Убежать от себя.

Джиллеас уважительно кивнул - способность Курумая схватиться с двумя-тремя разом, да еще и выйти победителем или на равных, всегда казалась ему чем-то удивительным. - Домой добрался, хорошо, матушка не углядела сразу, вот бы крику было… Младшие мои братцы, близнята, сгоряча дружков собрали, кинулись этим шакалам шкуры дубить, да опоздали. Всех троих как ветер унес. Родня Богами клялась, что уехали надолго, а то и насовсем. Возвращаться не обещали. Видать, уже все обдумали, а я просто в удачный час подвернулся, дурак дураком, даже без подковы в кармане… Нечем было и в лоб приложить. Зато свататься не поехали… Какое свататься, когда жених с битой рожей. - Ты женишься? - Да не женюсь пока, только сговорили. Там невеста еще не скоро созреет, пока нужно лишь напоказ женихом объявиться да подарки отвезти, а так уже родители все устроили. Привязались, женись да женись, а я все никак, вот и согласился, пусть уж найдут мне, но чтоб собой не страшная и свадьба не завтра. А там, глядишь, может, подрастет, да и мне понравится… Я уже буду старый, все равно кто, лишь бы молоденькая… - Курумай криво усмехнулся. Джиллеас сочувственно кивнул. Вот не хочет жениться человек, а принуждают… Но это ж они так заботятся, добра желают. - Ладно, пойду я. Вернусь домой, работы полно, да переговорю насчет того, захочет ли Кипреано свои слова перед старейшинами повторить. - Ну, захочет-не захочет, а я от сказанного не отступлюсь, - привычно-самоуверенно заявил Курумай. - Все скажу. Что эти трое снюхались, и что Хайрам никаких порядков не понимает, может и убить, да не в драке сгоряча, а так, потому что с рук сойдет. И кто Амирату такое дело подсудобил, даже дурак догадается. А старейшины хоть зануды старые, но не дураки. Простились даже теплее обычного, отгоняя чувство неловкости. Джиллеасу было немного совестно за свой упрек, а Курумай и сам не знал, чего стыдился. Не мог же он просто так Хайрама придавить, а, выходит, следовало… Да и о грядущей женитьбе невесть зачем заговорил. Как девка - слова в зубах не держатся. Тиури во дворе уже не было, а у самых ворот Джиллеас почти столкнулся с Фейрузом, одним из Курумаевых братьев. Тот непонятно усмехнулся, но все же вежливо кивнул, оглядывая уходящего гостя со странной пристальностью. Дома кроме запоздалого обеда его ждало известие - заходил Шайфари. И ушел, уже зная о смерти мастера. Кипреано, сообщая о разговоре, прибавил, что такие новости утаивать опасно, так что пусть уж Джил на него не обижается. Тот и не обижался. Зато теперь и спрашивать, станет ли Нагастиаль свидетельствовать о случившемся, не пришлось. Хотел бы умолчать - молчал бы. За едой он изложил гостю суть вставшего перед ним выбора - бросить все или принять права и долги, вкратце передал разговор с Курумаем - то, что касалось их положения. Нагастиаль слушал с неподвижным лицом, не являвшим ничего, кроме внимания. - А ты твердо намерен остаться здесь оружейником? - спросил он. - Справишься? - Еще не знаю. Но уходить сейчас не хочу, нужно поначалу сделать все, что можно. Рассчитаться, а самое главное - вывести наружу истину. Пусть виноватые будут наказаны. - Ну, кое-кого ты уже сам наказал, - чуть заметно улыбнулся Нагастиаль, - и отлично справился для первого-то раза. Убивать в первый раз особенно страшно, я еще не забыл. - А потом? Потом не страшно? - Потом… по-разному. Я как-то даже думал, что смогу убить и порадоваться, но не вышло. Если и бывал рад, лишь тому, что одолел либо что сам жив остался. В бою. Знаешь, - неожиданно добавил он, - давай-ка, если до суда дойдет, говори, что я кричал, на помощь звал. Вот, мол, ты и вступился. Мерина увидал, крики услышал, вот и вмешался. А они в ответ напали. И упирай, мол, мастера искал, а тут не рассмотрел, кого мордуют. Кто там знает, темно было или нет. - Зачем? - Да чтоб тебя не обвинили. У этих ухорезов наверняка здесь семьи, друзья, а ты - чужак. Теперь еще и одиночка. И… знаешь, я могу съехать куда-нибудь, вон, хоть нэнну спрошу… - Не надо никуда, - почти гневно перебил его Джиллеас, - дом пустой… Живи, пока уезжать из Чингета не надумаешь. Переберешься в другой дом - значит, мой тебе не годится. Стыдно мне будет. У Нагастиаля болезненно-сладко трепыхнулось в душе. Говорит - не уходи. Говорит - останься. Неважно, почему, но не отпускает же… Когда ты начал радоваться, что просят не уходить? Совсем духом упал, эрве, в