Убежать от себя.

Идя «в гости» к Яхтаю, Нагастиаль уже был твердо намерен напиться. Первый раз за несколько недель. Со дня отъезда из столицы он был постоянно, тягостно и безнадежно трезв, сначала подгоняемый мыслью о преследовании, потом, после вечера, проведенного в руках у двух «забавников», было уж слишком не до того. Чудо уже, что не кровило изо всех отверстий, а судя по боли в отбитых внутренностях - вполне могло. Тело само отказывалось не только от крепкого, но и от всего, что могло замедлить восстановление здоровья. Вот только влечение, таившееся в нем недобитой змеей, подняло голову, пока он твердил себе, что нет ничего, кроме симпатии и благодарности, что не видел он мальчишку несколько лет и лучше для обоих не видеться и дальше. Должно быть, эти-то мысли и вызвали такую лютую жажду… А сейчас отказывать себе нет ни смысла, ни причин. - Так что ж вы мне о нем рассказываете? - облегченно выдохнул он, услышав об ойраке, способном соблазнить и жреца. - Лучше раз отведать, чем трижды обсудить!.. Ойрак и впрямь оказался неплох или уж очень хотелось. Он признал этот факт честно, откровенно и едва ли не клятвенно уже час спустя, за обеденным столом. Подозрительная и желчная физиономия напротив уже перестала вызывать такое раздражение, да и захмелели, говоря правду, уже оба, хотя хозяин, не скрываясь, наливал себе меньше. Нагастиаль ощущал такой подъем духа и бурление сил, каких не припоминал уже за собой довольно давно. Яхтай диву давался, какое преображение из наглого пришельца в настойчиво-любезного сотрапезника происходило у него на глазах - каждый глоток ойрака действовал точно волшебное зелье. - Вы ведь наверняка получше многих разбираетесь в том, какие направления торговых путей выгоднее? Так почему бы вам не заняться продвижением этой идеи в Совете старейшин? Очевидная выгода для города, заслуженный почет для вас… Яхтай, правду сказать, отлично бы обошелся выгодой для себя, оставив почет тем, кто его ищет. Но пока он пытался втолковать, что места в Совете фактически передаются по наследству в обход писаных законов, гость уже как бы невзначай принялся излагать, как именно изменилась ситуация с ценами на медь и дерево в Коронных владениях за последние несколько месяцев и какими это переменами может грозить здешнему рынку. Похоже, этот вояка был не просто профессиональным головорезом, но и в связи торговли с политикой кое-что понимал. Вот только ничего по пьяни не желал понимать в приличиях, попутно одаряя своей неумеренной галантностью хозяйскую супругу и обеих дочек. Надо отдать должное хозяйке дома: у нее хватило самообладания, не прекращая улыбаться и любезно кивать, выставить девчонок за дверь, но Яхтай уже понял, что гость совершенно не торопится покидать его дом, придется озаботиться этим самому, но так, чтобы не испортить расклад. - Знаете, господин офицер, - как бы внезапно решился он, - я, пожалуй, мог бы найти для вас ночлег на ближайшее время, если вы не чураетесь скромного жилья и стола… А тем временем подыщете себе службу и приют более достойный… - Достойный приют… Да! А сейчас меня ждет недостойный? - сострил уже совсем захмелевший коронец. - С-с-скромный, - выдавил Яхтай и тут же нашелся. - А вот пойдемте, я вам и покажу! Коронец глубокомысленно покачал в руке полупустой кувшин (хозяин уже мысленно примирился с тем, что гость так с кувшином и пойдет), с нетрезвой тщательностью поставил на стол и решительно встал. - Ведите! Идти пришлось недалеко. Свернув наискось за каким-то плетнем, нырнули в калитку, даже не встретив никого по пути. На свежем воздухе немолодого уже хозяина развезло крепче, у Нагастиаля же, напротив, быстро просветлело в голове, и он мимолетно успел удивиться, что Яхтай, не скрываясь, ведет его туда, где уже кто-то есть: было слышно, как в пристроечке за домом чья-то лошадь или иная животина фыркнула и переступила с ноги на ногу. Он даже успел, не меняя расслабленной поступи и благодушного выражения лица, окинуть глазами дворик и переместить ладонь ближе к рукояти клинка, но тут шагавший впереди Яхтай открыл скрипучую дверь маленькой хибары и замер на пороге, явно от неожиданности. - Дядя? - растерянно-недовольно произнес смутно знакомый молодой голос. Поднявшийся им навстречу Амират выглядел неважно, а судя по встрепанному виду и смятому ложу, перед их приходом он еще и спал, даже не раздевшись полностью. - Бож-жьи