Убежать от себя.

Проводив купцов, хозяин с гостем засобирались к старейшинам. У Джиллеаса руки едва не тряслись от волнения, он путался в знакомых застежках одежды, так что Кипреано совершенно неожиданно для себя принялся помогать ему - перезастегнул пару пуговиц, поправил перевязь для кинжала, заставил расчесать примятые рабочей повязкой волосы. Растерянно глядя на него, Джил несколько раз провел расческой по темным блестящим прядям и вдруг метнулся в маленькую спальню, сейчас отведенную гостю. Вернулся оттуда сосредоточенный, засовывая что-то маленькое в карман надетого под лисий плащ кафтанчика. Надел на палец грубоватое для тонкой кисти золотое кольцо, чуть настороженно покосился на Кипреано, будто чего-то смущаясь. - Хорош, - улыбнулся чуть заметно Нагастиаль, - я б тебе ни в чем не отказал, жаль не я тут в совете заседаю. Есть-пить точно не хочешь? Ну так хоть нужду справь, пока со двора не вышли. - Зачем, - удивился мальчик, - если не хочется? - Чтоб дух тверже был. Не веришь? Когда на серьезное дело идешь, хоть драться, хоть разговаривать, телу полезно от лишнего избавиться… Вот смейся не смейся, на себе проверил, а сам этому от полевых егерей научился… Джил даже от своего волнения немного отвлекся, любопытствуя насчет знакомства Нагастиаля с нагоняющими страх и ужас полевыми егерями, и Кипреано, сопровождая его к калитке, пообещал рассказать побольше. Вот хоть сегодня вечером. Как ни печальна была причина визита к старейшинам, Джиллеас про себя немного порадовался, что Нагастиаль без оговорок и колебаний отправился с ним. Это как будто прибавило юноше если не собственной, то чужой, заемной уверенности. Да и повод для того, чтобы привести гостя с собой, был убедителен, ведь это единственный свидетель случившегося. Их выслушали. Поверили или нет - другое дело, но оспаривать рассказ Нагастиаля никто не стал. А вот с обвинением в адрес почтенного торговца из Тарики посоветовали не спешить. - Поймите, юноша, - втолковывал принимавший сегодня жалобщиков старейшина Нур, благообразный старик, неторопливый в речах и движениях, - слова - звук пустой, было ли сказано, нет ли, ветер унес. - Хорошо сказано, мудрейший, - неожиданно вмешался Нагастиаль, - в здешних местах умеют красиво говорить. Но у нас говорят: мои слова - мое дыхание. И за каждое мной сказанное слово я своим дыханием поручусь. Они обменялись с Нуром тяжелыми, испытывающими, но не враждебными взглядами, а Джиллеас немного позавидовал ловкости своего гостя - везде и со всеми найдет, что говорить и что делать. Сразу видно бывалого и знающего. - Хорошо. Ваша жалоба услышана, записана, - Нур скосил глаза на писца, сидящего у окна с дощечкой для записей. Бумагу здесь расходовали неохотно, - и в скором времени будет рассмотрена на Совете. Не стану вас задерживать далее. Посетители встали с отведенной им скамьи и откланялись. - Как думаешь, поверил он нам? - спросил Джиллеас, как только они отошли от Дома старейшин, выполнявшего здесь роль ратуши, суда, а в лихие времена - и военного штаба. - Думаю, да, но этого мало, - невесело улыбнулся Нагастиаль. Ему очень не хотелось ломать росток пробивающейся у мальчика уверенности, но обнадеживать его попусту казалось еще хуже. - Однако меня он выслушал сегодня, выслушает и на суде, если дело до суда дойдет. А я найду слова, не сомневайся. - Джил, вот ты где! Они одновременно обернулись на голос. - Курумай… - Джиллеас шагнул навстречу другу, подставил плечо для приветственного хлопка, сам чуть склонился, ответно дотронулся ладонью, почти касаясь волосами волос степняка. Нагастиаль вежливо кивнул, отмечая про себя, как привычно, почти по-родственному здороваются эти двое. Или очень-очень по-дружески. Ревность кольнула его, как кончиком шила - не глубоко еще, но уже чувствительно. А что ты хотел, Кипреано, чтоб мальчик здесь жил, как девицы в Ренгальте - из дому только под присмотром, лицо платком закрыв, голоса при чужих не подавая? Он вольный теперь, да и если любовник ему не запрещал друзей заводить, то тебя это и подавно не касается. Но, не отдавая себе отчета, Нагастиаль все же вглядывался в резкие черты лица и ладную коренастую фигуру со скрытой ревностью, а встретившись взглядом с прощупывающим взглядом степняка, обозначил уголками рта уверенную улыбку. - Значит, пошел-таки с жалобой? - степняк намеренно разговаривал только с Джиллеасом, приезжему лишь едва головой кивнул. - Конечно, - теперь Джил отвечал уверенно, мучившая его еще вчера неопределенность как-то отодвинулась, ему