Убежать от себя.

После ужина Ирб воспользовался мыльней (сами-то они с Джилом когда еще такую построят, так и моются по холодам в корыте) да попросил стряпух поутру завернуть еды на дорожку и лег, насколько смог, пораньше. Проводив «дорогого гостя» в спаленку, Яхтай сначала плотно закрыл за собой створку дверей и лишь после этого позволил волчьему оскалу сменить широкую улыбку на своем лице. - Ах ты ж, мразь поганая, раз-звратник, сластолюбец, - шипел он, возвращаясь к себе. Сам-то Яхтай гордился своей правильностью, никакие красивые мальчишки ни в его постель, ни в его сны не наведывались, - думаешь, заполучил свое? Так еще довези… Он накинул скромный, мышиного цвета кожушок, не желая привлекать к себе лишнего внимания, и через минуту уже спешил через улицу наискось к узкому тупиковому переулку. Дойдя до калитки в высоком плетне, решительно открыл ее и направился к стоящей посреди запущенного дворика мазанке. Дверь халупы неожиданно распахнулась, и навстречу купцу вывалились один за другим два чуть подвыпивших и задиристо-веселых парня. - Ой, кто пришел навестить непутевого родича! - провозгласил один из них. - К себе не зовешь, смотри, где мне приходится ночевать! Ты вовремя - мы уезжать собрались. Второй лишь скользнул по пришедшему взглядом и направился за дом, похлопывая по голенищу сапога кнутом. Видимо, к лошадям. Правда, шел очень не спеша и откровенно прислушивался к разговору - Говорено, не надо торопиться, племянник, или не терпится голову под кистень подставить? - с показным добродушием протянул купец. - Сказал ведь, погоди, будет вам дело, прибыльно и неопасно… - Сказал - наверное, будет, - фыркнул непочтительно молодой родич, - а попусту нам нечего ждать. Хайрам еще вчера хотел уехать, кабы не ты с обещаниями пустыми. Ну так что, есть-таки дело? Кого ты там шустрого стреножить решил? - Да есть один… в Чингете вашем и живет, поутру возвращается. Как провожу его - вам скажу, но чтоб готовы были. Здоровенный такой, из поморцев. Соловый мерин у него, сам седой, но не старый. Ирб-оружейник, может, слышал? - К-кто? - споткнулся племянник. - Ирб? В разговоре внезапно повисла тяжелая пауза - младший посмурнел, старший пытался понять, меняет ли что-то личность «добычи», на которую он решил натравить племянника с дружками-ухорезами. - Знаешь его, что ли? - Ладно, неважно, сделаем… Обе реплики прозвучали одновременно. Яхтай выжидательно и настороженно кивнул, но объяснений не дождался и принялся, не теряя времени, растолковывать, что именно везет при себе Ирб и что с этим нужно сделать. Он опасался, что, забрав у Ирба наличные, парни не слишком рады будут их возвращать. Хорошо, если удастся столковаться на половину, но главное, чтобы вернули векселя. Одна надежда, что племяш не станет с дядей совсем отношения портить, в колодец плевать. Ну и важно, чтоб труп потом не нашелся. Хайрам, видимо, услышавший достаточно, усмехнулся и завернул-таки за угол халупы, откуда раздавались пофыркивание, тихое звяканье и прочие звуки конюшни. - Вы только смотрите, чтоб никто не заметил и не подумал на вас, - засуетился Яхтай, шагая туда же следом за племянником, - я плачу за то, чтоб все тихо и чисто… - Ой, дядя, кому ты это говоришь, - хохотнул парень, - разве про нас кто-то уже болтал? Нет? Вот и дальше не станут. Курумай - и тот не знает… - он нехорошо ухмыльнулся, прошел по загаженному полу в стойло к своей лошади и, ласково оглаживая ее мелко вздрогнувшее плечо, добавил: - Все, поняли мы, не бойся. Заблудится мастер Ирб по пути, и сожрут его звери… До Чингета ему не доехать. Проснувшись поутру, Ирб попросил дать ему легкий завтрак на скорую руку, съел его и отправился в шаан. С вечера, поворочавшись некоторое время без сна, он вдруг решил, что попросится в попутчики к странному офицеру в штатском, что назвался Земляком. Он понимал, немного рискованно ехать с человеком, которого видишь впервые и имени не знаешь, но даже отказ назваться лишь укрепил необъяснимо возникшее доверие. Имя скрывает по личным причинам, а лгать не любит. Такое Ирб видел именно у недалеких, но честных вояк да у аристократов, слишком заносчивых, чтобы врать. Да и неоткуда ему знать о том, что Ирб при себе везет. Доедут до Чингета вдвоем, а в благодарность можно будет его и на ночлег позвать, если согласится. И Джилу интересно будет с таким гостем поговорить, он умница, образованный мальчик, не только про медные рудники да литье понимает. Он вовремя успел - будущий попутчик уже осматривал своего серого жеребца, проверяя, как его обиходили, да отдохнул ли. Ирб нашел Земляка