потроха на блюде! - брякнул купец. Судя по всему, неожиданность выбила его из привычной сдержанности. До сих пор многолетняя торгашья привычка помогала ему следить за лицом и языком, несмотря на коварные подходы Нагастиаля, но сейчас он, несомненно, был растерян. - Дядя! - возмущение в голосе Амирата сменилось растерянностью. - О! Ты… ты не один? И, разглядев второго из пришедших, он попятился, серея лицом, что было заметно даже в полутьме комнаты. Нагастиаль ухмыльнулся в ответ, стараясь не походить оскалом на своего предка-Волка, но, похоже, это ему не очень удалось, потому что молодой степняк с отчаянным выражением на лице попятился к столу, на котором лежала ворохом верхняя одежда, что-то поспешно нашарил и замер, не вытаскивая руку наружу. «Нож или дубинка. Улыбайся, Кипреано, ты пьян и доволен жизнью». - Ничего не имею против соседа, - ухмыльнулся он, - но при условии, что юноша будет знать свое место. И, надеюсь, он наведет порядок? Оба степняка, и старый и молодой, обменялись напряженными взглядами. - Сегодня я точно ничего делать не стану, - покривился Амират, потихоньку расслабляясь. - Устал. А кому здесь неуютно, тот себе получше найдет. Амират, отбившийся от прежних приятелей и потерявший новых, явно не знал, к чему себя приложить, и вернулся на эти задворки после какой-то совсем печальной для него незадачи. Где уж он растерял свою уверенность, Нагастиаль не знал и не стремился: главное, в первый миг парень не решился на драку, а дальше он справится. И не таких обламывал. Хотя, будь они наедине, и драка б не повредила. Так началось их странное совместное проживание. Уже три дня спустя, дождавшись отъезда своих бывших спутников, Нагастиаль вывел своего серого на прогулку по окрестностям, провожаемый завистливыми взглядами соседа: ни горя ему, ни печали, из той передряги вышел целее всех, за исключением самого Амирата. Что ему там повредили - зажило, обидчики отправились на Ту Сторону, конь хороший, палаш… палаш тоже пришлось отдать. Положа руку на сердце, Амират изрядно испугался, когда коронец, войдя в домик, сразу заметил свой клинок, уважительно уложенный на старом сундуке в дальнем углу, и схватил его. Конечно, хотелось верить, что он не сумасшедший и голову рубить не кинется, ведь между собой они так и не схватились тогда, на дороге, а после Амират уехал. Но чужая душа - потемки. Обошлось, хотя парень уже напрягся, готовясь выскочить наружу и лихорадочно соображая, удирать ли со всех ног, если что, или рвануть в конюшню, где он видел вилы. С его-то акинаком на такую живопыру прыгать - проще самому зарезаться. Однако коронец не кинулся, лишь криво усмехнулся, стоя в пол-оборота, вскинул глаза от клинка, что держал обеими руками, к Амирату, затем, как само собой разумеющееся, произнес: - Хорошо, что ты его сберег. И все. Поначалу Яхтай заглядывал в домик на задворках почти каждый день. Не с беседами и угощением, нет, хотя пару-тройку вопросов задавал, проявляя любезность: все ли в порядке да как идут поиски достойного места службы. А шли они не ахти как. Дело-то к зиме… Потом стал появляться раз в несколько дней, не забывая, впрочем, присылать с мрачным парнем-слугой что-нибудь из еды. Нагастиаль, посидев денек-другой на этих приношениях, стал возвращаться со своих прогулок уже сытым, принося еле уловимые запахи мяса, пряностей, вина. А однажды принес не только запах. - Эй, сосед, ты так и будешь от стола отворачиваться? Тащи посуду да присаживайся. Амират, притворявшийся спящим, немного помедлил, но затем глянул на него, старательно изображая равнодушие: - Неужто угощаете? На темной, давно не отмывающейся столешнице, вместо привычной крынки с молоком и миски с ячменными оладьями или творогом красовались пузатая бутыль, заткнутая пробкой, и сверток, от которого тянуло тонким, но ощутимым ароматом сладкой выпечки. Свежей. Горячей. У стола Амират оказался раньше, чем понял, что встал. Под снисходительным взглядом коронца опомнился и даже сумел, кивнув «Я сейчас», отлучиться за дверь. Вернулся, вытирая мокрой рукой мокрое лицо, прихватил с полупустой посудной горки пару стаканчиков и присел к столу. - Ну, за знакомство пить поздно, - Нагастиаль ловко разлил отливающий опалом полупрозрачный напиток, - за здоровье - скучно. За удачу? И указал подбородком на душистый сверток. Амират развернул, и взгляду открылся румяный пирог с ягодной начинкой. - За удачу.