уже казалось, что по-другому он и поступить не мог. - И теперь нужно стребовать с должника долг и за смерть мастера - виру и наказание, так? Как у вас положено? - Виру здесь за смерть не платят, - вмешался в разговор Нагастиаль, видя, что Курумай озадачен вопросом, - убийцам положено наказание вплоть до смертной казни, а платить могут заставить за мошенничество, подстрекательство. Причем одно другого не отменяет. Я в здешних законах не особенно силен, но настолько-то знаю. Курумай растерянно шевельнул бровями, приоткрыл рот и вновь закрыл. Ему-то с друзьями не было до сих пор необходимости законы эти знать, нарушали их редко, попадались на том еще реже. Но тут же нашелся: - А чего мы стоим здесь? Или еще куда собрался, Джил? - Да домой… Ты искал меня? - Искал. А позови-ка меня в гости, расскажу кое-что. Войдя в дом и расположившись на предложенном стуле, Курумай стал бросать такие красноречивые взгляды исподлобья и так выразительно откашливаться, что Нагастиаль, не сдерживая усмешки, сказал, что пойдет на конюшню посмотреть, как там его жеребец. Курумай лишь шумно выдохнул - так его раздражало промедление, а говорить при чужаке он явно не желал. Проводил уходящего напряженным молчанием, убедился, что шаги стихли и хлопнула входная дверь, после чего наконец заговорил: - Я своих потряс… Разговорил малость. Не хотел поначалу, думал: убрались эти… труполюбы, ну и дорога им буераками... А оно вон как обернулось. В общем, Хайрам и Хамси свои дела чаще по-тихому проворачивали, и на этот раз никто ни сном ни духом. Один Амират от большого ума да по пьяни хвалился, что, мол, куш поначалу возьмет, а потом в Ренгальт двинет. И, ясно, не один. Наши в одиночку да надолго не любят. Это вон твой гостенек сильно храбрый оказался. Хотя… давно у нас такого не творилось - чуть не под забором людей резать. Да еще соседей. - Да, он и сам говорил, считал эти места безопасными. Так значит, Амират в Пограничье отправился? - Собирался, так парни слышали. - Плохо. - Да уж, хорошего - ничего. Теперь ваши слова - против Яхтаевых. И ничего больше. - И записи у меня в книге. Про долг его. - А что записи? Долг, скажет, отдал, а что Ирб не доехал, так то в записях не оговорено. - Так ясно же!! Расплатился для виду, а потом подослал - убить и ограбить, - Джиллеас почти выкрикнул эти слова в лицо собеседнику. Его опять затрясло. - Да не кричи ты… Мне ясно, тебе ясно, а Яхтай скажет - клевета и выдумки. Кому поверят? - он с каким-то жестоким любопытством вглядывался в изменяющееся лицо Джила. Ага, понял все же. Пора. - Все равно… - упавшим голосом произнес юноша. - Иначе им все с рук сойдет. - Ну и деньги… - Да заработал бы я! Самое худшее - отнимут за долги мастерскую, только сами тогда в накладе и останутся. Но за Ирба этот негодяй должен поплатиться. - Который? - Да Яхтай, конечно, а лучше - оба. - А ведь двоих ты уже убил… - прищурился Курумай. - Кто б сказал луну назад, я б не поверил. И в суде могут не поверить. А вот в их сговор с этим приезжим - поверят. Мол, добычу не поделили. Или что он и убил мастера, а эти трое его поймали да за убийство наказать собирались… э? - Да… Да что ты несешь?! Ты ж сам в это не веришь! Степняк лишь усмехнулся, прищурясь куда-то мимо и даже не пытаясь оттолкнуть руки Джиллеаса, схватившие его за рубаху на груди. - Сейчас неважно, во что верит он, - прозвучал спокойный голос Нагастиаля, стоявшего в дверях. - Важно, чем ты подтвердишь свою правоту. И нужно ли тебе это. Джиллеас разжал пальцы и отшатнулся от степняка, переводя дыхание. Когда вернулся Нагастиаль, он и не заметил - настолько его ошарашили слова Курумая. - Как - не нужно? - пробормотал он. - Да что вы оба выдумали? - Мутная история получилась, Джил, тут твой друг прав. И подтвердить твои обвинения могу лишь я, а мне веры мало как пришлому. Или уж Амират, а ему и вовсе незачем. - Ладно, - добавил Кипреано после недолгого молчания, - как ты решил, так и будет, и придется теперь кому-то ехать в Тарику требовать справедливости от тамошних властей. Откладывать, я думаю, незачем. Здесь ты все, что мог, сделал. - Верно, - мрачно кивнул Курумай. - Теперь еще и там надо обвинение предъявлять. И стоять на своем - Яхтай подослал убить мастера, а Джил был в своем праве, когда за него отомстил. - Его-то самого за это… не потянут к ответу? - Кто? - Да хоть бы родня, друзья… - Про друзей не беспокойся, - глянул сосредоточенно Курумай, - но ты это верно мыслишь. А насчет родни - разберемся. И неожиданно протяжно вздохнул.