понимают, что не таков он. Перечень был не слишком длинным, но вполне впечатляющим. Конечно, шестопер и пара топориков, что Амират принес в починку, могли пригодиться и при охоте на крупного зверя, но тяжелые, почти бронебойные наконечники заказывали лишь идя на опасного и хорошо вооруженного противника. Качкуры или мелкие местные кабаны на эту роль точно не подходят, а медведи здесь не водятся. Значит - на человека. То-то Джила и не зовут с собой… Этот случай так и прошел бы мимо внимания оставшегося незваным Джиллеаса, только так уж вышло - он хоть и мельком, а успел увидеть уходящего Амирата, а Ирб не видел надобности врать, выгораживая перед Джилом его опасных дружков. Ничего, пусть знает. - Да будто ты сам не знаешь, что за приятели у тебя, - ворчал Ирб, перебирая металлические заготовки и косясь на мрачнеющее лицо любовника, - одно хорошо, они тебя за своего уже числят, а своих они не трогают… вроде бы. - Знаю… Странно, что Курумай ничего не сказал, он всегда говорит, что уедет, даже если не зовет. - Да я и доволен, что они тебя с собой не позвали, - Ирб охотно увел разговор на более важную для него тему, - ты мне самому нужен, а то одно вижу - то они к тебе бегают, то ты с ними запропал… А кто работать станет? - Ладно тебе, - улыбнулся юноша, - неужели не справляюсь? Ну давай ночью поработаю, если что не успел…. - Еще чего! Ночью мог бы почаще и дома бывать. «В твоей спальне», - подумал Джиллеас. На губы сама собой наползла лукавая улыбочка, так что даже пришлось отвернуться как бы невзначай. - Ладно, давай по делу, - вновь подал голос мастер. - Мне придется ехать в Тарику. Яхтай уже второй месяц и денег не шлет, и сам сюда не показывается. А люди рассказывали - торгует вовсю, дела не стоят. Придется, хочешь ли, нет ли, ехать потрясти старого плута. Не захочет позориться - рассчитается, а нет, так буду на него управу искать. Стрясу деньги, и все - больше он у меня в долг ничего не получит. А ты, значит, на хозяйстве. Только не отлучайся никуда до моего приезда. Я там больше двух дней не проведу, значит, вернусь до новолуния. Пойдем покажу, что в первую очередь делать и кому что приготовлено… Ночью Ирб, как всегда, даже перед короткой разлукой, старался быть особенно нежным, ему в таких случаях нравилось все делать самому, и Джиллеас лишь изгибался в его мощных руках, подставляясь под ласки, как кошка. - Ну все, - он вдруг выставил руки и уперся в широченные плечи мастера, - хватит! Такие игры повторялись не раз, но Ирбу так и не наскучили. Он удивленно задрал брови и повалился на спину от толчка, точно гора мышц его вдруг обратилась в мешок перьев. Джиллеас вспрыгнул ему на бедра, сжал бока коленями и пару минут старался придавить руки к постели. Наконец его схватили в объятия, повалили на себя и принялись целовать. Посредине очередного поцелуя Ирб замер и сладко вздохнул - тонкие сильные пальцы, стремительно скользнув по его телу, сомкнулись на напряженном члене и легонько обозначили скольжение. - Ох, крепче, Джил, давай, сердечко мое… Через минуту он уже не говорил - стонал только, ощущая, как насаживается на его горящее от возбуждения естество упругий и тесный зад. Неосознанно растопыривал ноги, сгребал пальцами простыню, зная, что сейчас его прикосновения только рассердят. Пусть делает, как хочет, сколько хочет, пусть только не останавливается! Это было восхитительно… Каждая ночь с Джилом дарила наслаждение, ради которого можно было бросить все, не то что дом продать. Как он мог быть таким слепым, не понимать этого раньше? Жар в чреслах и сладостное пение сирен в ушах достигли своего пика, взорвались чистым удовольствием, в котором утонули все прочие чувства и мысли. Он зарычал, толкнулся напоследок бедрами вверх так, что колени оседлавшего его парня вскинулись над постелью, тяжело дыша, обмяк. Неимоверно захотелось спать, но он перехватил еще напряженную плоть своего любимого, своего сладкого, ласково оттолкнув его руку. Если б не навалившееся утомление, он повалил бы Джила на простыни и приласкал бы его ртом, вылизал бы складочку под мошонкой, провел бы щекой по нежной коже бедра… Но сил нет, а Джил не обидчивый. Несколько размашистых движений, почти соскальзывающих с горячего и твердого, и Джиллеас со стоном повалился вперед, упираясь ослабевшими руками в мокрые от пота широкие плечи любовника. Потянулся поцеловать и… вздохнул с улыбкой. Ирб уже спал. Да и пусть спит. Не в характере Джиллеаса было требовать внимания или подарков. Все это Ирб давал ему, следуя собственному чувству, и порой даже больше, чем требовалось. Юноша потянул к себе прибереженную на такие случаи тряпицу, легонько отер самые очевидные и липкие следы страсти, потом улегся рядом, набросив тонкое одеяло на спящего. Тело устало, но ум еще не погрузился в полудрему, предшествующую сну, и в голову пришла мысль, что вот на этот раз почему-то Ирба не хочется отпускать. Глупо, конечно, он не капризная беременная женушка, но так бы и воспротивился этой поездке. Интересно, а куда же и с кем собрался Амират? Джиллеас сонно удивился своим мыслям, почему от Ирба они переметнулись к Амирату. И к тому, что Курумай, наверное, сам ничего не знает, куда его друг-брат собрался. С таким-то арсеналом. Ладно, спать, чтоб утром встать вперед Ирба, завернуть ему на дорожку лепешек с сыром, пожелать удачи и быстрого возвращения.