прямо на конюшне - тот, присев на корточки, заставил коня согнуть переднюю ногу, чтобы самолично убедиться, что копыто точно в порядке. Парень, прислуживавший в конюшне, топтался рядом, смущенно перебегая взглядом от гостя к дверям, а завидев входящего Ирба, еще пуще застеснялся и начал издавать невнятные возгласы, пытаясь показать, что он тут при деле. Офицер оглянулся на звук шагов и вскинул брови с немым, но понятным вопросом. Ирб, едва поздоровавшись, с ходу принялся объяснять, что намерен возвращаться домой в Чингет. Не так уж далеко туда, но дорога есть дорога. Не согласится ли уважаемый Земляк… - Хотите ехать вместе? - выпрямился собеседник, отряхивая руки и пропуская конюха к серому. - Что ж, я не против. Вы тоже кажетесь мне человеком, достойным доверия. Часа вам хватит на сборы или?.. - Вполне, постараюсь управиться раньше, - обрадовался оружейник, - дождитесь меня, сударь! К отъезду он приготовился еще до завтрака, поэтому все, что ему оставалось сделать, это забрать с Яхтаева подворья лошадь и распрощаться с хозяевами. Внимательно просмотрев напоследок полученные векселя, Ирб вернулся к воротам шаана, где его уже дожидался подтянутый всадник на сером коне. Они обменялись кивками и двинулись по широкой немощеной улице. Осеннее солнышко радовало нежным теплом, но в низинках уже тянуло промозглостью, а на открытых местах ветерок покусывал лица. Крепенький соловый мерин смешанных кровей и породистый серый жеребец резво бежали рядом, позволяя всадникам получать удовольствие от разговора. Кипреано лэ Нагастиаль уже рассказал все, что считал подходящим для дорожной беседы, и теперь больше слушал, кивая в нужных местах. Он успел узнать, что оружейник перебрался в Степь из Коронных владений не так уж давно, год-два назад, что дела идут неплохо и обратно не тянет. Поэтому начал подумывать - так ли уж обязательно скрывать от попутчика настоящее имя? Вряд ли сюда добрались наемники Мурров. Да и остановиться в его доме вполне можно - даже лучше, чем болтаться среди проезжих в очередном шаане. - Живем мы небогато, не обустроились толком еще, но гостя примем достойно, - обещал ему между тем Ирб, - с Джилом поговорите, он у меня умница. Отдохнете и езжайте в Карачму… Дела у вас там?.. Собеседник чуть заметно поморщился: объяснять, что едет в никуда и низачем, Кипреано совсем не хотелось, и что эта поездка, по сути, является бегством - тем более. Он просто выбрал такой незатейливый способ, чтобы спрятаться в первую очередь от мести, а во вторую - от выморочной опустошенности, что поселилась в его душе. Потери преследовали его одна за другой, но поначалу ему удавалось не терять силы духа, а теперь всего лишь разлука с другом ударила в наболевшее место в душе, и он в неполные тридцать лет ощутил себя старым и потерявшим смысл существования. Да уж, в таком состоянии только жениться по сговору… Но не мог же он объяснить родственникам и принцу Вильтену, что не видит смысла не только в женитьбе, но и в собственной жизни вообще? Нагастиаль понимал, что пройдет время, и он будет свое нынешнее состояние вспоминать с недоверчивой улыбкой «Да я ли это был?», но сейчас он жил и совершал какие-то действия главным образом из гордости. Пусть шепчутся за спиной, пусть проклинают или подсылают убийц, но насмешки или презрения к его слабости он не допустит. Он вполуха слушал спутника, пытаясь понять, что же в его неспешной речи так зацепило? - …Джил-то не зря купеческий сын, быстрей меня сообразил, даром что мальчишка еще… Имя. Вот оно снова царапнуло слух. Как на самом деле зовут подмастерье у оружейника, Кипреано не спрашивал, да даже если и Джиллеас - что с того? Тот парень, нежный и грациозно-долговязый, точно выросший в тени цветок, умер. Зарезался. Так сказал бездушный скот, владевший Джиллеасом как животным, и доведший его до такой же мертвой безнадежности, которую познал сейчас и Кипреано. Он вскинул голову, прогоняя тень из мыслей и уныние с лица, привычно зашарил глазами по округе, по ярко-рыжей листве прижимающихся к дороге кустов. И тут, в короткой паузе меж репликами, ему послышался далекий конский топот. Нагастиаль оглянулся - действительно, на невысоком холме, который они оставили позади, виднелся нагоняющий их всадник на кудлатой степняцкой пегашке, а следом через верхушку переваливал еще один. Взбитая копытами и колесами жирная степная земля глушила звуки, и он вскользь подумал, что надо быть внимательнее. - Нас догоняют, - Кипреано осадил жеребца и повернулся так, чтоб лучше видеть тех двоих. - Не знаете, кто это? У меня здесь знакомых точно нет.