монастырь пора. Но чтоб с красивыми монахами. А еще лучше - с одним-единственным, вот тем, что напротив сидит. Он усмехнулся про себя банальной пошлости, пришедшей на ум, а вслух выразил согласие и благодарность. И остаток дня прошел на удивление спокойно, даже умиротворенно. Джил принес в дом один из последних заказанных клинков и принялся подгонять и шлифовать деревянную накладку на рукоять, а Кипреано устроился в кресле, любуясь юным мастером и его работой. И спрашивать, почему работает в доме, а не в мастерской, не стал. Они почти не разговаривали, точно боясь спугнуть что-то, и Нагастиаль, втайне ругая себя за слабодушие, все же наслаждался внезапной безмятежностью вечера. А наутро завертелось. Оба - и хозяин, и гость - были в мастерской, когда раздалось настойчивое бряканье бубенца на калитке. Джиллеас как раз нагрел заготовку в маленьком горне и едва успел достать ее клещами, поэтому открывать незваным гостям отправился Нагастиаль, удовольствия ради наблюдавший за его работой. Шайфари. Да не один - с целой толпой. Рядом с уже знакомым купчиной стоял незнакомый - немолодой, еще более респектабельно одетый, надо думать, тот самый Кимери. Его круглое лоснящееся лицо было исполнено унылой строгости, хотя очертания морщин выдавали привычку постоянно улыбаться. Сопровождали их три бравых смуглоликих молодца, которые из-за внешнего сходства и одинаковых одежек показались Нагастиалю едва ли не близнецами. Как на подбор, они были ростом не ниже Кипреано, что в здешних местах водилось нечасто, пошире в плечах и с кулаками вдвое тяжелее. И у всех троих руки как бы случайно возлежали на рукоятях длинных окованных дубинок. Господа купцы пожаловали с охраной. - Утро доброе, почтенные мастера, - церемонно произнес Нагастиаль, перегораживая собой полуоткрытую калитку. - Что привело вас в этот дом с утра, дело или учтивость? Шайфари, уже раздувший ноздри и засверкавший глазами, почти незаметно проглотил резкость, явно вертевшуюся на языке. - И то, и другое, уважаемый, - немедленно нашелся старший купец, - и весьма кстати, что вы все еще гостите здесь… Но перво-наперво нам нужно повидать юношу Джиллеаса, надеюсь, он дома и благополучен? - Уважаемый Джиллеас дома, а насколько благополучен, о том узнаете от него, - Кипреано посторонился, пропуская незваных, но ожидаемых гостей. Забавно, вот привратником в небогатом домишке он оказаться не предполагал… Дождался, пока вошли купцы, прямым холодным взглядом встретил недоверчиво-любопытные взгляды охранников и, закрыв калитку, последовал за ними, отмечая, как косятся на него парни. Рано ему уезжать отсюда, сейчас на мальчика все и навалится, а он не из бойких. Может и поддержка понадобиться, не на местных же рассчитывать. Пусть они по коварству и хитроумию вряд ли ровня тому же недоброй памяти Гаронну лэ Жамонжу, но зачем им со своими ссориться из-за чужака? А сильно наперекосяк пойдет, можно будет сказать: «Бросай это все, что тебя держит?». И увезти. Туда, где не знают его, помочь на ноги встать. А еще лучше… нет, в эту сторону и мечтать не стоит. Как еще не брезгует, после того, что видел тем вечером. Не брезгует, однако, точно забыл совсем. Так и хочется поверить, что забыл. Он проводил пришедших к двери домика, куда уже подходил Джил, успевший снять рабочую робу и повязку с волос. - Рад видеть, почтенные мастера, - произнес он ровно и безмятежно, будто и не трепыхалось от беспокойства и горя сердце, - прошу в дом, нам ведь есть что обсудить? Кипреано ожидал, что мальчик, такой растерянный и неуверенный в собственных силах, вряд ли сумеет хладнокровно обсуждать дела и отстаивать свои интересы, и поэтому без церемоний проследовал за Джиллеасом и гостями. Пусть-ка попробуют выставить. И пробовать не стали. Ушли почтенные торговцы пусть и нерадостными, но почти удовлетворенными: юноша Джиллеас - фактически теперь уже мастер Джиллеас - принял на себя, хотя и с рядом оговорок, обязательства мастера Ирба из Умритта, коего со слов эрве Кипреано лэ Нагастиаля из Дома Волка, подданного Короны, следовало признать умершим. Конечно, по поводу кончины мастера Ирба еще полагалось провести дознание, ибо скончался он не у себя дома, и тело его земле должным образом предать не представлялось возможным. Однако дознание - всего лишь дело времени, причем недолгого. Не сегодня так завтра и будет дан ход делу, здесь с этим не принято долго тянуть.